XLVI
Вилл вернулся с семейного ужина порядком издерганным. У нас оставались лепешки из домашней кукурузы и отвар лесных трав. Но запасы еды нам скоро все равно придется пополнять.
Это не удержало Вильгельма-Августа от того, чтобы жадно впиться зубами в наши последние продукты и проглотить их, даже не пытаясь насладиться вкусом.
— Это была пытка, — признался он. — Жаренные окорочка, натертые карри до желтизны. Гарнир из овощей, я точно знаю... наша кухарка готовит его с острым перцем и сахаром. Этот парадоксальный контраст оттеняет вкус овощей и дополняет вкус карри. А салат подавался с такой душистой заправкой, что стоило моей сестре открыть колпачок бутылочки, я готов был пить ее прямо из горла. А еще вина. И десерты. И то, как все тянутся к блюдам и как предлагают друг другу еду...
Он сидел, закинув ногу на ногу, и прикрыл лицо ладонью. Да, коварны маленькие дозы "ФД". Они делают человека слишком чувствительным к малейшим изменениям. Мы можем списывать это на утонченный вкус и разборчивость высшей касты. Но факт остается фактом — "ФД" крепко держит вожжи, и в этом плане высший класс — более покорные скотины, чем низший.
Плечи Вильгельма-Августа были напряжены. Я принялась их разминать, надеясь, что зависимость не заставит его отказаться от слова Кордо и вернуться к "ФД", сдав меня стражам.
Но мне показалось, что Вилл еще больше напрягся под моими руками, и это меня удивило. Когда он был в беспамятстве, мое прикосновение имело на него успокаивающий эффект. Я помню, как могла ласковым словом и повелительным жестом заставить лихорадку утихнуть еще до начала очередного приступа.
Наверное, Вилл-в-беспамятстве и Вилл-при-полной-памяти это слишком разные люди.
В конце концов он перестал притворяться, что ему приятно сносить мои прикосновения, и он поднялся с кресла.
— Пойду позову Энн. Это горничная. Она сегодня дежурит. Заодно заберу книгу с инструкциями из библиотеки.
— Книгу с инструкциями? — не поняла я. Он усмехнулся.
— Дорогуша, тебе необычайно повезло, что я — Кордо. Вообще-то процедура проверки покорности раба известна только правоохранительным органам. Ну и тем из нас, кто имеет с ними хорошие связи и свою копию служебной методички.
Я запустила в него подушкой и приказала больше никогда не называть меня "дорогушей". В ответ он только расхохотался и бросил "чао, дорогуша".