XLI
Соблазны, соблазны, трижды проклятые соблазны!
Под таким девизом прошел весь мой следующий день.
Мы быстро и легко добрались до загородного дома Вильгельма-Августа. Я оставила его в машине с флягой лесного отвара, в тени гаража, без единой возможности выбраться наружу. Так он просил.
Мне предстояло очистить дом, также как я очистила нас.
А было в этом доме слишком много всего!
Кухонные полки были заставлены крупами, банками с консервациями, мешочками сахара, соли, специй. Ароматных, пряных, от которых у меня в желудке все переворачивалось.
В подвале были морозильные камеры. В них хранились килограммы мяса, молочных продуктов. А еще банки с соками и с соблазнительными бочонками вина.
Несколько часов у меня ушло на то, чтобы все перевернуть в доме, каждую подушку, заглянуть в каждую щель, в каждый карман домашнего халата или небрежно сброшенного пиджака.
Понадобилась еще пара часов, чтобы мы с Виллом вывезли еду к ближайшему обрыву. И доверять я ему в этом деле не могла, так что основная забота была на мне. Его беспокойный взгляд то и дело останавливался на чем-то, и он стискивал кулаки, впиваясь ногтями до крови в ладонь.
Но он сдерживался. И давал полезные советы. В итоге у нас на руках остались орехи в твердой скорлупе, горсть домашней фасоли, которую выращивал садовник тут же, немного нераскрытых початков кукурузы, о которой мы долго спорили, и домашний сушенный виноград.
Вода была из колодца и в ней не было "ФД". Не было его и в садовых фруктах, несколько ящиков которых я нашла в погребе. Они были сморщены и подгнивши. Но чистые, как и мы.
К вечеру я была вознаграждена длительной ванной. Пока я плескалась, Вилл, по его собственному пожеланию, сидел в гостиной связанным.
Сам же он тоже долго приводил себя в порядок, но перед этим я унесла из ванной все, кроме хозяйственного мыла, так как вся нынешняя растительная косметика на оливковом, кокосовом и козьем масле была съедобной. Я как-то сразу о ней не подумала, поэтому обошла все спальни и вылила ее в раковину, а бутылочки сожгла в камине.
Вильгельм-Август вышел из ванной совершенно другим человеком: ухоженным и с тяжелым взглядом. Он снова стал Кордо, и между нами снова выросла стена.
— Теперь, когда мы вернулись к цивилизации, — поинтересовался Вилл, — каковы твои планы?
Я пожала плечами.
— Если ты не думаешь спасать мир вместе со мной, то я приду в норму и вернусь в город.
— Глупости! — отрезал он слишком резко, от чего и сам поморщился. — От этого абстинентного синдрома я стал слишком дерганым. Я хотел сказать, что еще полностью не оправился и мне понадобится, чтобы ты присмотрела за мной.
— Я тебе не нянька! Тем более, что ты решил вернуться к "ФД". Так зачем мне тратить на тебя время?
Он устало потер переносицу.
— Я же сказал, что еще не решил насчет "ФД". Но ты подумай сама, пока ты здесь, я буду пай-мальчиком и не стану докладывать о тебе страже.
— Откуда мне знать, что ты не будешь притворяться пай-мальчиком и не вызовешь стражу прямо сюда?
— Потому что я дал тебе слово Кордо. Мы уже выяснили, что я умею его придерживаться.
Я пожала плечами. Он слишком долго крутился рядом с властью, чтобы воспринимать его слова буквально.
— Это лишь отсрочка. Рано или поздно мне придется уйти.
Вильгельм-Август тяжело вздохнул.
— Я думал об этом весь день, пока смотрел, как ты носишься с едой. У меня есть для тебя сделка.
Я откинулась на спинку стула. Сатана предлагал сделку, и нужно быть идиотом, чтобы ее не выслушать.
— Я считал и продолжаю считать твою затею глупой и безответственной. А я уже пообещал тебя не выдавать. Но ты умна и настойчива. И ты способна и без моей поддержки осуществить свою революцию. Я же, как один из столпов общества, не могу допустить, чтобы ты внесла хаос в мир. Но я нашел компромисс и между моими обязанностями, и перед тобой, и перед миром. В порядке эксперимента я могу помочь тебе взяться за Иквалию.
Я резко села.
— Что ты имеешь ввиду?
— Я имею ввиду, что помогу тебе очистить Иквалию, и ты убедишься в тщетности своей революции. Но ты должна будешь ограничиться только этим городом. По крайней мере, в Иквалии я смогу навести порядки, когда грязная сторона человеческой натуры выползет наружу.
— Но если в Иквалии все пройдет гладко? — спросила я. Вилл молча кивнул.
— Тогда я помогу тебе со всем миром. Но не раньше.
В конце концов мы обсудили детали, составили письменный контракт и пожали друг другу руки.
Вильгельм-Август был прирожденным политиком, и он в два счета меня обставил с этим контрактом, оставив многие пункты неточными или неустановленными, чтобы иметь возможность влиять на меня.