XXXV
Я проснулась, когда солнце уже во всю поджаривало верхушки деревьев. Спать в машине было неудобно, правая сторона лица затекла, но отчего-то на душе было радостно. Мне даже казалось, что вокруг меня царит привычный домашний уют. Я огляделась и вскоре обнаружила источник этого ощущения. Поразительно, как кардинально настроение хомо сапиенс может поменять простой пылающий огонь!
Его творец, Вильгельм-Август, совершенно не выглядел как человек, которого похитили на собственной свадьбе, оглушили и вывезли в лес. Он был похож на джентльмена, который наслаждается прогулкой в парке. Верх фрака и шейный платок он снял, а рубашку заправил в бриджи. Вилл сидел на валуне у веселого костра и изучал ботанический справочник.
Он окинул меня неодобрительным взглядом, когда я приблизилась к нему. Оценил мой растрепанный вид, покосился на мои сбившиеся волосы и выдавил "Добрутро".
— Удивлена, что ты не увез меня в город, — сказала я, присаживаясь рядом.
— Я дал слово Кордо, что бы ты там ни думала обо мне самом и о моем слове.
Он помешал что-то в котелке, зачерпнул варево и подал мне чашку с ним. Я недоверчиво покосилась на содержимое чашки.
Вилл усмехнулся и зачерпнул варево и для себя.
— В справочнике среди целебных растений нашел несколько доступных трав, пригодных для моего "файв-о-клок". Преимущественно ромашка и шиповник. Засохших ягод хватает на ветках.
После первого глотка я была вынуждена признать, что травяной чай оказался что надо! Он унял протесты в желудке, которые то и дело тревожили меня с того дня, когда я покинула дом Тодда, да и в голове прояснилось.
— Теперь ты мне расскажешь, зачем я понадобился тебе чистым, — Вильгельм-Август откинулся на сосновый ствол, будто он был мягким креслом в его кабинете. — Если, конечно, все же допустить, что высшая каста тоже принимает наркотик.
— Ну, во-первых, это-то мы как раз и выясним. Во-вторых, не повредит обзавестись влиятельным другом, — я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно под этим испытующим взглядом.
— Не повредит чему? — уточнил Вилл. — Ты — чистая, я стану еще чище и наверняка обрету нирвану. И что дальше?
Я смутилась. Мне казалось это очевидным.
— Дальше мы сделаем чистым весь мир.
— Нет, спасибо, — отмахнулся Вилл. — Теперь, когда ты выяснила, что я бесполезен как строитель коммунизма, можно мне вернуться к цивилизации?
— И почему сразу коммунизма? — возмутилась я. — И я не понимаю, чем вызван твой отказ? Если окажется, что весь мир на наркотике, разве ты не хотел бы избавить его от этой заразы?
— Нет, — прямо сказал Вилл, чем меня очень удивил. — Видишь ли, мир счастлив под "ФД". И мир прекрасно функционирует под ним. То, что предлагаешь ты, ввергнет его в революции, войны, кризисы, безработицу, нехватку ресурсов или перепроизводство. Люди будут несчастными.
— Они уже несчастны, только не знают об этом! — воскликнула я, горячась от того, что этот поверхностный аристократишка думает только о себе. — Да, сначала будет тяжело. Человечество ждут настоящие испытания. Но в конце концов люди справятся. Хотя, может, при нашей жизни этого даже не произойдет.
Он хмыкнул:
— Не произойдет, уж будь уверена! И я не думаю, что это в принципе должно произойти. Ты хочешь отнять у людей их жизни, их веру. Если допустить, что я под наркотиком, и при этом все равно способен чувствовать боль... — он запнулся.
— От чего же? От укуса комара?
— От предательства, обиды, горя, — сказал Вилл. — И мне страшно представить, что я почувствую без него и не убьет ли меня это.
Он помешал варево, рисуя, казалось, какой-то знак.
— Знаешь, что делает самая верхушка высшей касты, когда чувствует себя плохо? Мы покупаем еду для низшей касты с высоким содержанием "ФД" и ненадолго заглушаем свою боль.
— И как часто вы это делаете?
— Ты хочешь знать, как часто представителям высшей касты бывает плохо? — он хохотнул. — Достаточно часто. Но "ФД" — это крайний случай. Слишком много тех, кто попробовав наркотик уже не вернулся.
— Они не смогли отказаться? — я удивилась столь постыдно низкому проявлению силы воли в среде избранных.
Вилл покачал головой:
— Они не захотели возвращаться.
— И что же с ними стало?
— Ничего. Некоторых семьи забрали на содержание, других пришлось устроит на непыльную работу в низшую касту. Есть и такие, кто коротает свои дни в доме скорби.
— А ты сам пробовал "ФД"?
— Да, — весьма неохотно проговорил он. — Пару раз.
— И с чем это было связано?
— А вот это уже не твое дело, — отрезал Вильгельм-Август и поднялся на ноги. — И чем прикажешь мне заниматься в глухом лесу, ожидая якобы пришествия абстинентного синдрома?
Я понимала, что он отвлекает меня от предыдущей темы банальным спором. Мне же было безумно любопытно, что могло заставить могучего Кордо нервничать. Наверняка девушка. Я прищурилась, всматриваясь в его помрачневшее лицо:
— Она умерла, да? — спросила я, пытаясь уловить тот момент, когда на его аристократическом лице промелькнут истинные чувства.
Вильгельм-Август резко дернулся в мою сторону. В глазах его мелькнуло то, что я, после предательства Тодда, прекрасно понимала.
— С чего ты взяла? — требовательно спросил он, повысив голос. Я пожала плечами:
— Но это логично. Мне трудно представить, что тебе мог кто-то отказать. Из-за твоего положения, я имею ввиду. Во-вторых, ты бы вряд ли женился на девушке, которая любит другую. Ты бы женился на той, кто дорог тебе.
— Я женился, потому что это мой долг, — процедил он.
— Если бы ты сильно любил, то ты бы пошел наперекор долгу. В конце концов, Равенство гарантирует тебе это право. И ты бы сейчас был с ней, а не со мной.
Лицо Вилла стало хитрым:
— А вдруг это ты?
— Что? — не поняла я.
— Вдруг это ты та девушка?
Я расхохоталась.
— Тогда бы этого разговора не было бы, правда? Потому что из резиденции Кордо с таким количеством слуг мне было бы сложно сбежать. К тому же я бы знала, что это ты.
— А вдруг я накачал тебя наркотиками до беспамятства? — не унимался он.
— Но я не была в беспамятстве. Я даже читала серьезную литературу. К тому же, ты бы позаботился, чтобы у меня не возникало желания тебя убить. А оно во мне живет почти столько, сколько я тебя знаю.
Вилл фыркнул. И я поняла, что своей глупой выходкой он отвлек меня от темы своей почившей подруги.
— Так ты мне расскажешь о ней? — напрямую поинтересовалась я.
— Не лезь ко мне в душу, — отбрил Вилл и отпер багажник автомобиля. Когда через пару секунд он вынырнул, в руках у него был моток прочной капроновой нити, мощный фонарик и мой арбалет. Он закрепил их у себя на поясе, чем особенно меня разозлил.
— И куда это ты собрался?
— Собираюсь исследовать этот ракетный комплекс.
— Я с тобой! — заявила я.
Он закатил глаза.
— Перефразирую. Не прошло и одних суток после трогательной встречи бывших одноклассников, а ты меня уже так достала, что если я не уединюсь на пару часов, то придумаю способ пустить себе арбалетную стрелу в лоб.
— А мне что прикажешь делать? — подбоченилась я.
Вилл тут же сунул мне под нос малоприятные туши убитых уток.
— Можешь заняться ужином, женщина.
— Я не умею разделывать уток!
— Кто бы сомневался! Тем не менее тебе придется ими заняться.