Маковый эффект

Гнев противоречит разуму.

Марк Аврелий

Кричащий в гневе смешон, а страшен молчащий в гневе. 

Абай Кунанбаев

Ее разбудил хлопок двери.

Дэниел держал Ханессон в объятиях, прижимаясь к ней теплой грудью и дыша в шею, и Эариэль почувствовала, как напряглись мышцы его рук — он тоже проснулся.

— Твой парень вернулся из командировки пораньше? — сонно пробормотал Дэниел, не выпуская Ханессон из объятий.

Эариэль была так напряжена, что не смогла выдавить улыбку.

— Лучше бы это действительно был парень из командировки, — ответила она, выпутываясь из рук Дэниела.

Ханессон встала с кровати и стала быстро натягивать футболку. Дэниел приподнялся на локоть и нахмурился. Эариэль выглядела обеспокоенной, но не испуганной. Наверное, так и должны выглядеть наркодилеры, когда к ним выламываются в дом: всегда в ожидании. Готов и не готов одновременно.

— Ты собралась идти вниз одна и без оружия?

— У меня его нет.

Дэниел нахмурился еще сильнее.

— Серьезно? Ты, черт возьми, наркодилер, Ханессон. Мне учить тебя безопасности? — с раздражением прошептал Дэниел.

— Иначе бы меня арестовали при первом же обыске. Я, знаешь ли, вообще не рассчитывала, что кто-то решит проникнуть в мой дом.

— Я пойду первым.

Эариэль остановилась и не стала возражать. Лишь молча наблюдала, как Дэниел встал и стал быстро натягивать брюки, а потом оглядел, насколько смог это сделать в темноте, спальню, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло заменить привычное оружие. Его взгляд так и не смог ни за что зацепиться — остановился на аквариуме, на что О'Клиффорд выругался под нос.

— Тебе стоит задуматься о покупке собаки.

В любой другой момент она бы съязвила или отмахнулась бы будничным «ага», что из ее уст означало «пошел ты», но сквозь поджатые губы не вырвалось ни слова — Эариэль только проводила взглядом выходящего из спальни Дэниела.

О'Клиффорд на ощупь спускался на кухню, проклиная гребаную Королеву маков за отсутствие хотя бы биты в своем доме. И в какой момент его жизнь превратилась в такой сюр? До или все же после знакомства с Ханессон поближе?

Поток мысленных проклятий и размышлений встал на «стоп», когда Дэниел увидел мужской силуэт, освещенный теплым светом из открытого холодильника. Тишину ночи нарушал лишь грохот ящиками и шуршание.

— Фу... Спаржа? Серьезно? Где ее гребаные котлеты? — послышалось недовольное бормотание.

Дверца холодильника наконец закрылась. В Дэниела ударил запах перегара.

Перед О'Клиффордом стоял никто иной как Александр Кристиансен в кожаной куртке и с зажатой в губах сигаретой.

— Ри-и-и-и! — протянул громко Кристиансен, встретившись взглядом с Дэниелом и высунув сигарету. — А у тебя какой-то мудак в доме завелся!

— Алекс? — Эариэль вышла из-за спины Дэниела в одной футболке.

Ханессон обошла Дэниела и встала между ним и Алексом. О'Клиффорд нахмурился, не совсем понимая этот жест: это было желанием защитить Дэниела от нападок Алекса, или... Алекса от него. Нападки Кристиансена были наиболее возможным вариантом, но вот защита Дэниела? Вряд ли... Как бы это не раздражало, но у Алекса, черт бы его побрал, было намного больше преимущества при любом раскладе и при любых обстоятельствах.

Затем взгляд Дэниела опустился на пистолет в руке Эариэль: она как ни в чем не бывало щелкнула предохранителем, ставя его обратно. Вот же ж гребаная...

— Ты сказала, что у тебя нет оружия.

— И ты ей поверил? — спросил Алекс. — Ри, а он точно знает, что ты наркодилер? — обратился он уже к ней.

— О, ну... Да? — Эариэль обернулась к О'Клиффорду. — Да ведь? з
Знал?

— Да.

— Сто очков Имморталу за дедукцию, — торжественно объявил Кристиансен.

Эариэль ободряюще показала большой палец Дэниелу.

О'Клиффорд не сдержался и закатил глаза. Дэниел мог вытерпеть Кристиансена, он привык терпеть Ханессон, но терпеть их обоих одновременно? Это выше его сил.

— Какого хрена ты тут делаешь? — наконец спросила Эариэль Алекса. — Да ты ж в стельку... — заметила она, но не договорила.

— Да, напился чуток... Был славный вечер... — начал объяснять Алекс заплетающимся языком.

— Короче, — поторопила Ханессон.

— Оке-е-ей, я постараюсь, — поднял руки Кристиансен. — В общем, я решил развлечься, ведь среда — это маленькая пятница, верно? — В ответ Алекс лишь получил молчание Ханессон и ее упрекающий взгляд. — Но девчонка из казино оказалась очень навязчивой, и у меня отпало всякое желание спать с ней. Будучи неудовлетворенным, в полной грусти и печали, я решил заехать к Мел, но она выставила меня, почувствовав женский парфюм. Она хлопнула дверью прямо перед моим носом, представляешь? Я сел на порог, уже собираясь вызвать такси до дома, а потом вспомнил... За стенкой же живет моя сестра! А у меня есть ключи от ее половины дома.

— Какой же ты козел, Алекс! — пробурчала недовольно Эариэль.

— В точку! — отметил он, направив на нее указательный палец. — И никогда этого не отрицал. Я голодный, — грустно произнес Кристиансен. — У тебя полный холодильник, а кушать нечего... Где вот эти вот рулеты, запеканки, котлеты?

— Знаешь, я смотрю на тебя, Алекс, и убеждаюсь во мнении, что мужчины — это просто выжившие мальчики. Чтобы получилась запеканка ее надо сначала приготовить. Все точно хорошо? — с волнением спросила Эариэль и аккуратно провела рукой по его вьющимся волосам.

У него всегда будет намного больше преимущества...

— Да, да. Все супер, Луна. Только кушать хочется... У тебя как дела? Смотрю, что не очень, — перевел Кристиансен взгляд на Дэниела. — Меня же не подводит зрение? Это же тот ублюдок, из которого я чуть не лишился лицензии адвоката?

Эариэль замялась, переступив с ноги на ногу, чем вызвала приподнятый уголок рта Дэниела: ситуация принимала интересный оборот и начинала его забавлять. Но Алекс был то ли слишком голодный, то ли слишком пьяный и уставший, поэтому давить на Ханессон дальше не стал.

— Извини, не хотел тебя будить. Вышло громко, да?

— Слегка, да.

Эариэль вздохнула и посмотрела на Дэниела.

«Я не уйду, Ханессон», — читалось на его лице.

«Ну и не уходи, — отвечал ее взгляд. — Я разве тебя выгоняю?».

— Иди в спальню, Дэниел. Я постелю Алексу на диване и вернусь. Сейчас только белье принесу.

Эариэль умчала наверх за постельным бельем, и Дэниел остался наедине с Алексом.

— Даже если Ри снесет голову от тебя, — начал Кристиансен, — то учти, у нее всегда есть вторая. — Алекс указал на свою макушку.

— Это самое милое предупреждение, что я слышал, — ответил Дэниел.

— А она тебя уже неплохо обработала, да? Только я не она. Это угроза, а не предупреждение.

Услышав шаги на лестнице, они оба повернулись. Ханессон нахмурилась, подозревая, что не о новостях и погоде они разговаривали. Ее взгляд остановился на Дэниеле, словно он нес какую-то ответственность (о которой он даже не подозревал) за ребенка по имени «Алекс».

— Тебе нужна помощь? — спросил Дэниел.

— У нее уже есть пара мужских рук, если ты не заметил, — недоброжелательно заметил Алекс.

— Я справлюсь, — ответила Дэниелу Ханессон и спустилась вниз, обойдя его. — Иди наверх. Уложу капризного мальчика и вернусь.

— Хорошо. Спокойной ночи, Алекс.

— Да пошел ты! — бросил Кристиансен уже уходящему наверх Дэниелу. — Эри тебя ненавидит, О'Клиффорд. Она не спит с теми, кто ей по-настоящему нравится. Со мной же Эариэль не спит, а меня она просто обожает, — продолжал кидать вдогонку Алекс.

Эариэль закатила глаза.

— Ты невыносим, Кристиансен, — прокричала шепотом она. — Что ты, черт возьми, несешь?!

— А в чем я не прав? — искренне недоумевал Алекс. Эариэль промолчала и расправила простынь на диване. Алекс тут же грохнулся на него прямо в одежде, на что Ханессон поморщилась, но не стала возражать: спорить сейчас с Кристиансеном было себе дороже. — Он в постели-то хорош?

— Проспись.

— Я же не усну, если не буду знать, что он удовлетворил тебя.

— Хочешь узнать?

— О да, очень.

— Хорошо, предложу ему тройничок. Узнаешь.

— Фу, нет! Он не в моем вкусе, — скривился Алекс и добавил: — с тобой я тоже не горю желанием заниматься сексом, — и сымитировал рвотный рефлекс.

— Я оскорблена, — наигранно надула губы Ханессон.

— Ну как хотя бы ощущения от секса с Дэниелом О'Клиффордом?

— Задница болит.

— Неужели хоть один мужчина осмелился тебя отшлепать за все «хорошее», Ри-Ри?

— Это я еще легко отделалась... О, а еще он сказал, что не позволяет женщинам оставлять на себе отметины. Знаешь, что я сделала?

— Растерзала его спину?

— Да-а... — самодовольно протянула Ханессон. — Теперь он спит на боку.

Алекс тихо рассмеялся, от чего Эариэль наконец совсем расслабилась и прилегла к нему.

— Итак, у нас началась эра Дэниела О'Клиффорда? — оборачиваясь к Ри, спросил Алекс.

Эри смотрела в потолок и думала. «Эрами» Алекс назвал промежутки времени, в которые у Эариэль появлялся партнер. Плюс-минус стабильный — тот, с кем у нее были, так называемые, отношения. Окончания таких «эр» ознаменовались кардинальными изменениями в жизни Ханессон: после первой, например, Эариэль стала носить не только черное (да, она считала это кардинальным изменением); после Марты, она втянулась в наркобизнес, а после Джозефа осмелилась потребовать отдельный кабинет и начать выращивать снотворные маки на Втором континенте. В общем, расставания Эариэль переживала по-своему.

— Это будет самая короткая эра, — произнесла Ханессон.

— Хотел бы я в это верить. Очень-очень. Но почему-то мне кажется что это будет... долгая эра... Предчувствие такое. Гаденькое, честно признаться. Меня тошнит от Дэниела.

Долгая? Навряд ли. Последняя? Очень вероятно.

— Спи, — лишь бросила Ри.

— Нет, — упрямо заявил Алекс, хотя слова его становились все тише и более протянутыми.

Ри вздохнула и продолжила размышлять, глядя в потолок:

— Ну какая долгая эра, Алекс? Ты знаешь, я хочу видеть рядом с собой человека, на которого могу положиться, кому смогу доверять... А я боюсь, что никогда не смогу доверять О'Клиффорду всецело, — призналась Эариэль.

— Ты и не должна кому-то доверять всецело, Ри, ты имеешь право сомневаться и иногда полагаться только на себя и собственное чутье. Ты можешь свалить на О'Клиффорда лишь ту часть, в которой уверена, которую можешь на него переложить. Для остального у тебя есть я.

Эри поджала губы. Они лежали и обсуждали человека, который за последний год перевернул их жизнь вверх тормашками. Она переспала с этим человеком: Дэниел О'Клиффорд сейчас был в ее спальне, а Алекс, кажется, даже не осуждал ее за это. Эариэль стало придавливать чувство вины. Она знала, что Алексу не нужны были извинения — он и без них мог ее простить. Но эти извинения нужны были ей самой, чтобы избавиться от этого давящего чувства; признать свою ошибку. Эгоистично? Возможно. Зато честно.

Ри наконец повернула голову к Алексу. Тот лежал и смотрел на нее.

— Алекс... — тихо начала она. — Прости меня. Просто...

— Да брось, Ри, — вздохнул Алекс. — Я все понимаю. Я же не слепой и прекрасно вижу, что он тебе нравится. То, что у тебя дерьмовый вкус, я еще понял по отношениям с Мартой. Просто... будь аккуратнее, ладно?

Кристиансен притянул Ри к себе и крепко обнял.

— Алекс, — зашипела она, — отпусти меня!

— Не-а.

— Я сейчас задохнусь! — На что Алекс ее сжал в своих руках сильнее. Эариэль закашляла, а в глазах проступили слезы. — Бу-э... я удивлена и восхищена, как Мел сквозь этот перегар почувствовала женский парфюм...

— Я тоже...

— Что ты вообще пил?

— Все подряд, Ри, все подряд...

— Алекс, — внезапно обратилась Ри. Кристиансен наконец отпустил и теперь смотрел на нее, хотя в ночной темноте не мог разглядеть, где точно находилось ее лицо. — Знаешь, чем похожи мак и член?

— Боюсь представить, — еще больше развеселился Алекс.

— У обоих есть головки.

Кристиансен хохотнул.

— Как же это... убого, Ри. Пил я, а чушь несешь ты. — А затем он добавил: — А еще и из них вытекает белое и вязк...

— Фу! — шепотом воскликнула Эариэль и тоже рассмеялась. — А знаешь, чем различаются?

— Я, блять, весь внимание.

— К маковой головке прилагаются расслабляющие опиаты, а к члену — мужик, несущий кучу проблем и стресса.

— Мужчины тоже умеют приносить незабываемое удовольствие, вообще-то, — с детской обидой произнес Алекс. — Если тебе попадались лишь дерьмовые мужчины, то в этом нет моей вины. Вот я безумно обаятельный.

— Не спорю, солнечный мой, не спорю.

— Харизматичный, сексуальный...

Эариэль вздохнула.

— Началось...

— ...Умный, забавный... — продолжал перечислять Кристиансен. Эариэль поднялась с дивана и Алекс остановился: — Подожди-ка. Ты куда?

— Спать.

— Останься со мной, — попросил Алекс.

— У меня есть план мести, — вдруг озвучила Эариэль.

— Какой мести? — заинтересовано спросил Кристиансен.

—Для ублюдка-который-почти-лишил-тебя-лицензии. Тебе понравится, — улыбнулась она. — Ты уже небось списал со счетов меня, да? Но мне надо было, чтобы моя вагина поуспокоилась хоть немного, чтобы голова мыслила яснее. Но для начала проспись: ты мне нужен завтра трезвым. И ты должен меня сейчас отпустить к Дэниелу. Хорошо?

— Ладно. Если обещаешь что-то, что его выведет из себя.

— Выведет из себя? Сто процентов.

— Люблю тебя.

— Знаю. И я тебя, — мягко ответила Ри.

— Спокойной ночи, Луна.

— Спокойной ночи, Солнце.

— Так и быть, можешь от меня передать ублюдку доброе утро.

— Его утро добрым точно не будет.

И с этими словами Эариэль ушла наверх к Дэниелу, мысленно и морально готовясь к утру.

***

Первым, что увидел проснувшийся Дэниел, стали две рыбки тыквенного цвета с перламутровыми пятнами (или перламутрового цвета с рыжими пятнами?): они размеренно плавали и не обращали на О'Клиффорда своего внимания, словно в небольшом аквариуме у них были дела поважнее, чем какой-то мужчина в доме хозяйки. Не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, потому что Эариэль тоже нашла дела поважнее, не оказавшись рядом в постели.

Честно признаться, Дэниел чувствовал себя уставшим и разбитым: ночь вышла насыщенной на события. После кошмара Ханессон он еще мог рассчитывать на какой-никакой сон, но вот гость в лице Кристиансена разбил всякую надежду на полноценный отдых. Однако удивляло О'Клиффорда больше всего то, что это все не вынудило саму Эариэль предпочесть сон, и она встала раньше Дэниела. Опять.

В тишине спальни послышался еле уловимый шорох с первого этажа, и он выдохнул: если Эариэль и могла оставить Дэниела одного в его же доме, то вот оставить О'Клиффорда одного в своем собственном — точно нет, не рискнула бы. О'Клиффорд готов был сказать «спасибо», хотя бы за то, что проснулся не от холодной воды в лицо и слов «убирайся из моей кровати». Хотя раз уж он оказался не у себя дома, то предпочел бы пробуждение не в одиночестве, но с Эариэль его ожидания почти всегда разбивались об ее «планы». Просыпаться в доме у девушки  было Дэниелу в новинку: обычно это был или его пентхаус, или номер дорогого отеля — обычно это устраивало обе стороны. Но определенно не Ханессон. Ей было важно оставаться хозяйкой положения — О'Клиффорда такая позиция устраивала. По крайней мере, пока.

Дэниел провел ладонью по лицу и заставил себя встать с кровати: он не торопился, решив воспользоваться благосклонностью Ханессон в полной мере. Зайдя в ванную, О'Клиффорд стал неспешно разглядывать обилие баночек с шампунями, гелями, кремами... Он открыл зеркало и, когда Дэниел наткнулся на импровизированную аптечку, а его взгляд ухватился за рыжую баночку таблеток, тогда в О'Клиффорде проснулось неподдельное любопытство. 

«Интересненько...» — подумал Дэниел, крутя пальцами баночку без имени и названия и разглядывая таблетки. То, что Ханессон могла достать препарат, не имея рецепта, его не удивляло, а вот само его наличие у нее — да. Что это? Но еще важнее: зачем и от чего?

Дэниел осторожно вернул баночку на место: решил, что будет разбираться со всем постепенно. В конце концов, если Эариэль мучалась от кошмаров, то это могло быть всего лишь седативным, верно? О'Клиффорд разрешил себе остановиться на этой наивной мысли ради своего же спокойствия и, переключая себя, стал разглядывать дальше цветные баночки и тюбики, стоящие на полках.

«Скраб, пенка... — читал Дэниел про себя, — Баттер-мусс? Господи, да она чокну...»

— Я полагала, что ты начнешь искать что-нибудь поинтереснее моей уходовой косметики, — услышал он за спиной.

Лениво обернувшись, Дэниел увидел Эариэль: она стояла в проеме, оперевшись на дверной косяк и сложив руки, и наблюдала за ним. На ней был костюм для йоги, а из небрежно завязанного пучка торчали выбившиеся волосы. Сексуально и очаровательно. Он отвлекся от баночек и мыслей.

— Что ж, ты ошиблась, — насмотревшись на нее, ответил Дэниел и обвел взглядом ванную еще раз. — Не стал тратить время на то, чего здесь нет. Ты правда занимаешься йогой? — спросил он, снова обернувшись к Эариэль.

— Представь себе, — фыркнула она и закатила глаза. — После тебя моим мышцам необходима была растяжка.

Дэниел ухмыльнулся.

— Представляю. Ты в курсе, что это всего лишь маркетинг? — кивнул Дэниел на обилие баночек.

— В курсе. Мне все равно, маркетинг это или нет. Если это позволяет мне не облысеть от стресса и иметь мягкую кожу, то пусть пишут на этих баночках, что угодно, и продают их, за сколько угодно. — Дэниел не слушал Ханессон и без всякого угрызения совести разглядывал засосы на ее шее. Эариэль беззастенчиво пялилась на его грудь в ответ, пока наконец не посмотрела О'Клиффорду в глаза и не произнесла: — Как закончишь тут, — она обвела взглядом свою ванную, — жду тебя на кухне.

Эариэль уже развернулась, чтобы уйти, однако Дэниел ее остановил:

— Нет, подожди. — Голос его звучал тяжело и серьезно, поэтому Ханессон действительно остановилась. — То, что произошло ночью... — начал чуть мягче и аккуратно Дэниел.

— О, об Алексе не волнуйся, — отмахнулась она. — У него иногда такое бывает: врывается ко мне пьяный и голодный и сквозь слова о том, как он любит меня, спрашивает, есть ли у меня, что поесть. Он уже уехал.

— Я не об этом. О том, что было до.

— Мы не будем об этом говорить, — отрезала Эариэль, резко сменив тон с игрового на холодный.

Слова прозвучали тяжело, грубо... С северным акцентом — типичным явлением для раздраженной Ханессон. Любой другой бы отступился. К сожалению Эариэль, Дэниел был не из тех, кто отступался.

— Мы поговорим, — не уступал он.

— Нет, — противилась она.

— Да. Ханессон, я не стану это игнорировать. Это определенно, черт возьми, проблема.

— И? — Эариэль шагнула вперед, принимая вызов. Дэниел вздохнул: ему искренне не хотелось сейчас с ней спорить, но, кажется, это было неизбежным. Сам начал, да. Однако другого выхода он не видел. Эариэль тем временем заводилась уже по инерции. — Что ты хочешь мне сказать? — Много чего. И в то же время Дэниел не знал, как все это донести словами. — Что предложить? — Он точно не знал, чего хотел. — Пройти психотерапию? — Возможно. Звучало, как вариант. — Сходить в группу поддержки или типа того? — Дэниел нахмурился. Перебор, Эариэль. — Посидеть с ребятками, что будут рассказывать, как попали под горячую руку мафии, а я такая: «да-да, точно, было такое. Прости, пожалуйста. Если тебе станет легче, то меня тоже беспокоят кошмары»? — Эариэль глубоко вдохнула и выдохнула. Прикрыла глаза и выдержала паузу. Ее плечи расслабились и она произнесла: — Если это как-то мешает «Инвиво», то надо было думать о последствиях и не допускать такого.

Вот он и напоролся на то, что усердно пытался обойти. Из Эариэль вырвалась многосоставная, многослойная обида — самая настоящая, какую она обычно скрывала глубоко в себе.

— Эариэль, ты не можешь перекладывать на меня всю ответственность за то, что произошло в лаборатории.

— А кто виноват? Работники, что все это делали или все же ты за то, что допустил такое?

— Ханессон, у меня много задач и проектов, я не могу лично следить за каждым и что происходит внутри.

— Да. Не можешь. Но есть загвоздка: ты знал. Ты знал, что там происходило и ничего не делал. А теперь вдруг решил поговорить об этом? — Из Эариэль вырвался истеричный смешок. — Найти решение? Помочь? Вылечить от нанесенной травмы? Браво. Будешь тогда чувствовать себя героем? Мы достаточно поговорили об этом? Раз уж начали, то давай закончим. Мои кошмары как-то мешают твоему проекту? Если нет, то не вижу повода тебе вмешиваться в это, а если да, то вижу в этом прекрасный выход — стереть память. Не забудь только стереть из моей головы и себя, потому что без этого ты не сможешь избавить меня от кошмаров.

Эариэль тяжело дышала. У Дэниела заходили желваки.

— Ты права. Проекту это не мешает. А нам это не мешает?

— Нам? — вскинула брови Эариэль. — А мы друг другу кто? Секс-партнеры? Это нам помешало переспать? Если тебя что-то напрягет, О'Клиффорд, то я не держу тебя на привязи в своей кровати — можешь ночевать у себя. И вообще, черт возьми, не лезть со мной в постель.

— В общем-то мне плевать, что тебя мучает. Если тебя саму все устраивать, то пожалуйста.

— Замечательно, — огрызнулась она.

— Да, замечательно, — рявкнул он в ответ.

— Вот и поговорили! — И неожиданно бросила вдогонку: — Завтрак стынет, О'Клиффорд! И кофе тоже!

Если Ханессон хотела вывести из равновесия О'Клиффорда, то у нее это получилось. Раздражение, которое гудело внутри и вокруг него, куда-то вмиг испарилось.

— Кофе? — Дэниел внимательнее посмотрел на Эариэль, чтобы понять, серьезно ли она. Шок по поводу полноценного завтрака он по-прежнему не мог выразить словами. — Ты же не пьешь кофе.

— Не пью. Алекс сказал, что я херово варю кофе — решила проверить это на тебе.

— Извини, я уже успел подумать, что ты сварила кофе ради меня. Но завтрак?

— Когда готовишь для себя, то приготовить плюс одну порцию не так уж и сложно, — отмахнулась с оставшимся раздражением Ханессон.

— Ну да. Только вот ты Сова, но уже второй раз встаешь раньше меня. Ради завтрака со мной?

— А ты говорил, что я могу выспаться за четыре часа благодаря мутации в каком-то там гене. Обижаешься, что ты так не можешь?

— Обижаться на то, что ты сделала мне завтрак? — Эариэль скривилась от того, как О'Клиффорд перевернул ее слова. — Я все еще удивлен, что проснулся не от холодной воды в лицо или где-нибудь в лесу.

Она выгнула бровь, а затем поджала губы — эту ее эмоцию Дэниел не смог расшифровать.

— Надеюсь, ты помнишь, что сегодня рабочий день.

— Постой, — бросил Дэниел, когда Эариэль  собралась уходить. Она обернулась и вопросительно выгнула бровь. «Ну что еще?». — Серьезно? Йога? — Эариэль закатила глаза и все-таки развернулась, чтобы уйти. — Хотя поза кошки у тебя получается замечательно, — с насмешкой бросил он ей вслед.

— Пошел ты, — ответила она.

Последнее, что Дэниел увидел от нее, был средний палец, высунутый в дверной проем, и он не сдержал смешка, представляя Ханессон в позе «Собака мордой вниз».

О'Клиффорд посмотрел на себя в зеркало и опустил взгляд на баночки — те уже не казались столь интересными после появления Ханессон.

«Мы достаточно поговорили об этом?» — вдруг встал в мыслях ее вопрос. Нет, недостаточно. Диалог так ни к чему их и не привел.

«А мы друг другу кто?». Никто. Вот и весь ответ. Тогда почему его вообще что-то волновало? Эариэль не просила о помощи, а он не хотел ссориться. Игнорировать ее ПТСР дальше? Звучало мерзко. Ее проблемы — это ее проблемы. Но Дэниел не был уверен, что смог бы игнорировать такое у кого-либо другого. Да и должен ли? Простая человечность, в конце концов, была ему тоже не чужда.

Дэниел бросил взгляд на зеркало, за дверцей которого скрывалась баночка с таблетками. Со всем надо разбираться постепенно — такая стратегия приводила к его успеху безотказно.

Сперва завтрак — потом все остальное.

Сначала они успокоятся — затем попробуют поговорить снова.

Когда он наконец спустился на кухню, то Эариэль стояла к нему спиной, заваривая себе чай.

— Я не хочу ссориться, — произнес Дэниел.

Плечи Ханессон расслабились. Она обернулась и улыбнулась — во взгляде Дэниелу показалось что-то недоброе. Что-то, после чего у него обычно возникали проблемы. Однако также быстро это исчезло, и взгляд Эариэль казался уже нежным и дружелюбным. О'Клиффорд осмелился подойти к ней ближе.

— Конечно, — непринужденно согласилась Ханессон и улыбнулась шире. — Не будем ссориться. — Она всунула ему тряпку. — На.

— Зачем мне это? — с легким замешательством спросил Дэниел и, пытаясь найти ответ самостоятельно, заглянул в глаза Эариэль, которые все еще отливали бирюзой и не вязались с ее миловидной улыбкой.

— Чтобы стол вытереть. — Увидев все еще вопрошающее лицо Дэниела, Ханессон соизволила пояснить: — Я тебе говорила — не на обеденном столе. Говорила? Говорила «нет» и «стой». У меня была кровать, до которой пара секунд, но ты решил «зачем?».

— Я кончал на тебя, а не на стол.

— Ну а я все равно брезгую есть там, где занималась сексом.

— Пытаешься доминировать?

— Если я захочу, О'Клиффорд, я сама тебя раком поставлю. А пока я лишь прошу вытереть стол, потому что вы оба этого заслуживаете. Так что тряпку в руки, Дэнни, и вперед. — Ханессон махнула в сторону стола.

Пока Дэниел вытирал стол, Эариэль поставила две тарелки с яичницей и уселась, ожидая пока Дэниел закончит.

— Ты любишь готовить? — решил нарушить гудящую между ними тишину О'Клиффорд.

— По настроению, — сухо ответила Эариэль.

— И какое сейчас у тебя настроение? — спросил он, усаживаясь напротив нее и опуская взгляд на тарелку.

— Много знаешь женщин, любящих готовить без настроения?

— Смотря на тебя, мне кажется, что я вообще не знаю женщин.

Эариэль открыла рот, чтобы ответить — явно что-то ехидное, судя по тому, как приподнялся уголок ее губ, — но ее прервал звонок телефона.

— Закрой ушки, правильным мальчикам из Правительства такое слушать нежелательно, — произнесла в итоге Ханессон и приняла звонок.

Дэниел закатил глаза, конечно же, не собираясь прикрывать уши, а Эариэль спокойно начала говорить по телефону, не стесняясь его присутствия. Она стала внимательно слушать, а Дэниел — прислушиваться. У Ханессон медленно образовывалась складка меж бровей, пока у нее не сложился полноценный хмурый и задумчивый вид.

— Нет, — твердо ответила Эариэль говорившему. — Этого мало даже при учете выделенного процента на потери. Как, черт бы вас побрал, вы умудрились проебать два грузовых контейнера? — Ханессон потерла переносицу. О'Клиффорд отпил кофе, пряча за чашкой несдерживаемую ухмылку. — Наше сотрудничество держится до сих пор лишь на том, что мы вместе начинали это дело, и мой босс вам доверял, но с каждым разом это доверие испаряется. Вместе с нашим грузом. Это, блять, вторая ошибка! Мы же договаривались! Не-а. Нет. Третью я терпеть не стану, поэтому ее быть не должно. Я даю вам неделю, чтобы избежать лишней крови. Либо вы решаете вопрос и налаживаете поставки, либо мы заключаем договор с другим грузоперевозчиком. В конце концов, мне найти его будет проще простого — частных фирм  и компаний, доставляющих груз со Второго континента достаточно, а вот вам будет сложновато найти клиента, который платит за тонну растительного сырья  как за чертов истребитель. Неделя. Через несколько дней мой человек подберет новых возможных грузоперевозчиков, через семь я жду ваш ответ, а иначе через восемь дней, то есть через день от вашего ответа, я заключаю новый договор. — Эариэль выслушала молча ответ. — Для начала найдите пропавшие контейнеры, мать вашу. Найдите воров, поднимите со дна океана, выкрадите у копов — сами, блять, решайте, где и как искать сырье. Иначе я потребую расплату за них. Поверьте, мне этого тоже делать не хочется. Когда решите вопрос с контейнерами, убедите меня, что такого больше не повториться. — Ханессон снова слушала ответ. Дэниел наколол кусочек яичницы и засунул в рот. Вкусненько. — Если вы знаете, кто их украл, дайте мне имя — мы разберемся дальше сами. В таком случае, груз на Альтиореме и к вам претензий будет минимум, как умаслить босса — я придумаю. Однако, если окажется, что донос ложный, то я потребую расплату еще за смерти, которое эта информация понесет и за свое время. А оно, поверьте, мне дороже денег и груза. Мне, блять, нужны эти два контейнера. Там гребаный опий, а не зерно!

Лицо Эариэль стало нечетким, даже складка между ее бровей разгладилась.
О'Клиффорд попытался проморгаться и схватился за переносицу. Мысли стали расплываться, как песочные куличики от волны, и Дэниел безуспешно пытался собрать их хоть в какую-нибудь кучу. 

— Ага, да, — слышал он ее голос уже словно из-под толщи воды. — Хорошо.

А Дэниелу было нехорошо.

Расплывчатый силуэт Ханессон закончил диалог и отложил телефон на стол.

— Я ожидал от тебя чего-то... Оригинальнее... — еле произнес Дэниел.

— А по-моему, от меня можно было  ожидать чего-то именно такого. — Лица Эариэль Дэниел уже не мог разглядеть, но в ее голосе он отчетливо слышал улыбку. — Приятного аппетита, Дэнни.

— Ты отравила меня. — Его голос звучал так слабо, что из планируемого упрека вышла лишь сухая констатация факта.  

— Не бери в рот, что предлагают наркодилеры. Этому всех детей учат, малыш.

А потом он окончательно отключился.

Эариэль наклонила голову. Посмотрела на Дэниела. Наколола кусочек яичницы и распробовала.

— Черт, пересолила, — недовольно пробурчала она себе под нос.

Ханессон снова перевела взгляд на О'Клиффорда и тыкнула его вилкой. Тот не среагировал.

Эариэль растянулась в улыбке.

Готовенький.

Он ей очень нравился. Ей было хорошо с ним. Но наркомафия, — а Эариэль особенно, — не забывала обиды. А Ханессон была очень, сука, обидчивой и злопамятной.

— Доброе утро, сукин сын. — произнесла Эариэль, уставившись на О'Клиффорда и параллельно набирая Алекса.

***

— Ты берешь за ноги, а я — за руки.

— Давай скрутим его в ковер?

Алекс улыбался. Эариэль хмурилась. Перед ними лежало тело. Хоть что-то у них оставалось привычным. Правда обычно это был уже мертвец и не такой... значимый. Ценный. С ценностями надо было аккуратно, но...

— Нет, мне жаль ковер.

— А соседи?

— Да плевать, — отмахнулась Эариэль. — Все уже разъехались на работу.

Так они стали выносить О'Клиффорда из дома Ханессон. Так, конечно же, они и проебались, вынося Дэниела из дома Ханессон.

— Ахуеть, — услышали они со стороны двери и резко обернулись, как два помойных енота.

У своей двери стояла Мелисса. Алекс лучезарно улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой. Эри сдула выбившуюся из пучка прядь и в подозрении нахмурилась. Одно тело? Ладно. Два тела? Проблематичнее. Нет, ей, конечно, было такое не в первой...

— Ме-е-ел, — певуче протянул Алекс.

Однако Мелисса не обратила на него внимания. Эри оценила это игнорирование и готова была уже одобрительно произнести «Молодец, подруга! Так держать! Скажем «нет» мужикам вместе!», пока Мел не произнесла:

— Ханессон, честно, знала, что ты та еще психопатка, но О'Клиффорд-то нормальный мужик... Дала бы ему хотя бы шанс... Да и по вчерашним твоим стонам сомневаюсь, что он плох в постели. За что ты с ним так?

— Мелисса, — угрожающе прорычала Эри.

— Не мое дело?

— Да.

— Так. Ладно. — Мелисса подняла ладони и развернулась к двери. — Я ничего не видела.

— Целую тебя, зайка! — крикнул Алекс ей вдогонку.

Мел что-то недовольно пробубнила и зашла в дом, хлопнув дверью.

Эариэль никогда не могла трезво и по достоинству оценить партнерш Алекса. У них были абсолютно разные вкусы. Он любил светленьких, а она темненьких; он искал себе тихую, но веселую девушку (для серьезных отношений — для семьи, для бабули), домашнюю и заботливую, а Эри из всех возможных шоколадок выбирала самую горькую и с острым перцем, а из всех красивых флакончиков — тот, на котором есть надпись «огнеопасно». В общем, таких партнеров, от которых потом слезились глаза.

— Извинись перед ней, — потребовала Эариэль, повернувшись к Алексу.

— Я извинюсь, — уверил тот.

— Сегодня же, Кристиансен! — строго произнесла она.

— Да извинюсь я!

— Ты поступил с ней как последняя скотина.

— Ты вырубила своего любовника, и мы теперь тащим его ко мне в машину. Не тебе меня судить, Ри-Ри.

— Он не мой любовник, — прошипела Ри.

— Ты с ним спишь.

— Один раз!

— Последний ли?

— Я его вырубила, и теперь мы тащим его к твоей машине, — повторила Ханессон его слова. — Да, Алекс, возможно
— очень вероятно — я спала с ним первый и последний раз.

— Ой, — вырвалось из Алекса, когда одна нога О'Клиффорда выскользнула из его рук.

— Осторожнее!

— Иди к черту, Ри! Я еле держусь, чтобы ему что-нибудь не отдавить, отрезать или вырезать!

— Бери, блять, ногу и быстрее ковыляй к машине!

— А я предлагал замотать его в ковер!

— Заткнись!

Алекс рассмеялся, на что Ри слабо улыбнулась. Да, между ними все было как обычно, кроме...

Эри опустила взгляд на лицо Дэниела.

Простит ли он ее? Ответа Ханессон не знала. Зато Дэниел, возможно, отстанет от нее и больше не будет проблемой в личной жизни. А может, О'Клиффорд решит отомстить и выкосить все мафии с корнем... В целом, ей было плевать, что он предпримет, потому что личная жизнь уже давно превратилась в бардак, а мафию уничтожит если не О'Клиффорд, то дон Геффрей. Однако почему-то Эариэль верила, что Дэниел ничего ей не сделает. Она видела это в его глазах, когда он сонно наблюдал за ней утром в ванной. Нежность? Нет. Азарт. Это было только между ними, Дэниел не станет втягивать в их игру кого-либо еще.

Он по уши в дерьме, как и она.

Блять.

Нет. Она не хотела бы ссориться...

Вот уж действительно дерьмо.

— Алекс? — неуверенно начала Эариэль.

— Нет, — отрезал он.

— Но...

Она чувствовала себя ребенком, просящим оставить котенка у себя. «Можно оставить его? Ну ты посмотри, какой он миленький! Обещаю, что буду присматривать и убирать за ним».

— Нет. Никаких поблажек О'Клиффорду. Я все еще помню вкус кофе в участке.

Эри вздохнула.

Ладно, они хотя бы его не топят...

Ханессон колебалась насчет мести. После секса? Нет, после ночного кошмара. Засыпая в объятиях О'Клиффорда, она хотела нормального человеческого утра. С игривыми разговорами, вкусным завтраком... Чего-то простого, бытового (ведь необязательно все усложнять, а тем более и так уже сложное, да?)... Эариэль сама же отрезала себе этот путь, когда Алекс напомнил о грешке О'Клиффорда и она рассказала Кристиансену о планируемой мести. Утром, когда она проснулась и увидела спящего Дэниела, сомнения насчет мести снова начали зудеть. Ханессон лежала, смотрела на него и воображала «то самое утро» — без всех накопленных обид. Она ведь все еще оставалась девушкой... Ей тоже хотелось быть счастливой, любить и быть любимой. Вот только Дэниел О'Клиффорд, увы, был мимо этой установки, а после его тупой попытки поговорить Эариэль уже спокойно — без каких-либо сомнений — сыпала снотворный порошок в его кофе.

Говорят, что чтобы понять, голоден ли ты или просто в момент захотел сладкого, то стоит задать себе вопрос «готов я съесть простой кусок хлеба?». Поэтому Эариэль, проверяя себя, влюбилась ли она в Дэниела, задавала себе вопрос «готова ли я провести с ним оставшуюся жизнь?». Она выдыхала с осознанием, что нет. Абсолютно точно нет. Возникал следующий вопрос: а готова ли она в момент отказаться от «сладкого»? И тут в горле снова вставал ком, потому что опять же нет. Не готова. И Эариэль бы могла — позволила бы себе — сказать, что у нее просто выработалась привычка, что зависима она была от всего «сладкого», но проблема была в том, что гиперфиксация у нее была лишь на одном-конкретном, блять, мороженом. В черной деловой «обертке» и фиолетовыми «ягодками».

Катастрофа.

Оставалось надеяться, что О'Клиффорд сильнее ее и сможет лишить их удовольствия, потому что самостоятельно Эариэль слезть не сможет да и не хочет. Сердце Ханессон сжималось, как клочок бумаги, когда она осознавала, что теряла себя. Эариэль рассчитывала, что Дэниел в отличие от нее оставался все тем же трезво мыслящим человеком, у которого всегда все шло по плану. Потому что ее план определенно шел в задницу под грохот ее быстростучащего сердца. Даже сейчас Эариэль слышала это «бам-бам» в груди.

Бам-бам. Бам-бам. Бам! Бам! Бам!

— Привет, бабуль. — Эариэль вздрогнула от того, как неожиданно голос Алекса пробился сквозь грохот в ее ушах и вывел из мысленного паралича. Кристиансен уже выруливал от ее дома. — Да, все нормуль. Много работаю, чуть-чуть отдыхаю. Вот с Ри сейчас проказничаем. Ты как?

Эри прошептала «передай от меня "привет"» и позволила себе снова погрузиться в размышления об О'Клиффорде. На фоне всего плохого должно было найтись что-то хорошее — этому из раза в раз учила ее Вайнона, неисправимая оптимистка, которая и посоветовала позаниматься йогой, чтобы успокоиться перед авантюрой с отравлением. И из всего произошедшего Ханессон действительно смогла выделить хорошее: месть (только это почему-то ее тревожило) и секс.

Может, они и переспали, как Дэниел и хотел, но сделали это так, как хотела она: не где-то в случайном месте и не от переизбытка эмоций. Последнее, чего ей хотелось бы, — это трахаться в кабинете от приступа гнева.

После секса с О'Клиффордом Эариэль поняла, что кончать от вибратора было, как утолять голод хлебом — действенно, да, несомненно, но не сравниться с тем удовольствием, что можно получить от стейка из лосося, политым лимоном и с обжаренной стручковой фасолью с чесноком...

Боги, да. Кажется, она определилась с сегодняшним ужином.

Ужин, ужин, ужин...

Она могла бы поужинать с Дэниел, если бы по ее вине он сейчас не лежал в багажнике...

Дожить бы до ужина...

Если обычно месть приносила ей облегчение, то почему сейчас ее терзали мысли? Разве не этого она хотела? Избавиться от Дэниела и упростить себе этим жизнь? Почему же теперь Эариэль казалась, что она очередной раз все усложнила?

Грохот сердца все не унимался.

Бам-бам. Бам-бам.

***

Сначала он почувствовал холод.

Затем: запах почвы.

Когда Дэниел открыл глаза, то увидел голые ветви деревьев и припорошенную снегом землю, от белизны которой зарезало в глазах.

Эта сука вывезла его в лес.

Эта конченная-сука-Ханессон накачала его чем-то и вывезла, мать ее, в сраный лес.

О'Клиффорд закрыл глаза и перекатился на спину. Дэниел должен был предвидеть что-то подобное. В конце концов, не он ли удивлялся тому, каким относительно спокойным началось утро? Ханессон превратила его размеренную жизнь в хаос. Дэниел годами строил порядок, жил по расписанию, начинал и заканчивал день одинаково вот уже больше десяти лет... А потом он поехал в экваториальную лабораторию, чтобы ускорить «Инвиво», услышал там о «проблеме» в виде девушки-наркодилера и попытался с ней разобраться. И что теперь? О'Клиффорд, блять, переспал с ней и очнулся в лесу. Замечательно. Как только он увидел в досье род деятельность Эариэль Персалайн Олирии де Ханессон, надо было, черт бы ее побрал, в тот же момент избавить Иммортал от нее и сдать полиции, а не контактировать и уж тем более идти на уступки. Чем больше Дэниел общался с Эариэль, тем больше процентов способности к мышлению уходило от мозга к члену — этого О'Клиффорд уже не мог отрицать.

Дэниел снова открыл глаза. В глазах стояла легкая муть, во рту пересохло, голова раскалывалась, а конечности начинали замерзать. Зубы почти скрипели от того, как Дэниел их сжимал. Только вот не от холода, а от копившейся злости.

Она, блять, совсем ебанулась. 

Вставать не хотелось да и сил на это не было, но если он продолжит лежать, то точно себе что-нибудь отморозит. В первую очередь, Дэниел выровнял дыхание и попытался успокоиться: все равно Ханессон не было рядом, чтобы на нее наорать. Затем он снова перевернулся набок и, оперевшись на локти, попробовал встать. Как только у О'Клиффорда закружилась голова, а снег обжег кожу на ладонях, Дэниел представил, как придушит Ханессон своими же руками, и ему стало чуть-чуть полегче. По крайней мере, это придало ему сил и он смог сесть.

Чем она его накачала? Сколько он был в отключке? Как далеко от города находился? Какого. Черт. Возьми. Хрена?

Если пропустить всю внезапность, то вообще-то... У Эариэль была уйма причин злиться на него. Даже если она о них еще не знала.

О'Клиффорд стал понемногу приходить в себя. Пошарив по карманам, он нащупал телефон и... бумажку. Ее гребаную записку. Первым порывом было желание разорвать ее (бумажку или саму Ханессон — неважно) в клочья, но любопытство очередной раз взяло вверх. 

«Надеюсь, тебя никто не покусал, сладенький! Завтрак не удался, да? Дело в том, что я злопамятная, Дэнни, и как бы я ни старалась забыть и простить (а если честно, то я и не старалась) то, как оказалась в лаборатории,  я не смогла. Поэтому ... ты тут! Была шальная мысль  накачать тебя героином, зарыть в земле и оставить без связи, но я же не такая бессердечная сука, верно? Поэтому твой телефон заряжен и лежит в кармане. Считай, это моя благодарность за то, что прислушался ко мне насчет ванильного пудинга тогда в лаборатории (хоть это было и бесполезно...). В общем, я не знаю,  во сколько ты очнешься, но просто помни: сегодня рабочий день и тебе стоит поспешить!

Твоя благодарная секс-партнерша, Эариэль.

P.S. Ты можешь вызвать такси. Не знаю, приезжают ли они на вызов в лес, но ты же Дэниел О'Клиффорд. Разберешься».

Дэниел достал телефон. Время, местоположение, такси — все это сейчас было на втором плане.

— Какого, мать твою, черта, Ханессон?! — процедил он, когда та взяла трубку. Сразу же. Это еще больше рассердило его.

— Ух ты, а ты и правда только проснулся! С добрым утром, малыш, — бодро ответила Эариэль, а затем послышался ее низкий смех.

От этого смеха все замирало внутри. Дэниел стал вслушиваться в него. Ему нравилось слышать голос Эариэль, слушать ее смех, и в то же время... бесила причина, вызвавшая его. Дэниел и сам не понимал, что испытывал больше: раздражения или возбуждения.

Вдох.

Задержка.

Выдох.

Задержка.

Вдох...

— Ты окончательно ебанулась, Ханессон, — на выдохе произнес Дэниел.

— Нет-нет, подожди, — остановила она. О'Клиффорд приготовился к новому циклу, хоть и не был уверен, что простые дыхательные практики помогу справиться с тем, что он испытывал от Ханессон. — Ты знал, что я мафиозница; знал, что таю обиду на тебя, и все равно переспал со мной. А теперь удивляешься, что оказался в лесу? И ты считаешь ебанутой меня? Это ты ебанутый, О'Клиффорд. По-твоему, хорошенько трахнул меня, довел до оргазма, и я забыла все, что было в лаборатории, джунглях, как ты натравил на меня полицию и как по твоей наводке арестовали Алекса? Ты как себе все представлял? Что я скажу: «ты так хорош, сладенький. Я прощаю тебе все грехи»?Пошел-ка ты нахуй, Дэниел. Любовь, может, и слепа, но я-то нет. Я ебанутая, да, но разве ты об этом не знал? Открой глазки и взгляни на себя: ты ебанутый не меньше. Подыши. — А он, черт возьми, что делал? — Порефлексируй.

Совет подышать сработал наоборот, и Дэниела снова ослепила ярость и отражавший солнце снег вокруг.

— Ханессон...

— Слушай да ничего же страшного. Сегодня же солнечно.

Вдох.

Задержка.

Выдох.

Задержка.

Эариэль молча и терпеливо ждала ответ, хотя Дэниел через телефон чувствовал ее веселье.

— Был бы снегопад, то заперла бы в подвале какого-нибудь склада?

— Ага. Или в контейнере на корабле... Бывал на Втором континенте? Варианты, в общем, были, тебе достался лучший. Везунчик...

— Ну ты и сука, Эариэль...

Она цокнула.

— Полный отстой. Ни грамма оригинальности, Дэнни. Разочаровываешь. Где твоя изобретательность, о которой трещит весь мир? Серьезно? Просто сука? Я вообще-то старалась.

— Ты просто чудовище. Устраивает?

— Уже лучше. Это же от слова «чудо»?  Да чем ты так расстроен-то? — Эариэль называла это «расстроен»? Он был, блять, в ярости. — Тем, что не позавтракал?  Согласна, завтрак — важнейший прием пищи. Прости, что так вышло... Если что, я отложила твою порцию. Можешь потом съесть. Если захочешь, конечно.

В голосе Эариэль не было ни намека на раскаяние. Только гребаное неугасающее веселье.

— Что за вещество ты добавила в еду?

— В кофе, — поправила она.

— В кофе. Замечательно. Что это было?

— Не знаю.

— В смысле?

— Что-то... э-э-э... новенькое?

— Новенькое? — переспросил Дэниел.

Он, черт возьми, ее убьет.

— Агась. Название мы с Белым еще не придумали.

— У этого есть побочные эффекты?

— Э-э-э... Ну...  Вот ты мне и расскажешь. Ты что-нибудь чувствуешь? Я в первый раз использую. Точнее, как вы это называете, — Дэниел через телефон услышал, как Ханессон щелкнула пальцами, — ставлю эксперимент.

— Прекрасно...

— Я тоже в восторге! Училась, блять, у лучших.

Дэниел поднялся на ноги и оглядел лес. Его пошатывало, а мысли все еще разбегались, как тараканы от света. Чем больше О'Клиффорд пытался их связать одну за одной, тем больше скапливался гнев.

Он контуженный. Непонятно где в лесу.

— Ханессон, у меня встреча через час.

— О, — лишь произнесла она и снова  рассмеялась. — Неужели всемогущий мистер О'Клиффорд не сможет с этим разобраться? Главное, что успел почистить зубы, а остальное можешь оставить на свою блядскую харизму.

— Ханессон, — прорычал он.

— М?

— Я прикончу тебя.

— Ух, аж на душе потеплело от такого признания, малыш. Надеюсь, что гнев и тебя достаточно греет, а то морозненько сегодня... Кстати, вот, что еще забыла сказать: после ночного снегопада в городе жуткие пробки. Так что если встреча действительно важная, важный-важный мистер О'Клиффорд, то хватит уже со мной флиртовать и звони водителю, такси — не знаю, как ты там передвигаешься без машины... Зверушек, если что, в лесу быть не должно — ты не так далеко от города, стоят отпугиватели. А если все же наткнешься на кого-то, то... Ну это уже твои проблемы и спецслужб. В общем, задачка для будущего Правителя. Удачки!

На этом звонок и закончился. Дэниел остался наедине с тишиной леса. Надо собраться.

Попытку взять себя в руки прервал звонок — стоило этого ожидать, как только он включил телефон. Дэниелу хотелось сбросить звонок ассистентки, но начинался рабочий день.

— Да, Ноа, — как можно спокойнее произнес Дэниел.

— Доброе утро, мистер О'Клиффорд. — От «доброго утра» Дэниелу уже захотелось заорать. Расцарапанная ногтями Ханессон маска сдержанности пошла по трещинам. — У Вас назначена встреча с...

— Я помню, — грубо оборвал ассистентку О'Клиффорд.

— Она уже через полчаса и...

— Я не приеду.

Повисло молчание.

— Но... — неуверенно начала Ноа, и Дэниел представил, как она в этот момент выпучила глаза. Как чихуахуа. В голове раздался низкий смех, и он сжал челюсти. — А через сколько Вы приедете?

— Не знаю, — сохраняя толику самообладания, ответил Дэниел.

— Но вы же приедете? — Вдох. Задержка. Выдох... — Что мне сказать...

— Я не знаю, Ноа! Перенеси встречу, отмени ее! Черт возьми, ты ассистентка, придумай, сделай что-нибудь!

Ноа молчала, и Дэниел тут же пожалел, что сорвался на нее. По крайней мере, Ноа этого не заслуживала. Гнев предназначался другой.

— Я поняла, мистер О'Клиффорд, — почти проскулила Ноа.

— Спасибо. По возможности избавься от всех встреч на сегодня, а совещание перенеси.

— Хорошо.

Стоило Дэниелу сбросить звонок, как тут же на экране высветился новый.

— Слушаю.

— У нас неприятная новость.

Вдох. Задержка. Выдох. Задержка...

— Какая?

— Вы просили следить за возможными следами Эариэль Ханессон в полиции. — Дэниел потер переносицу. Нет, нет... Только не снова она... — Так вот: пару часов назад частного детектива, которого Иммортал нанимал для сбора информации и шантажа мисс Ханессон, нашли в Низине жестоко избитым и с простреленной головой. Его, вероятно, пытали, прежде чем убить.

Мысли, как поднятые ветром листья, завертелись в голове.

— Это...

— Необязательно она? Она. Рядом с трупом была надпись «526». Полиция с этой информацией, конечно, никак не сможет привязать убийство ни к Имморталу, ни к самой мисс Ханессон, но подумал, что Вам надо об этом знать.

Дэниела даже не хватило на «спасибо» и прощание — тут же сбросил звонок. Ему хотелось выплюнуть в лицо Эариэль слова о том, как это мелочно для нее, ведь та наверняка знала, что детектив не знал никаких подробностей об «Инвиво». Это была глупая месть из-за жалкой обиды и уязвленного эго и не более. А потом до Дэниела дошло: это была не просто месть, это была показуха. «Смотри, О'Клиффорд, как мало мне надо, чтобы избавиться от человека». А еще Ханессон хотела, чтобы он знал об этом.

У О'Клиффорда от паники закружилась голова вдвое сильнее. Как, оказывается, была хрупка его система, если Ханессон смогла так легко выбить его из колеи...

Он вернул внимание к телефону и, когда нашел нужный контак и дозвонился, тут же протараторил:

— Ты где? Ты в безопасности?

— И тебе доброе утро, любимый брат. — Дэниел стерпел и удержал себя от желания послать сестру с ее чертовым добрым утром. — У меня все хорошо. Ты как?

— Ты где?

— Эмм... — Тессея тянула с ответом. — Все там же.

Нет, нет, нет. Это не безопасное место, раз уж Ханессон в два счета нашла там Тесс. С одной стороны, Эариэль не могла просто так заявиться к другому мафиознику домой и соблюдала условные правила между кланами. С другой... она, черт возьми, недавно устроила разборки в казино и взорвала лабораторию Геффрея — ни хрена она ничего не соблюдала.

Тессея не в безопасности. Если Ханессон решит действовать на него через сестру, то она запросто это может сделать.

— У твоего, кхм, ухажера есть место, о котором никто не знает? Мне надо, чтобы ты уехала.

— Дэн... — взволнованно начала Тессея. — Что-то случилось?

— Пока нет. — Вообще-то да. Он уже контуженный в блядском лесу. Но Тессее этого знать было необязательно. — Если у него нет такого места, то этим займусь я. Только не тяни, ладно?

— Дэн, что случилось?

— Не сейчас, Тесс.

Дэниел сбросил вызов, как и все предыдущие, и очередной раз пытался собраться с мыслями и сконцентрироваться на горящей проблеме: лес.

Однако не успел он взяться за вызов водителя, как пришло уведомление о сообщении. Впервые О'Клиффорду хотелось увидеть сообщение по работе — да вообще от кого угодно — лишь бы не от Ханессон. Но мир развалился бы, если бы Эариэль сделала что-то так, как желал Дэниел.

Прислано было изображение. Что присылают обычно девушки после хорошей ночи? Нюдсы? На это О'Клиффорд не наделся. Точнее, не надеялся на это конкретно от Ханессон.

Дэниел смотрел на селфи улыбающихся  Алекса и Эариэль, где на заднем фоне в багажнике он лежал в отключке.

«Было весело. Спасибочки:)» — гласила подпись к фотографии.

Здесь, стоя в одиночестве посреди леса, думая о безопасности своей сестры, под действием наркотиков и смотря на фотографию себя в отключке, О'Клиффорд впервые почувствовал себя уязвимым.

Подпитываемый злостью, Дэниел начал двигаться вперед. С каждым шагом он злился все сильнее от стрелявших в голову мыслей о согревающем гневе, потому что это, черт возьми, определенно работало — О'Клиффорд не чувствовал мороза.

От очередного проклятия Ханессон, Дэниела отвлек открывшейся вид. В этот миг, кажется, не только вылетели все мысли, но и собственный дух.

Он прикрыл глаза и с надеждой, что ему это все мерещится от наркотика («новенького», — добавил ее голос), снова их открыл. Но вид оставался прежним.

Вид на его собственный дом.

Ханессон не просто вывезла его в лес. Она вывезла О'Клиффорда в его лес.

А затем произошло то, что еще никогда с Дэниелом не происходило: осознание собственной уязвимости и гнев все же взяли над ним вверх. Царапины, оставленные ночью Эариэль на спине, загорелись и зачесались.

И разъяренный крик О'Клиффорда разнесся по пустому заснеженному лесу.

***

В момент ясности, который настиг Эариэль в лесу (наверное, свежий воздух отрезвил и ее. Надо бы почаще выбираться за город...), она не могла перестать думать об «Инвиво». Ханессон не могла об этом не думать.

Это что же получалось? Селесту отпустил Иммортал, и та в итоге умерла, потом за Шауном пришел О'Клиффорд, после чего тот тоже умер, затем уже к Ханессон пришел Хакс все с тем же «Инвиво»... Объекты, оставшиеся в живых после лаборатории и джунглей, мрут друг за другом, и по логической цепочке Ханессон уже тоже должна была лежать где-то на вскрытии, но вместо этого она гуляет и спокойно занимается сексом с Дэниелом О'Клиффордом? Эариэль не верила в то, что Дэниел в нее втрескался по уши, чтобы отступиться от своих целей, да и она не была наивной дурочкой, которая готова была забыть все после парочки хорошеньких оргазмов. В общем, Эариэль считала, что вылазка в лес пошла на пользу не только Дэниелу, но и ей. Надо было действавть быстро, пока похоть снова не затуманила рассудок, а обида еще была довольно свежей после того, как ее потормошил Алекс. Если утром Ханессон еще терзали сомнения насчет мести, то после звонка и голоса разъярянного Дэниела ее настроение значительно улучшилось: ей хотелось проказничать. О'Клиффорд был прав: ее внутренняя богиня — кровожадная и ебнутая сука.

Интересно, Дэниел успел на свою встречу?

Ох, да насрать... Может быть, потом она заинтересуется этим посильнее, а пока у нее были другие заботы. Да и вообще: у Дэнилела наверняка важные встречи были каждый день, неужели у него не выработана стратегия на форс-мажорные ситуации?

Так. Стоп. Она снова о нем слишком много думала. Хватит. Он где-то там, а она тут и сейчас.

Эариэль стояла перед дверью гримерки и размышляла: воспользоваться эффектом неожиданности и ворваться с криками «сюрприз-сюрприз»? Или зайти нагнетающе тихо? Эффект неожиданности был опасен тем, что так же неожиданно можно было получить в ответ. А вот нагнетать Ханессон любила... Сама прекрасно знала, каково это жить в неизвестности, ожидая чего-то. В итоге Эариэль решила совместить и тишину, и эффект неожиданности: она тихо приоткрыла дверь, слегка заглянула и зашла внутрь.

Музыкант (хотя Эри поспорила бы насчет его музыкальных навыков), находившийся внутри, поставил бутылку пива на стол и обернулся, услышав еле слышимое шуршание.

— Бу!

Эффект неожиданности выдался: парень сделал шаг назад и споткнулся об столик. Он и так был бледным (фанаткам нравилась эта бледность, но Эариэль видела в этом лишь симптом уже тяжелой зависимости), а сейчас казался вообще прозрачным — настолько его кровь отлила, когда он увидел Ханессон.

— Твою мать! Ханессон, я же отдал тебе все долги!

Эариэль наклонила голову набок и растянулась в улыбке. Она сделала шаг вперед, от чего музыкант, почувствовав угрозу, попытался отдалиться, но в итоге лишь присел на столик и опрокинул бутылку пива.

— Успокойся. Я не по твою душу. — Парень, конечно же, ей не поверил. С чего бы Ханессон приходить, если не по его душу? Она только и делала, что хмурилась и морщила нос, стоило ей попасть в подобные заведения — в них она заявлялась только ради покупателей — постоянных и потенциальных. — А вообще... Я знаю, что ты продолжаешь покупать мой товар через посредников.

Музыкант сглотнул. Все-таки по его душу... И зачем было врать?

— Что тебе надо? — прямо, но со страхом спросил он.

— Твой дилер. Он тут?

Эри заметила, как музыкантишка привыдыхнул и даже немного выпрямился.

— Без понятия.

Ну вот это да! У кого-то тут проснулась смелость!

— Правда, что ли? — выгнув бровь, поинтересовалась Эри ради приличия. — Как же так? У тебя концерт сегодня, а ты не знаешь, где твой дилер? С каких это пор ты считаешь меня дурой?

В первую встречу он действительно счел Ханессон дурой — девчонкой, которая по глупости своей ввязалась в наркоторговлю. А еще наивно полагал, что она его фанатка и просто от него без ума и поэтому часто к нему приходила на концерты... Жил в этой иллюзии парень недолго: стоило завязаться отношениям «дилер-покупатель» и перед ним предстала Эри той, какую он знал по сей день — расчетливую хладнокровную наркоторговку. Точно не дурой. Совсем не дурой. Он нарвался если не на саму богиню смерти, то точно на ее самую преданную приспешницу.

Он ее боялся. Но своего нынешнего дилера он боялся больше. Только вот... перед ним сейчас именно Ханессон, а не его дилер.

Почувствовав смену частоты колебания музыкантишки в свою пользу, Эариэль подошла почти вплотную к нему и наклонилась, заботливо поинтересовавшись:

— Как коленка? Уже не болит?

Страх вытеснял смелость все настойчивее и усерднее.

— Ханессон... У меня выступление через несколько минут...

Эариэль провела рукой по его ноге и в противоречие заботливому голосу ее лицо выражало абсолютную серьезность и беспристрастность — ей было плевать и на коленку, и на концерт.

— Меня это не волнует. — Подтвердила догадки Эри. — Удивительно, что на ваши концерты еще кто-то ходит, а ты не передознулся прямо на сцене: в тебе коктейль из наркотиков разнообразнее чем алкоголя в Лонг Айленде. Повторяю: Итан тут?

— Зачем тебе он? Ты сама перестала продавать мне, а теперь хочешь избавиться и от другого дилера?

— У меня чисто деловой разговор к нему. Вообще никак не касающийся тебя, расслабься.

Ну конечно... Расслабишься тут с ней... Он сидел как на иголках, а в горле стоял ком. Хотелось послать Ханнессон к чертовой матери, но, один раз ее послав, парень поплатился здоровой коленкой, и от одного лишь воспоминания об этом место травмы начинало пульсировать от боли. Однако это все было в прошлом. Он отдал долг, а Ханессон больше не его дилер. Эти мысли дали ему новый поток смелости.

— Я не знаю, где он.

Взгляд Ханессон поледенел окончательно. Если в ней изначально и была толика дружелюбия и беззаботности (все-таки было что-то во всех дилерах такое, располагающее к себе), то теперь все это улетучилось.

— У меня нет времени трепаться с тобой, — холодно произнесла она.

— У меня тоже, — не сдавался музыкант и для уверенности отчеканил: — Я. Не. Знаю. Где он.

Эариэль выпрямилась и развернулась от него.

Музыкант выдохнул и прикрыл глаза от облегчения. Прокатило. Она сейчас уйдет.

— Что, блять, непонятного в словах «у меня, мать твою, нет времени»? — вздохнула Ханессон.

Она развернулась, и парень заметил в ее руках свою гитару. Не успел он ничего произнести, как Ханессон взмахнула гитарой и разбила ее об стол.

— Блять! — резко встав, завопил музыкантишка. — Сука! — Эариэль закатила глаза. Надоело. Приелось. Если бы ей платили каждый раз за услышанное «сука» в свой адрес, то тот час бы бросила накробизнес. Увы, платили ей именно за наркотики. — Какого черта?!

Ну что за глупые вопросы? Она же довольно ясно выражалась, разве нет?

— Теперь у тебя времени побольше, да? Концерт, похоже, отменяется.

Эри вглядывалась в освирепевшее лицо музыкантишки, и ее веселье понемногу стало возвращаться.

— Это была отцовская гитара!

— Да, видно, что хорошая... Была. Жаль, что попала в такие бездарные руки.

Парень резко встал, намереваясь наброситься на Ханессон, но та, движимая выработанными инстинктами, достала пистолет и направила музыканту в грудь. Любишь иметь дело с наркоманами — люби и оружие всегда иметь при себе.

— Сядь, — потребовала Эариэль.

— Ты не выстрелишь, — решительно произнес музыкант, и ехидная улыбка стала расцветать на его лице. Эариэль на это лишь закатила глаза: ее бесила излишняя самоуверенность, но О'Клиффорд хотя бы чего-то добился — ему Ханессон позволяла эту самоуверенность, смешанную с высокомерием, — в отличие от певички перед ней — этот за несколько лет успел только безвозвратно сторчаться. — Не посмеешь. — Знал бы он Ханессон получше, то не решился бы брать ее на «слабо»: Эариэль жутко хотелось выстрелить прямо сейчас, и избавить себя от этого паршивого диалога. Итана она в конце концов все равно найдет. Если не здесь, то в другом подобном баре с другим сторчавшимся рок-музыкантом. — Это не ваша территория.

Эариэль не шелохнулась. Пистолет твердо лежал в руке и ощущался, как ее продолжение. И с чего это он взял, что она не выстрелит? Не ее территория? От этого будут проблемы, да, но их можно будет быстренько умаслить: вряд ли музыкантишка был очень ценен для Итана.

— Сядь, — лишь повторила Ханессон все тем же ледяным голосом.

Парень все же сел. Из всего него так и сквозила ненависть, подпитывая хорошее настроение Эариэль.

— Ты гребаная сука, Ханессон. Гори в аду, — шипяще произнес он.

— Обязательно. Но попозже. Я повторяю свой вопрос: где Итан?

— Я. Не. Знаю.

— Где. Мать твою. Итан?

Ей это надоело. Разбивать вещи налево и направо тоже не хотелось, и Эри прицелилась в руку (раз уж взялась за отмену выступления, то надо было довести дело до конца. Начать с рабочей?), но выстрелить не успела, как сзади нее раздался бас:

— Я здесь, Ханессон.

Эри развернулась вместе с выставленной вперед рукой, и ее пистолет наткнулся на такое же наставленное на нее дуло.

— Ита-а-ан, — певуче протянула она. — А я тебя ищу, ищу... Где пропадаешь?

Итан бросил зип-пакет с таблетками музыканту, не сводя взгляда (и оружия) с Ханессон.

— Покупателей моих переманиваешь? — спокойно пробасил Итан.

— Утырка-то этого? Не забудь у него оплату взять наперед, пока он не откинулся.

— Это моя территория, Ханессон.

— Ну так и я пришла с миром.

— Не похоже.

Ладно, да: злой музыкантишка, разбитая гитара и пистолет в ее руке больше говорили о том, что она пришла с разрухой, а не «миром».

— У меня и товара-то с собой нет. Убери пушку, Итан, она меня смущает.

Он в ответ кивнул на ее пистолет:

— Дамы вперед.

Эри тут же убрала пистолет и подняла руки. Итан опустил оружие вслед за ней.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался Итан.

— Надо поговорить. Насчет боев, которые недавно проходили. С Шауном Таро, помнишь?

Итан изумленно приподнял брови и заметно помрачнел.

— Не здесь.

Эри ему кивнула, и они с Итаном собрались уже выйти из гримерки, как Ханессон вдруг вспомнила, благодаря кому смогла найти Итана. Она повернулась и бросила напоследок:

— Удачи с концертом! Я пришлю тебе фруктовую корзиночку позже!

— Пошла ты нахуй, Ханессон! — прошипел музыкантишка ей уже в спину. — Конченная сука!

Эариэль рассмеялась. Этот день определенно был богат на эпитеты от разгневанных ею мужчин.

***

Эри размешивала пенку в своем молочном коктейле и разглядывала синяки и мелкие ссадины на лице Итана, сидящего напротив. Он ждал, пока принесут картошку и, похоже, до тех пор не собирался вести с ней диалог. Что ж, на голодный желудок Ханессон тоже была не сговорчивой, но еще чаще — просто ворчливой. Да и учитывая ее заинтересованность (а еще не совсем дружескую встречу: всегда неприятно, когда в тебя и твоего покупателя тычат пушкой), Эариэль не хотела лишний раз давить на Итана. Она даже не могла сказать, злился ли он на нее или ему пофиг — в этом они были с ней похожи. Итан ей симпатизировал, и портить с ним отношения Эри не хотела. Так что если он ждал картошку, чтобы начать с ней говорить, то она молча будет ждать чертову картошку.

Закусочная, как место обсуждения вопросов, определенно нравилась Эариэль больше, чем душный бар, набитый торчками и любителями дешевого алкоголя и рока (или точнее: его жалкого подобия). Эри с Итаном со стороны казались обычной парочкой, до которой никому не было дела — такие, еще, как минимум, две сидели в закусочной, — что не могло не радовать, учитывая деятельность обоих и тему предстоящего разговора. Для полноты иллюзии им не хватало только самозабвенно засосаться, но это было не в стиле Эариэль и не в стиле Итана. К тому же Итану все еще не принесли волшебную картошку для настроения, а Эри время от времени отлавливала себя на мыслях о Дэниеле: приятных и не очень. Когда Итан сделал глоток пива, то Ханессон задумалась: а пьет ли пиво О'Клиффорд? Если да, то какое? Почему она задается такими вопросами?

Итан со стуком поставил бутылку на стол, официантка принесла заказ, и Эариэль вернулась в реальность. Картошке Эри обрадовалась не меньше Итана, тиснув у него из корзинки несколько долек, на что тот лишь покачал головой и придвинул картошку ближе к Ханессон. Когда бутылка пива и корзинка опустели наполовину (не без помощи Эри), Итан заговорил:

— Ты что устроила в гримерке?

— Я пришла не делить с тобой, территорию, Итан. Хочу лишь поговорить о недавних боях.

— Как-то не вовремя ваш босс заинтересовался подпольными боями. Не справляетесь с отмывкой?

— Если бы я трепалась о всех планах Короля маков, то он не считался бы самым скрытным. Меня интересует только Шаун Таро. Помнишь такого?

— Конечно помню, хороший боец. Только вот расстрою: он мертв.

— Я знаю. Меня интересует, почему он мертв.

— Я видел тебя на боях в тот день, а значит ты видела все сама.

— Да. И в последний раз, когда я видела Шауна, он был живым. Что было дальше? Мутант его прикончил?

— Сложно сказать...

— В смысле?

— Мутант это был или наркотики — мы точно не знаем.

Эри помотала головой.

— Я знаю тебя: ты бы не допустил передозировки.

— А что если я все-таки ошибся?

— Сам в это веришь?

Итан кисло улыбнулся.

— Все бывает когда-нибудь в первый раз.

Эариэль закатила глаза.

— А что помешало тебе это выяснить точно? Ты бы смог понять, если бы то была передозировка.

— Началась облава.

— Облава?

— Да. Полицейская.

— Твой босс платил достаточно полиции, разве нет? — нахмурилась Эариэль.

«Если только... Если только кто-то не заплатил больше... Кто-то, имеющий связи с полицией и тесно с ней сотрудничающий» — внезапно закралась в ее голову мысль.

О'Клиффорд, по словам самого Таро, приходил в участок за ним, а потом началась облава именно на тех боях, в которых Шаун участвовал. До этого была Селеста, после которой Хакс пришел к Ханессон. Эариэль пыталась собрать все осколки воедино, но не получалось. Все детали казались разными, хотя Эри знала точно: они все от одной картины — «Инвиво». Тогда почему ничего не складывалось? С Селестой было все ясно и с Ханессон — тоже: она была заменой Ванильке. Но зачем О'Клиффорду нужен был Таро?

— Да, достаточно. Нам так казалось. Непонятно, что произошло и до сих пор пытаемся разобраться. — Эри уже тоже ничего не понимала. — Это случилось буквально спустя немного после твоего ухода. Шаун близился к проигрышу. Потом вырубился свет, упали дымовые шашки, ворвались копы... Ну ты знаешь всю эту процедуру... Когда паника поутихла, а свет снова залил арену, было поздно. Шаун был мертв. Руководство операции показались растерянным от этого факты и о чем-то потом спорило...

— О чем?

— А я откуда, блять, знаю, Ханессон? Меня волнавало вообще другое в тот момент.

— Собственная шкура?

— Собственная шкура, — подтвердил Итан. — В общем, из-за всей суеты никто из наших точно не может сказать, от чего конкретно умер Таро: от побоев или от передозировки. Да и честно говоря, всем плевать. Еще удивительно, как было копам наплевать на нас: они словно для видимости арестовали нескольких человек и свалили.

— Вместе с трупом Шауна?

— Вместе с трупом Шауна.

Эариэль вздохнула и слегка поникла. Вот и тупик. И правду она теперь могла узнать только в одном месте — в Иммортале. Но могла ли Эри узнать все у одного человека? Дэниел что-то скрывал от нее и, судя по всему, делиться этим не собирался. Государственная тайна? Или потому что касалось конкретно ее?

Вот оно. Это чувство. Ожидание чего-то. Чего-то реально существующего, но пока скрытого от твоих глаз. Страх неизвестности. А те, кто мог понять и разделить этот страх, были мертвы.

Эариэль стало не по себе. Мог ли Дэниел переспать с ней, чтобы втиснуться в доверие? Было ли это настоящим влечением и симпатией? Или это очередное лицемерие ради собственных целей? Секс, черт бы его побрал, ни черта не сделал их отношения яснее.

Эри не знала, что ей делать. Ее небольшое внедрение в Иммортал не давало никаких плодов: Хакс стал к нее лояльнее, но все так же был молчалив, другие сотрудники оставались отстраненными, а О'Клиффорда она избегала намеренно. Ничего об «Инвиво» не прояснялось.

Что ей делать?

Может, стоило все же прикончить О'Клиффорда в лесу? Это была отличная возможность избавиться от него без лишних действий и лиц, однако шанс был упущен, и теперь даже самый профессиональный и дорогостоящий киллер не возьмется за такой заказ. Да и вряд ли смерть Дэниела О'Клиффорда как-то повлияет на проект и ее участие в нем...

Что. Ей. Делать?

Ее затошнило. Зря все-таки она закинулась жирной картошкой...

— Почему тебя вообще интересует Таро? — голос Итана вывел ее из воронки размышлений.

Черт. Точно. Таро. Он ее уже не так сильно волновал. Эри, черт возьми, теперь боялась только за себя. Шаун-то был уже мертв. Она — нет. И в этом была вся проблема.

— Он был парнем моего капо и подруги.

— И ты, как хорошая подруга, решила помочь с расследованием?

Нет. Как эгоистичная сучка, она пыталась найти ответы только на свои вопросы. Калантия же предпочитала переносить свое горе в одиночестве и забытием в работе — это решение Эариэль уважала и не навязывалась, только изредка — больше для собственного спокойствия — интересовалась, как у той дела.

— Что у вас там происходит? — вдруг спросил Итан, отпив пива.

— Где?

— В Семье. Все судачат о нарковойне с доном Геффреем, а Король маков — единственный, кому он продолжил сотрудничество.

О, класс. Точно. Еще и Геффрей, которому она недавно подорвала лабораторию.

— Ебанина какая-то... — вздохнув, призналась Эариэль.

— Кстати, Ханессон, — обратился Итан. — Ты крупно влипла. Использование оружия на чужой территории, угрозы постоянному клиенту... Знаешь же, чем это грозит.

Эариэль проморгалась от шока и наконец ответила:

— Ну какие угрозы, Итан? Так... Припугнула....

— Угу, — с недоверием хмыкнул Итан. — Но по старой дружбе, Ханессон, так и быть: обойдёшься штрафом.

— Спасибо! Ты всегда был добр ко мне... У тебя щедрая душа, Итан. Переводом можно?

— Издеваешься? Только наличка.

— У меня нет с собой налички...

— Что же делать с тобой? — Эри невинно пожала плечами. — Тогда заплати за заказ и больше не смей тыкать в меня или моих клиентов пушкой.

— Хорошо.

— Тебе повезло, что это я тебя застал. Другой бы не церемонился, — отчитывал он ее, как маленького ребенка.

— Я понимаю.

— Ты чокнутая, Ханессон.

— Знаю.

— Нахера ты ему гитару разбила?

— Он грубил. Мне не понравилось.

— А ты, я смотрю, прямо эталон вежливости...

— Ты же знаешь, я могу быть милой с теми, кто мне нравится. Музыкантишка же похерил свою карму, вот и все. Я довольно вежливо у него спрашивала, где ты. Это теперь какая-то тайна? Ты от кого-то прячешься?

— Ты могла бы позвонить.

— У меня нет твоего номера, — развела руками Эариэль. — Обменяемся? А то в такие темные времена друзей надо держать близко.

— Ты свободна? — вдруг спросил Итан.

— А? — опешила Эри.

— Парень есть?

Этот вопрос поставил Эри в ступор. Они не давали с Дэниелом никаких обещаий друг другу, не признавались в любви, не строили планов на будущее, но и свободными их отношения Эариэль назвать не могла. По крайней мере, даже если Ханессон сейчас согласится переспать с Итаном или кем-нибудь еще, то не сможет не думать об О'Клиффорде. Тем более, когда тело еще помнило ночные оргазмы, а она сама с таким трепетом ждала его «ответ» на «доброе утро»: Дэниел точно не спустит ей это с рук. Это работало и в обратную сторону: она пошлет О'Клиффорда к чертовой матери, если тот посмеет заявиться к ней после ночи с другой. Итак, Эариэль оказалась не в отношениях, но в каких-то все-таки отношениях.

— У меня... Эээ... Сложные отношения сейчас.

Даже если эта новость расстроила Итана, то он не подал виду. Итан был неплохим вариантом для Эри, как минимум, они уважали друг друга, как наркодилер может уважать наркодилера, и Ханессон считала его даже привлекательным, но... Если бы не О'Клиффорд... Сперва надо было поставить точку с ним, хотя каждый раз когда она пыталась это сделать выходило многоточие.

«Вспомнишь лучик — вот и солнышко», — так, вроде, Дэниел говорил? На экране ее телефона высветилось сообщение от О'Клиффорда:

«Я заеду к тебе через двадцать минут».

«Зачем?», — тут же ответила ему Эариэль.

«За машиной».

«Меня нет дома». Эри хотела добавить «А твоя машина на штраф-стоянке», но в итоге стерла эту часть сообщения. Дала себе время на подумать: хочет ли она себя лишать удовольствия пересечься с О'Клиффордом? Он наверняка был еще в гневе... Ей хотелось бы это увидеть лично. В итоге Ханессон отправила сообщение как есть. Она просто встретится с ним еще раз, чтобы Дэниел высказал ей все, что думает о ней, о машине, об утре... И нам этом они поставят точку.

«Где ты?».

Эри подняла взгляд на Итана и снова в телефон.

О, ответ О'Клиффорду не понравится...

Она улыбнулась своим мыслям.

— Сложные отношения? — услышала она Итана.

— Ага-а, — протянула Эариэль, не поднимая взгляда от телефона.

«Ты можешь где-нибудь задержаться?» — напечатала она.

«Где ты?».

Да чтоб его... Ну и что ей ответить? Что она в кафешке с красавчиком-наркодилером?

«Я занята. Просто задержись где-нибудь, я буду дома к восьми».

Дэниел прочитал сообщение, но не ответил.

Тревожный звоночек сделал «дзинь-дзинь», и Эариэль задумалась: не нарывается ли она? Дэниел заявился в казино, как-то нашел ее в баре, вычислил местоположение, где проходило ее свидание... Он всегда ее находил, если хотел. Надо ли ей, чтобы он приезжал сюда? Точно нет.

«Мы договорились?», — уточнила Эариэль.

Молчание.

«Дэнни?».

Все еще тишина.

«Ау?».

Нет ответа. Ладно, если это была маленькая месть за ее игнорирование, то она усвоила урок: О'Клиффорда ради своего же спокойствия лучше не игнорировать.

«Не провоцируй меня».

«У тебя есть час, Ханессон» — пришел наконец-то ответ от Дэниела. Эри привыдохнула.

Ханессон? Да кое-кто и правда не в духе...

«Два», — стала торговаться Эариэль.

«Полтора. Это максимум».

Отлично, на такое время она и рассчитывала.

«Можешь по пути купить розмарин? Я вчера забыла...». Но это сообщение уже осталось без ответа, из-за чего Эариэль взгрустнула.

— Итан? — обратилась она, убирая телефон

— М?

— Подкинешь меня до ближайшей станции? — спросила Эри, уже поднимаясь из-за стола.

— Могу и до дома, — предложил он.

— Нет.

— Я без каких либо намерений, Ханессон.

— Я знаю.

Итан, казалось, все понял и поднялся вслед за Ханессон.

Эариэль бросила пару купюр на стол, за что получила укоризненный взгляд Итана. Ханессон лишь невинно пожала плечами, а Итан недовольно покачал головой.

Когда Эри открывала дверь из закусочной, тысячный раз за день думая о Дэниеле, ее пронзила подозрение, что ожидаемая точка снова превратится в очередное многоточие.

***

Дэниел до конца не понимал, как упаковка розмарина оказалась в его руке, когда он вышел из машины и попрощался с водителем. Возможно, это было на уровне подсознательного, потому что О'Клиффорд считал, что им с Эариэль необходима оливковая ветвь. Может, именно она и была сейчас у него в руках.

Когда Эариэль открыла ему дверь, то отступивший на работе гнев стал снова подступать к горлу. Любая другая отвела бы стыдливо взгляд, но не Ханессон — она прямо и с вызовом смотрела на О'Клиффорда, словно это вовсе не она после секса отравила его и вывезла в лес. Эариэль обладала уникальной способностью — быть ниже О'Клиффорда ростом, но при этом смотреть на него свысока. Он не мог вспомнить, кто еще бы мог позволить себе подобное. Ханессон стояла в домашней одежде, что заставило Дэниела сомневаться в том, что до его приезда она была чем-то занята. А он ненавидел сомневается.

Может, к черту эту оливковую ветвь?

Эариэль беззастенчиво разглядывала его, а затем решила все же подать голос и начать диалог:

— Ты так и не попал на свою важную встречу, важный мистер О'Клиффорд?

— Нет.

— Очень жаль.

— Ни черта тебе не жаль. — Эариэль в подтверждение его слов растянулась в улыбке. — Где моя машина, Ханессон?

— Там же, где и все нежелательные машины в моем дворе: на штраф-стоянке.

— Ты могла написать мне об этом.

Эариэль осторожно посмотрела на Дэниела, пытаясь понять его реакцию. Он отлично держался. Голос оставался ровным, попытки задушить ее еще не было... Только пляшущие на скулах желваки выдавали его злость. В остальном О'Клиффорд казался спокойным.

Прелестно.

— Совсем вылетело из головы.

— А может, ты просто хотела меня увидеть?

— Может, — честно ответила она. — Бесишься?

— Пока не знаю.

— А кажется, что да.

— Я, знаешь ли, не привык, что после ночи с девушкой могу очутиться в лесу. Но... — Эариэль не скрыла удивления, изогнув бровь. Но? — Ты имеешь полное право злиться.

Это что еще такое?

Она знала, что имела право злиться, но почему это понимал Дэниел? Эариэль-то ждала, что он выскажется, потом выскажется она, и они наконец-то сведут отношения на «нет». А теперь Ханессон стояла и снова не понимала, что ей делать.

Что, черт возьми, ей делать?

— А ты? — спросила она, сделав шаг к Дэниелу, выходя за порог под плавающие по воздуху снежинки. — Ты приехал, чтобы увидеть меня? Ключи были в твоем пальто, а у тебя наверняка есть подчиненный для таких поручений. Однако ты тут, — Эариэль сделала еще шаг вперед, — делаешь вид, что не злишься и...

— Я злюсь.

Эариэль улыбнулась и повисла на нем, обхватив за шею и задрав голову. Дэниел опустил на нее взгляд. Ей показалось, что он задержал дыхание, но зато отчетливо ощущала, как бьется его сердце, даже через слои одежды между ними.

— Готов меня убить? — низко проворковала она.

— Да, — ответил Дэниел ей в губы. — Думаю между удушьем и тем, чтобы зацеловать тебя до смерти.

— Прямо до смерти?

— Да.

— Ну задушить меня хочет слишком много людей, поэтому тебе придется встать в очередь. А вот поцеловать... Так и быть, я пропускаю тебя вперед.

Она подставила щеку для поцелуя, но Дэниел за подбородок повернул ее голову и накрыл ее губы своими.

Точно. Когда это он следовал ее плану? Может, стоило перестать планировать все, что касалось О'Клиффорда? Что будет, если она позволит себе расслабиться? Ведь это именно то, что Эариэль чувствовала сейчас, пока Дэниел целовал ее, а тепло его тела окутывало ее. И зачем она сопротивлялась этому очевидному и неоспоримому притяжению?

Их отношения не стали яснее после секса, однако что-то все-таки изменилось. В ней, в нем, между ними. Эариэль бы сказала, что они оба стали смелее и решительнее, но разве до этого кто-то из них скромничали и чего-то стеснялся?

Да уж, все действительно как-то сложно.

Их прервал хлопок двери, и они вместе обернулись на звук.

Из соседней двери показалась соседка, наблюдающая за ними, приоткрыв рот.

— Опять ты... — обреченно выдохнула Эариэль, оторвавшись от губ Дэниела, и выпрямилась.

— И опять ты, — в ответ произнесла Мел. — И... — Мелисса перевела взгляд на Дэниела. — Ты?

— Я, — угрюмо ответил Дэниел.

— Не обращай внимания, — вклинилась Эариэль, — он немного злой сегодня.

— Наверное, ему не понравилась утренняя поездка в багажнике?

— Ты знаешь, что когда видишь как похищают человека, то надо звонить в полицию? — саркастично уточнил О'Клиффорд.

— Кто-то кого-то похищал? — соседка театрально округлила глаза.

Дэниел перевел взгляд на Эариэль, а та молча стояла и широко улыбалась. Ну конечно... Жила бы Эариэль под одной крышей с той, кому не доверяла...

— Это был экспресс-ретрит. Заработавшимся людям — таким, как Дэниел — это очень полезно. Да, милый?

О'Клиффорд ничего не успел ответить, как его — всех — отвлек крик, и они втроем обернулись: через дорогу ссорились соседи. Между ними повисло молчание, пока Мел не произнесла:

— Наконец-то.

— Давно пора, — добавила Ханессон.

— Но мне кажется, что Кэтрин все равно простит этого мудака и уже через неделю они снова будут вместе.

— Я все же надеюсь, что у Кэтрин есть мозги, чтобы порвать с ним окончательно, — рассуждала Эариэль, наблюдая с Мелиссой за ссорившейся парочкой.

— Спорим? Неделя.

— На сотку, — согласилась Ханессон, после чего протянула соседке ладонь для рукопожатия.

Мел пожала руку, заключая спор, и ушла по своим делам, и Эариэль наконец-то вернула свое внимание к Дэниелу. Она изогнула бровь, кивая головой на свою дверь.

«Ну? Заходишь?».

Дэниел шагнул вперед.

«А зачем еще я мог приехать?».

— Я думал, что ты не в ладах с соседкой, — произнес Дэниел, заходя в дом.

— О, нет, я ее обожаю. Только никому не говори. И я знаю, что она обожает меня. Иначе бы мы с ней не ужились под одной крышей, — подтвердила его догадку Ханессон. — Эта крошка уже несколько лет хранит все мои тайны. А еще мы любим одни и те же шоу и раз в месяц устраиваем марафон у меня или у нее. Об этом не знает даже Алекс, — заговорщицки произнесла Эариэль и поднесла палец к губам. «Молчи».

Пока О'Клиффорд снимал пальто, Эариэль замолкла и скрылась.

— Эй? — позвал ее он.

Она не ответила.

Как только Дэниел зашел в гостиную, то увидел Ханессон, стоявшую к нему спиной. Эариэль, почувствовав движение сзади, повернулась к нему с зажатой в губах самокруткой и зажигалкой в руках. Она не смутилась. Лишь стала невозмутимо раскуривать косяк, а Дэниел — молча за ней наблюдать. Когда Ханессон сделала глубокую затяжку, то слегка поморщилась и кивнула сама себе.

— Надо отдать должное Фермеру, — заговорила она, переведя взгляд с косяка на Дэниела и выпуская облако дыма, — он превзошел себя. Сильно бьет в голову, но для тебя сейчас в самый раз. — Ханессон протянула косяк О'Клиффорду. — На, держи. Расслабься.

Дэниел принял самокрутку и сделал затяжку, не поморщившись, на что Эариэль оценивающе приглянулась, но от О'Клиффорда не укрылось проблеснувшее уважение в ее взгляде.

— Кстати, — начал Дэниел, обходя Ханессон, чтобы пройти на кухню, — насчет украденного груза, о котором ты говорила по телефону утром.

— Подслушивал все-таки, негодник, — прищурилась Эариэль с улыбкой и двинулась за ним.

— Это я один украл.

Эариэль остановилась. Улыбка спала. И, казалось, телепортиловалась на лицо Дэниела — теперь улыбался он. О'Клиффорд снова затянулся, с блаженством наблюдая за реакцией Эариэль. Она была если не в шоке, то точно в оцепенении — Дэниел все еще с трудом различал ее эмоции, однако каждая вызывала интерес.

— Ты? — севшим голосом произнесла Эариэль.

Дэниел выдохнул между ними облако дыма, медленно рассеющегося по кухне. Эариэль как застыла, так и не двигалась.

— Ну не лично. Наемники, работающие на Иммортал.

— Украл? — все еще не верила Ханессон, медленно сдвигая брови.

— Ну, если бы я это делал официально — через полицию, — то пришлось бы конфисковать все. Думаю, ты бы расстроилась сильнее. А так... всего лишь контейнер...

— Всего лишь... — прошептала она. — Всего лишь?! Какого хрена?! — отходя от шока, воскликнула Эариэль.

— Милая, ты позаботилась, чтобы у Иммортала не было поставщика морфина, избавившись от конкурентов. Было такое? — Эариэль молчала. — Пришлось искать альтернативу.

— Что, самостоятельно вырастить маки и синтезировать препараты мозгов не хватило?

— Зачем, когда есть ты? Да, такой чистый, как у тебя, не получается, но должен признать: сырье у тебя и правда класс.

Эариэль прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться.

— Всегда на шаг впереди, да, Дэнни? — вздохнула она, садясь за стол.

— А как с тобой по-другому, радость моя?

Эариэль выглядела задумчивой, пока множество слов (наверняка в основном оскорбительных) вертелось у нее на языке. В итоге Ханессон лишь схватила пузатый бокал, глотнула вина, запивая все невысказанные мысли, и откинулась на спинку стула. Поймав на себе взгляд Дэниела, все еще с ухмылкой наблюдающего за ее реакцией, Эариэль сделала еще глоток.

Дэниел готов был отдать целое состояние, лишь бы узнать, что за мысли крутились в ее голове: он был уверен, что мышление Ханессон могло привести к еще большему состоянию. Но все, чем приходилось сейчас довольствоваться, — это сведенные на ее переносице брови.

«Делаешь вид, что не злишься?» — вопрошали его изогнутые брови.

«Я злюсь», — отвечал ее хмурый взгляд.

— Держи. — Он протянул ей самокрутку. — Кажется, тебе это тоже понадобиться. Расслабиться.

Эариэль приняла протянутый косяк, затянулась, на этот раз не поморщившись, и повернулась к Дэниелу, взглянув прямо ему в глаза.

— Надо было все-таки закопать тебя в лесу и не оставлять телефон, — спокойно произнесла она, на что получила смешок Дэниела. — То есть пока мы вчера гуляли в парке, а потом занимались сексом твои люди воровали мой груз?

— Все так.

— Отвлекающий маневр?

— Да. Хотя... — «Хотя вообще-то меня больше раздражало твое свидание». — Забудь. В общем, так сложилось.

— Что ж, оргазм с тобой мне дорого обошелся...

Эариэль встала, пополнила свой бокал и, налив вина в еще один, придвинула его к О'Клиффорду. Дэниел уже перестал удивляться ее странным действиям и выходкам. Она села обратно и стала вглядываться в него. Сейчас Дэниел отчетливо видел ту, кем она и являлась. Наркоторговку. Причем, довольно успешную. У него складывалось впечатление, что сидели они не за обеденным столом, а за столом переговоров. В целом, это чаще всего их и связывало: сделки и предложения.

— О'Клиффорд, ты понимаешь, скольких людей ты обрек на смерть? Ведь груз ты вряд ли собираешься мне возвращать, а мне нужно его вернуть. Сначала полетят головы бедолаг, которые допустили кражу, а затем людей, что стоят между мной и моим грузом. Я не могу избавляться от стольких людей! Сейчас и так проблемы с кадрами: один капо умер, другая уехала после смерти парня... В тюрьмах тоже особо не разгуляться: финансовые мошенники меня особо не интересуют, а пидофилы мне точно не нужны. Вакансию на бирже труда не выставить... А теперь еще и этот проеб с грузом! Из-за тебя.

— Выбираешь путь насилия, а не дипломатии?

— Ты выбрал его. Мог ведь договориться со мной о покупке.

— Ты ясно дала понять, что не собираешься продавать мне. У меня где-то даже письменное доказательство осталось.

Эариэль насторожилась, а потом отмахнулась.

— Я бы рассмотрела этот вариант, — ответила Ханессон. — Точнее, я бы какое-то время потешила свою гордость тем, что ты просишь у меня, но потом бы согласилась на крупную сделку. — С каждым словом Эариэль говорила все медленнее и задумчивее, а затем подняла взгляд с бокала на Дэниела и произнесла: — Один.

— Что «один»?

— Ты сказал, что у Иммортала один контейнер, а пропало два. Где второй?

Дэниел пожал плечами.

— Без понятия, где второй. Надо лучше следить за своими поставками, Маковка.

— Обязательно. — Эариэль встала. — Ладненько.

И все? Ладно, она все еще его удивляла.

— Ханессон, у тебя увели контейнер опия, — с укором и недоверием произнес Дэниел. — «Ладненько»?

— Ты прав: надо следить за грузом тщательнее. Опия на Альтиорем сейчас поступает больше, чем мы можем уследить.

О'Клиффорд мотал головой. Неужели он где-то просчитался? Все шло не так... По крайней мере, он рассчитывал на большее, чем на... «Ладненько»? Пошла она к черту со своим «ладненько».

И снова этот бумеранг: ухмылка с лица О'Клиффорда переметнулась к Эариэль. Теперь хмурился он, а она — весело улыбалась.

Какого хрена?

— Итак, — хлопнула Ханессон в ладоши. — Бизнес-урок: объясняю экономику на пальцах.

Дэниел закатил глаза.

— Серьезно? Ханессон, я управляю корпорацией. Ты правда хочешь рассказать мне об экономике?

— О, малыш, тебе же интересно, почему я так спокойна? — О'Клиффорд прищурился в подозрении. — Потому что ты не догоняешь.

— Я не догоняю? — Дэниел почти оскорбился.

Эариэль развела руками.

— Ну не я же сейчас сижу с лицом недоумка. Итак, — снова начала задорно Эариэль. — Тезис первый: украденная котиком рыбка у рыбака не равно той же самой рыбке, поданной в ресторане высокой кухни. Они одинаковые, из одного моря — с одной плантации в нашем с тобой случае, — но во втором случае на рыбку потратили много времени и ресурса: логистика, «готовка» — или синтез, мой дорогой ученый — и... — Эариэль побарабанила пальцами, — мое любимое: бренд и репутация. Буду честна, на мой товар сейчас конские ценники, но это именно я делаю чистейший товар. Я работала на репутацию, а репутация теперь работает на меня. Но с этим тезисом ты и так знаком, родитель Иммортала. Ну и у меня нет на данный момент конкурентов по части товара, и наибольшая моя проблема: это два гондона — ты и Геффрей, чтоб вас рыбы обглодали.

— Я и не собираюсь продавать опиум или полученный Имморталом морфин, Ханессон. Это сугубо для медицинских целей.

— Нет, ты не уловил... — вздохнула Эариэль. — Я все это к тому, что ты наверняка видишь перед своими глазами огромные суммы, которые обычно рисуют в сводках при изъятии опиума. То есть сырья. Но это сырье — ничто без моего участия. Просто... мелочь по себестоимости. Героин и морфин? Вот тогда бы у тебя были бы большие проблемы, Дэнни. Ты украл золотую руду из грязной шахты, а не золотое кольцо из ювелирного. Хотя честно... лучше бы ты украл сырец на Втором континенте, мне бы это еще дешевле вышло, а так, знаешь ли, перевозка через океан — это уже наценка.

— Возьму на заметку. Почему ты вообще выращиваешь маки на Втором континенте.? Тебе было бы выгоднее устроить фермы поближе, а не через океан.

Эариэль помотала головой.

— Фермы тут быстро находят федералы. Во-вторых, на Втором континенте дешевая рабочая сила плюс полная анархия — это не всегда хорошо, но свои плюсы тоже имеются. Ну и ко всему этому крайне там благоприятные условия для маков: много естественного солнышко, тепло, поля, все дела...

— И детский рабский труд, — добавил Дэниел.

— Какой, блять, детский рабский труд, О'Клиффорд? Во-первых, не тебе об этом говорить: я помню детей в лаборатории. Во-вторых, они лишь помогают на плантациях своим родителям. Добровольно. Как я в детстве помогала отцу распутывать и чистить сети. Но откуда тебе знать о таком виде помощи, мальчик из столицы? — язвительно заметила она. — Я бы даже не заметила пропажи или не узнала бы о ней, скорее всего, если бы она произошла еще на Втором континенте. Уверена, что процентов сорок опия я теряю еще до перевозки. Еще какой-то процент во время перевозки — пираты, штормы... Какой-то жалкий контейнер? Пфф. Надо, кстати, направить туда кого-нибудь, проверочку устроить. А то с проблемами еще и на Альтиороме, совсем от рук отбились... Сложно за всеми уследить... — уже театрально вздыхала Эариэль.

— А что насчет заброшенных городов?

— А что с ними?

— Там тоже царит преступность и анархия. Твои люди там есть?

— Минимум. Мне там ловить нечего. Я за жесткую иерархию и порядок, а в заброшенных городах царит франчайзинг и отсутствует разделение территории, из-за чего там просто ебанутая конкуренция. В общем, если мне надо толкнуть что-то в заброшенном городе, то в ход идут так называемые фрилансеры, которых мне не так жаль будет потерять. Мне действительно проще — и дешевле — организовать перевозку со Второго континента со всеми потерями груза типа, хах, двух контейнеров, чем терять своих надежных людей и искать им замену из-за всяких дебилов, машущих пушкой в заброшенных городах.

Дэниел вздохнул.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом?

— Во-первых, чтобы ты понял: уничтожая плантации, в первую очередь Правительство вредит обычным фермерам, а не наркодельцам — на моих фермах работают мои люди, да, но у остальных— обычные граждане, нищие, которым начинают платить меньше, а потеря сырья слишком незначительно влияет на прибыль, — если вообще влияет, — чтобы волноваться. Во-вторых, чтобы ты немного понял внутрянку и смог уделить внимание триадам Геффрея и кокаиновым придуркам в кожаных сапогах, которые все чаще вынуждают меня проливать кровь. — Дэниел потер переносицу. Слишком много информации вылилось сразу. Боже, она выбила его из колеи даже этим... — А как твои успехи с бизнесом, пупсик? Все хорошо?

— Все прекрасно.

— Рада за тебя. — Она мягко улыбнулась. — Не делай свое положение шатким. — В словах Ханессон прозвучала угроза. — Красть — это всегда плохо. Красть у мафии? Смертельно опасно, малыш. А путем быстрых размышления я решила: пусть пока опий побудет у тебя. С местами для хранения, тем более для наркотиков в таких количествах, сейчас сложновато, а тут еще и надежная охрана Иммортала в подарок: и от конкурентов, и от полиции. Я же не дура чтобы от такого отказываться? То, что успеете потратить, буду считать издержками за такую дорогую моему сердцу услугу. Только постарайтесь много не тратить, окей? Ужинать будешь? — закончила она.

— Я не собираюсь тебе ничего возвращать. — ответил Дэниел после некоторого молчания.

— Ближе к делу обсудим. Может, получится избежать немало смертей... — Она встала из-за стола. — Хотя все равно возникает желание отрубить тебе пару пальцев... На ужин лосось с фасолью. Будешь?

Замечание про пальцы Дэниел пропустил. Его все волновало другое:

— Ты так легко... уступаешь?

— Уступаю? Нет. — Она оторвалась от накладывания еды в тарелку и проницательно на него посмотрела. — Независимо от того, сколько бы ты не мешал мне, сколько бы я не мешала тебе, в итоге победитель один. — Эариэль выдержала паузу и произнесла: — Наркотики. Я уважаю твой выбор. Как я могу не уважать за выбор моего товара в конце то концов? Но суть в том, что уж лучше растительные наркотики, чем всякий синтетический шлак, согласись? — Сам факт согласия насчет использования наркотиков казался абсурдным. И в то же время он был согласен. — Геффрей гуру по части синтетический наркотиков, этого у него не отнять. Однако его поддельники... Это тихий ужас, Дэниел... Было бы у меня время, я бы сама занялась выслеживанием этих химиков-затейников и за шкирку бы приносила их копам.

— Что ты предлагаешь, Ханессон?

— Отъебаться от меня и моих маков и заняться другими бандами. Я готова тебе дать информацию взамен на то, чтобы ты отвадил от меня федералов.

— Я подумаю над этим.

Ханессон закатила глаза и поставила перед Дэниелом тарелку. О'Клиффорд хоть и был голодным, но сейчас ему было не до еды, он пытался проглотить и переварить поданную аперитивом информацию. Проблема была в том, что Эариэль выглядела действительно спокойной, а у спокойствия Ханессон было две стороны: с одной это была умиротворяюще, очаровывающе, это приносило безмятежность в его сердце, как в те вечера в его доме. Но с другой стороны... Ничего, блять, хорошего это не означало.

— Раз уж ты разоткровенничалась...

— Не наглей, — перебила его Эариэль.

— ...Скажи-ка мне вот что, Ханессон,
— продолжил Дэниел. — Что по твоему мнению лучше: водить дружбу с криминальной частью или избавляться от нее?

— Ты хочешь услышать мой совет?

— Да.

— Это тебе дорого обойдется.

— Я что-нибудь с этим придумаю.

— Ну-ну, — скептически ответила Эариэль. — Тебе не надо дружить со всеми, достаточно одного достаточно влиятельного. Без поддержки или связей нашей стороны тебе будет не удержаться долго на должности, как бы ты хорош ни был. И у меня для тебя родостные новости: у тебя есть лучший для этого кадр.

— Ты, радость моя?

— Оу, — улыбнулась Ханессон, — какое у тебя хорошее мнение обо мне. — Эариэль вернула серьезность и продолжила: — Мы оба знаем, какая репутация у Короля маков и что никому не понравится новость о твоей связи с маковым кланом. К тому же мои френчайзи тут, в столице, тоже мне баллов в глазах общественности не увеличивают. Все это очень плохо скажется на твоей репутации борца с преступностью, а именно им ты сейчас предстаешь перед общественностью.

— Репутацию всегда можно восставить. Кто твои френчайзи?

— Ты знаешь. Псы. Грязные псы. Поверь, даже я иногда в шоке, что они порой вытворяют.

— Я думал, у тебя с ними альянс.

— Они сбывают мой товар, хвастаясь качеством Короля маков, а потом отдают мне долю. — Эариэль закатила глаза. — Они мои франчайзи, даже если сами об этом не думают. — Она вздохнула и покрутила вино в бокале. Дэниелу показалось, что Ханессон даже немного взгрустнула, но не смог выцепить причину. — Фермер не занимается франчайзингом — он знает, что это подрывает репутацию, а он о своей печется, надеясь на легализацию своего товара, поэтому поддерживает твою кандидатуру. — Эариэль кивнула на косяк. — Другим же главарям ты нахуй не сдался. Для нас — для нашего бизнеса — вообще невыгодно, чтобы на посту Правителя был Геффрей или ты. Геффрей нас всех просто подавит — он ясно дал понять, что альянс его не интересует. Что насчет тебя... Все на самом деле понимают, что ты неподкупный и что если ты займешь должность, то начнешь реформы и антикоррупционную кампанию. Что мы сможем тебе предложить? Деньги? Вряд ли они тебя интересуют... Может, ты сидишь на кокаине? Сомневаюсь, мистер Я-живу-по-расписанию-и-бегаю-по-утрам. В общем, нам выгоднее, чтобы Правительство оставалось в виде группки министров, часть из которых легко запугать или подкупить. Так что на вопрос «кто лучше: ты или Геффрей» ответ «никто». Возможно, сейчас тебе будут поступать разные предложения от криминальных авторитетов, но мой тебе совет: не верь никому. Все, что покажется преимуществом, будет использовано против тебя, Дэниел.

— Я уже говорил с Брэдли об этом.

— И что ты ему обещал?

— Что возможно подниму вопрос о легализации марихуаны в медицинских целей. Если не для всех, то хотя бы для Иммортала — это тоже немалая прибыль, и легальная. Как оказалось Фермер оказался более лоялен, непредвзят и дипломатичен в отличие от тебя, Маковка. Ты же в хороших с ним отношениях и долго с ним знакома. Неужели он тебя этому не научил?

Эариэль снисходительно улыбнулась.

— Ты правильно заметил: я с ним давно знакома и я его знаю. Крис — хитрый лис. Он гостеприимен, но готов бросить своих гостей в топку, если это его согреет.

— Уберегаешь меня и от Кристоффера?

— Просто даю совет, о котором ты попросил. Будь бдительнее.

— Горький опыт? — догадался Дэниел .

— Да.

— Почему ты вообще вдруг решила мне все это рассказать?

— Я же тебе...

— Нет, — прервал ее Дэниел. — Ты ответила, зачем. Я хочу узнать: почему.

— Тебе точно нужен от меня не опий. — Дэниел промолчал. Эариэль хмыкнула. — Поэтому у меня к тебе встречный вопрос, Дэниел. Почему? Почему ты дал мне уйти из Иммортала, а затем заставил вернуться? — напрямую спросила она.

— Мы говорили уже об этом. Причин несколько.

— Назови их.

— Иначе?

— Иначе я перестану осторожничать.

— Ты мне действительно понравилась.

Эариэль на это, конечно же, не повелась, хоть он и сказал правду. Неполную, но правду.

— У меня сейчас не то настроение. — Честно говоря, и у Дэниела не было настроения флиртовать. — Ты незаинтересованное лицо, Дэниел. Ты украл контейнер, не потому что он нужен был Имморталу. В первую очередь ты хотел насолить именно мне, я права? И на самом деле тебе все равно на то, о чем я говорю. Причин несколько, чтобы меня выпустить на свободу — в это я верю, — но важна их градация по приоритету. То, что я тебе понравилась, явно стоит на последнем месте. Потом я бы поставила ослабление Геффрея — такой вот приятный бонус от меня. Затем информация о мафии — это полезно тебе для поддержания репутации будущего Правителя. А на первом месте для тебя был и есть «Инвиво».

У Дэниела было ощущение, что она сдирала его кожу слой за слоем, слой за слоем. Но это, на удивление, не вызывало дискомфорта.

— Ты права, — после некоторого молчания произнес Дэниел. Он сел поудобнее и сложил перед собой руки. Вглядываясь в ее лицо и пытаясь прочесть эмоции, он лишь смог отметить, какие у Эариэль были красивые ресницы. И брови. — Только вот...— Дэниел попытался вернуть свое уставшее и укуренное сознание в нужное русло, хотя время от времени оттоки все равно расстекались, как рукава рек. Еще у нее симпатично вились волосы. — Что ты сделаешь? Сбежишь и попытаешься спрятаться? Мы оба знаем, что это невозможно. Убьешь меня? Если ты это сделаешь, то все файлы «Инвиво», включая данные о тебе, перейдут государству и, учитывая то с каким рвением полиция копает на Короля маков, я сомневаюсь что твое участие в «Инвиво» будет интересовать их так, как меня. Всех больше будет волновать твоя наркоторговля. Пока же я жив, вся информация об «Инвиво» и участниках под моим контролем. И ты прекрасно знаешь, Ханессон, что всех сотрудников ты перебить не сможешь.

Дэниел почти видел, как Ханессон судорожно думает.

— Зачем тебе нужен был Шаун Таро? — спросила наконец она.

Дэниел удивился ее вопросу, — Шаун Таро? — но не подал виду. То ли выкуренная травка расслабила его, то ли присутствие Ханессон и ее голос, но Дэниел остался невозмутимым.

— У «Инвиво» подразумевалось и подразумевается по сей день несколько этапов. — Слова давались легко, словно он произносил заранее подготовленную речь, что, в общем-то, так и было, потому что мысленно Дэниел готовился к этому диалогу давно. Рано или поздно ему пришлось бы раскрыть все, и сегодня он готов был рассказать часть, удобную для него и достаточную для нее. — Первый — это введение вируса и его адаптация к благоприятным условиям, то есть с достаточным уровнем кислорода. Этот уровень был на острове, на котором находилась лаборатория, благодаря тропическим лесам. Поэтому твоя прогулка по джунглям, хоть и пошла немного не по плану, но тоже относилась к первому этапу. — Эариэль молчала, давая О'Клиффорду продолжить вечер откровений. То, что время еще двигалось вреред, а не замерло вместе с Ханессон, выдавал дым, тянущийся с самокрутки и рассеивающийся по кухне. Об этапах Эариэль знать не могла, но, судя по ее виду, информация ее не удивляла. — После джунглей уже здесь, в столице... — продолжил Дэниел, но замолк, опустив взгляд на тарелку и рассматривая на рыбе чертов розмарин. — Вам проводили диагностику: как уживается вирус внутри и ужился ли вообще. Второй этап заключается в адаптации к нормальным условиям, то есть к тому уровню кислорода, в котором мы все привыкли жить. Например, в столице. Все объекты были выбраны отсюда. Весь второй этап, конечно, должен был происходить в центральной лаборатории, но мы уже выяснили остальные причины, почему ты оказалась на свободе. Как и после первого этапа нам нужна была диагностика, поэтому тебя позже вынудили посещать Иммортал.

— Ты, — подала голос Эариэль. — Ты вынудил.

— Нюансы, — отмахнулся Дэниел. — Поэтому же нам нужен был Шаун Таро.

— Почему ты пришел к нему лично?

— Думал, что личный разговор сработает так же, как и с тобой.

— А Ваниль... Селеста? Почему ее выпустили? — наседала Эариэль. — Постой-ка... Почему вы вообще всех нас выпустили?

— В лаборатории слишком «тепличные» условия. Мы решили попробовать немного... снизить градус. Низина хоть и отвратительное место, но дает отличную возможность проверить вирус в менее достаточном уровне кислорода.

— Я не живу в Низине.

— Но часто там бываешь. Я бы даже сказал, чаще, чем хотелось бы.

По лицу Эариэль было сложно сказать, верит ли она всему, что говорит Дэниел, или нет. Однако не спорила.

— Понятно, — лишь произнесла наконец она, больше не настаивая на продолжении. Ей и так хватало пищи для размышлений, Дэниел же считал, что рассказал ей достаточно.

— А теперь я хочу получить информацию в ответ.

Эариэль улыбнулась ему, но Дэниелу эта улыбка показалась кривой и натянутой. О'Клиффорд предпочел не обращать внимание: не он все это начал. По крайней мере, он предпочел бы другую тему за ужином. Хотя, стоило признаться, что их беседы о бизнесе и наркоторговле ощущались теперь так же обыденно, как сплетни о соседях между супружеской парой.

— Мне кажется, я уже много рассказала тебе.

— И ты правильно заметила, что меня это мало волнует. Не так, как тебя «Инвиво».

— Валяй, — махнула Эариэль, не став спорить.

— Тессея в безопасности?

— Мы обсуждали это, О'Клиффорд. Да и никто не может быть в безопасности в мире, где на тебя в любую минуту может упасть кирпич, — со вздохом произнесла она, разводя руки и рассеивая дым.

— Моя сестра в безопасности от тебя, Ханессон? — тверже спросил Дэниел.

Лицо Эариэль посуровело и она вцепилась в Дэниела взглядом.

— Да, — сухо ответила Ханессон. — Ни я, ни мои люди ее не тронут. Это я могу гарантировать.

— Не надо обижаться. Ты сама нас привела к этому недоверию. И я... Ты не выбросила их, — резко перескочил с темы О'Клиффорд.

Эариэль обернулась, чтобы понять, о чем он говорит.

— Рука не поднялась, — отмахнулась она.

Заметив стоящие на столе цветы, которые он подарил вчера, в Дэниеле проснулось собственническое чувство. До этого момента он никогда этого не испытывал: ему никогда никому не приходилось ничего доказывать, все было само разумеющимся. Кроме — Дэниел перевел взгляд с цветов на сидящую рядом Эариэль — буквально одной девушки, которая не принадлежала ему, но которая почему-то вызывала в нем это доселе неиспытваемое чувство.

Теперь, когда напряжение между ними рассеялось вместе с выкуренной на двоих самокруткой, Дэниел готов был перейти к тому, зачем они, в общем-то, и собрались за столом — к ужину.

— Итак... — протянул О'Клиффорд, опуская взгляд на тарелку. — Какое настроение у тебя сейчас?

— Хорошее, — ответила Ханессон. — Было, — добавила тут же она, — до того, как ты рассказал про груз.

— Я не уверен, что могу это есть...

Эариэль наклонила голову, наблюдая за ним.

— Хочу, чтобы ты понял, каково это. Как ощущается это наше частичное взаимодоверие. — Ханессон привстала, наколола рыбу с его тарелки на свою вилку и засунула кусочек в рот. — Вуаля. Можешь есть. Я бы даже ради твоей смерти не стала бы так долго выбирать рыбу в магазине, потрошить ее, чтобы портить ее каким-нибудь ядом. У этой рыбы сегодня другая цель.

— На Айсленде все девушки такие?

— Какие такие?

— Упрямые, самостоятельные и хитрые.

Ханессон наколола фасоль на вилку и направила ее на Дэниела.

— Я не скажу, иначе ты найдешь себе другую севернянку. — произнесла она и закинула фасоль в рот.

— Правда? Ты так считаешь?

— Нет. Но вообще, да: женская половина Айсленда примерно такая же. Нам приходится становиться... самостоятельными. Мужья, сыновья и братья могут сутками, а иногда и неделями находиться в море. А иногда... и не вернуться вовсе. Миссис Кристиансен почти пищала от радости, когда Алекс заявил, что будет поступать на юридический в столице. Алекс не говорил мне об этом, но я почти уверена, что он это сделал лишь для того, чтобы миссис Кристиансен не пришлось за него волноваться, если бы он выбрал море. Оно и так унесло ее детей... Она бы не пережила утрату единственного внука. — Эариэль замедлилась, жуя фасоль, и хмуро пялилась в тарелку. Может, она все еще переваривала информацию насчет контейнера и «Инвиво», потому что, казалось, что ею же приготовленная аппетитная рыба с фасолью не лезет ей в горло. — Хотя Алекс любит море.

— А ты?

— И я. Папа боялся брать нас с собой, но мы с Алексом были очень настойчивы. Конечно, с возрастом этот запал поугас: переходный возраст, старшие классы... В общем, другие заботы. Нам было не до тусовок на корабле с хмурыми бородатыми мужиками.

— Тебе было страшно?

— На корабле?

— Нет. — Дэниел решился наконец попробовать рыбу. Терять как будто было уже нечего. Да и от нерв его голод ощущался острее обычного. Попробовав кусочек, он уточнил: — Когда отец отсутствовал.

— Постоянно. Больше меня волновалась лишь мама. Тогда она и нашла способ отвлечься самой и отвлечь меня — стала брать меня с собой на работу.

— Но в лабораторию нельзя с детьми.

— Нельзя, — мягко улыбнулась Эариэль. — Это может остаться нашим небольшим секретиком, мистер О'Клиффорд? — Дэниел поднял на нее взгляд и ощутил совсем другого рода голод. — Когда лаборатория Айсленда еще не принадлежала Имморталу, там не так строго следили за этим. Да и мама обладала достаточно высоким авторитетом, а охрана, зная о потере в нашей семье, еще и относилась с некоторой жалостью... Все считали, что дочери с матерью надо отвлечься от горя и проводить больше времени вместе.

— Так вот как ты заинтересовалась химией?

— Неа. Мне было скучно в лаборатории. Ты же знаешь, что опыты — это лишь малая часть работы. В основном, это вонючая теория и возня с вычислениями.

— То ли дело синтезировать наркотики, да? — усмехнулся Дэниел, но на этот раз в голосе не было упрека.

Эариэль не уточнила, какая цель была у приготовленного лосося, но Дэниел стал подозревать, что это завоевать его сердце. Потому что с каждым съеденным кусочком (или деталью жизни Ханессон?) Дэниел забывался.

— Да. — Эариэль снова ему улыбнулась. — Опыты были мне интересны. Поэтому когда мы с Белым синтезировали первый чистый морфин... У меня так дрожали руки... Боги... Дэниел, я была в такой эйфории... Чувствовать в своих руках что-то... новое, запретное, недоступное никому другому. Я была археологом, а в моих руках была драгоценнейшая реликвия. Гребаный чистый морфин. И его получила я. — Эариэль неровно вздохнула. — Я... В тот момент я не думала о деньгах, законах и количестве крови, которую мне еще предстояло пролить.

— И я, — ответил Дэниел.

— Но я ни о чем не жалею.

На этот раз О'Клиффорд только кивнул.

«И я».

— Ты бы нашел себе другую северянку, — вернулась к более легкой теме Эариэль, — но не факт, что ты бы ее заинтересовал: тебе бы пришлось очень постараться, чтобы привлечь ее внимание.

— Как и твое, — усмехнулся Дэниел.

— На Айсленде девушки ищут себе надежного мужчину, рукастого, хозяйственного семьянина. Предпочтение отдается угрюмым морякам с бородой, а не... бизнесменам в дорогих деловых костюмчиках. Если бы я осталась на Айсленде, то рано или поздно вышла бы замуж за Лукаса. — Дэниел поперхнулся рыбой. Косточка? — Сидела бы дома и вела бы хозяйство. Мне же хотелось... экзотики.

— Ты... Хочешь вернуться домой?

— Нет, — уверенно ответила Ханессон.

— Нет?

— Что тебя так удивляет?

— Ты не производишь впечатление той, кому нравится столица.

— На Айсленде можно помереть со скуки. Я люблю родной остров, люблю приезжать на праздники или просто в гости, но жить мне нравится здесь. На Айсленде все знают друг друга, а в большом городе никому нет дела до меня. И там не выживают одиночки, а здесь... Я могу строить карьеру и не выслушивать о том, что пора бы мне найти мужа. Однако... Если на минутку представить, что я доживу до старости, то остаток лет я бы, наверное, предпочла провести на Айсленде: в тишине, спокойствии, одиночестве, на родной земле, на берегу моря.

Произнося последние слова, Эариэль уже с ужасом смотрела в свою тарелку.

— Все нормально? — уточнил Дэниел.

— А?

Она отвлеклась на него, но в глазах еще было беспокойство, что заставило нахмуриться Дэниела.

— Ты смотришь на еду так, словно вспомнила, что и рыбу отравила, а соответственно отравилась сама.

— Нет. Мне кажется, что я пересолила фасоль.

— По-моему, все отлично.

— Да? Ну и славненько, — тихо пробормотала она.

«Какого черта происходит?!». И вот снова он: гнев. Дэниела уже порядком бесило, что Ханессон считала его идиотом, который мог поверить в чушь про пересоленную фасоль. Сколько еще надо ей подыгрывать, чтобы она призналась?

Дэниел поставил на стол рыжую баночку.

Эариэль изогнула брови, взяла и покрутила емкость, разглядывая содержимое.

— Странный ты выбрал десерт... — пробормотала она. — И что это?

— Шипучки.

Эариэль подняла на него взгляд.

— Не припомню, чтобы шипучки выпускали в баночках для рецептурных препаратов.

— Это комплекс, разработанный Имморталом и... еще одной фармацевтической компанией.

— Геффрея?

— Да.

— И от чего эти прелестные таблеточки в баночке с моим именем?

— От ПТСР, Ханессон. — Она тут же отодвинула баночку от себя. — Это проверенный препарат, который уже давно и успешно справляется со своей задачей. Можешь даже посмотреть сама, если не веришь.

— Я не хочу становиться овощем.

— Не станешь. Они не вызывают привыкания. Они, — Дэниел кивнул на баночку между ними, — помогут тебе лучше спать, как минимум.

— Я все равно не буду их принимать.

— Не принимай. — Эариэль все больше насыщалась недоверием. — Я серьезно. — Уверял Дэниел. — Это полностью твой выбор. Я не настаиваю, просто предлагаю вариант решения, раз терапию ты отрицаешь. Я внес твой рецепт в базу данных аптек, так что ты можешь спокойно купить если что, а не искать где-то у кого-то.

Эариэль еще внимательнее посмотрела на него.

— Окей, — произнесла наконец она, но к баночке не притронулась. Дэниел на это и не рассчитывал.

До конца ужина Эариэль не проронила ни слова. Только изредка бросала взгляд на баночку таблеток между ними, словно именно она стала той стеной гудящего напряжения, через которую не проходили слова. Но дело, догадывался Дэниел, было далеко не таблетках.

Он даже не знал, какую тему зацепить, потому что любая — даже безобидная, на его взгляд— казалась неуместной. Однако чем больше продолжалась тишина, тем больше Дэниел жалел о своем решении, хоть и считал, что поступил правильно, и тем больше не понимал, что вообще здесь делает.

Возникшая тишина казалась слишком громкой.

— Эариэль, я... — начал Дэниел, когда их тарелки опустели.

— Помоги мне с посудой, — оборвала его Эариэль, гремя приборами и пустыми тарелками.

Дэниел мысленно поблагодарил ее за это спасение от неловкости, потому что и сам не знал, что именно собирался сказать.

— Чем тебе помочь? — спросил О'Клиффорд, подходя ближе к Эариэль, уже стоявшей у раковины.

Ханессон протянула ему полотенце и указала на верхнюю полку, до которой бы сама дотянулась только на носочках.

— Ставь туда.

И все. Это было всем, что она сказала. Однако, когда Эариэль передавала ему чистую тарелку, Дэниел заметил ее полуулыбку и, похоже, она даже не пыталась ее скрыть. Ее, видно, забавлял тот факт, что глава мировой корпорации стоял в ее доме и вытирал посуду.

— Почему не в посудомойке? — вдруг поинтересовался он.

— Это ручная работа, Дэнни. Засунуть их в машину — кощунство.

Дэниел опустил взгляд на тарелки. Как он этого не заметил? Неожиданный предмет роскоши в ее обычном доме. Еще один намек на то, что Эариэль зарабатывала... больше, чем должна была.

Ханессон, заметив его задумчивый взгляд, решила рассказать:

— Это подарок от Мисс Касано, — произнесла она и пояснила: — когда она еще пыталась завязать дружбу с маковой мафией.

— Почему ты отказалась?

— Она мне не нравится. И Алексу тоже. У нее была своя схема по распространению товара через своих шлюх, и Касано пыталась убедить нас, что так опиум распространится быстрее: клиентов у нее было много, зависимость от чистоты моего товара возникала быстро. Это было... ну... в начале моей, хм, карьеры, и мне надо было сделать опиум доступным — наценка Касано все погубила бы. К тому же, — Эариэль растянулась в улыбке, передавая следующую чистую тарелку, — я знала, что ее шлюхи и так используют мой опиум втайне от нее, чтобы делать клиентов... более спокойными. Сонными, расслабленными, в хорошем настроении — приятные условия для проституток и для клиентов. Потом Касано это вынюхала и жестко наказывала девушек за использование опиума. Обрубила все концы и возненавидела клан Маковой мафии. Однако Касано понравилась концепция такого хитрого заработка: меньше забот — больше денег за счет зависимости и замедления — от употребления опиума время будто замедлялась, клиенты теряли часы, за которые платили. Тогда в ход пошел синтетический наркотик Геффрея — «Пауза». Тогда Геффрей еще был в контакте со многими Семьями, кланами...

— Но не с тобой?

— Я тогда была еще не в почете. Так... Маленькая уличная банда с каким-то там типа-новым наркотиком. Таких, как мы, был еще десяток, от которых быстро избавлялись. Только, — Эариэль скривила губы, — Кристоффер тогда дружил с нами — уже это я считала большим достижением.

— Ты расскажешь, что произошло между вами?

— Не сегодня. — Дэниел кивнул, соглашаясь. Кажется, это было что-то более личным, чем простым конфликтом в бизнесе. — В общем, — продолжила Эариэль, — дон Геффрей сдружился с Касано. Ну и трахались они, походу... Честно, не знаю, я не фанатка подобных сплетен... «Пауза» еще лучше замедляла время — это был главнейший эффект наркотика. Секунда в реальной жизни в голове употребившего могла длится часами. Однако... Сео пошел против всех, и Касано в свою тусовку не позвал. Она осталась без «Паузы», без опиума...Несладко у них сейчас в борделях... Работы полный рот. Впрочем, я до сих пор плачу ее шлюхам за информацию намного больше, чем любой их клиент. Процент, к моему великому сожалению, все равно уходит Касано, и эта сука живет и тратит деньги, даже не подозревая, что немалая часть ее дохода— это мои деньги. Если я захочу — ее бизнес рухнет. А эта блядина смеет что-то мне еще говорить... Особенно, что я сосала за свое место и должна была отсосать Геффрею. — Дэниел приподнял брови и ухмыльнулся. — Да я вообще, — вскипела Эариэль, но быстро взяла себя в руки: — забудь.

— И ты сохранила ее тарелки?

— Они красивые. Розы от Геффрея у меня тоже стоят, — Эариэль махнула в сторону вазы с цветами. Дэниел нахмурился. — Удивительно, я их даже не поливаю и не обрезаю, а они цветут и пахнут. Я понимаю, что они генномодифицированные, но это, кажется, ненормальным...

— Мы их просто выкинем, — серьезно произнес Дэниел.

— Но они красивые...

— Мы их выкинем, — безапелляционно повторил он, и Ханессон кивнула: ей, в общем-то, было плевать на розы. Толку, в отличие от тарелок, от них было ноль. Дэниел подошел к ней вплотную. — Если для тебя это важно, то я подарю тебе любые живые цветы.

Эариэль замерла, будто что-то вспомнила, и резко отстранилась от Дэниела.

— Я не люблю цветы.

О'Клиффорд огляделся вокруг, словно собирал взглядом все растения по ее дому.

— Правда?

Дэниел сделал к ней шаг и убрал волосы набок.

— Ты все еще злишься, не так ли?

В его голосе не было волнения. Только любопытство: насколько ему удалось вывести из себя Ханессон. Потому что та продолжала сохранять свой невозмутимый и холодный вид, который не растапливали даже мимолетные улыбки. Она пыталась говорить «Ну подумаешь, украли целый грузовой контейнер наркотиков... С кем не бывает. Пустяк», но Дэниел в это не верил.

Эариэль вздрогнула от его голоса рядом с собой, но вскоре ее плечи расслабились, и она повернулась к нему.

— И да, и нет.

— И как это понимать?

— Давай я тебе объясню, что происходит. — Эариэль обернулась к нему всем телом и положила руку на его правое плечо. — Представь здесь сидящую маленькую Эариэль. — Дэниел, представив, слабо кивнул. Это было несложно: иногда он ощущал что-то подобное — тяжесть Ханессон на своих плечах. — Эта Эариэль в восторге от тебя. — глаза Ханессон блеснули, отражая восторг той воображаемой Эариэль. — Она считает тебя обаяшкой и прожужжала мне все уши о том, что ты лучший мужчина, что она встречала в своей жизни.

Дэниел почти замурчал.

— Передай, что я тоже в восторге от нее.

— Она знает. Ее все любят. Но вот, — Эариэль положила вторую руку на другое плечо и посмотрела туда, словно действительно смотрела на маленькую Эариэль, — здесь сидит другая Эариэль — злобная и обидчивая сучка. — Дэниел поморщился. — Она устала от тебя и твоей настойчивости. Дэниел О'Клиффорд для нее красный флаг и воплощение всего, что она обычно презирает. Она спит и видит, как он мучительно умирает от ее рук. Ты ее задолбал, О'Клиффорд. — Эариэль убрала руки и посмотрела Дэниелу в глаза. — Что думаешь?

— Думаю, что мне очень нравится правая Эариэль и хотел бы чаще слышать ее. Что еще она обо мне думает?

— Дэнни, у тебя кинк на похвалу, — как диагноз, мягко озвучила Эариэль.

— Похоже на то. Слушай, мы можем как-нибудь избавиться от левой Эариэль? Я начинаю ее побаиваться.

— Не после того, как Иммортал украл целый гребаный контейнер опия. Боюсь, что левая Эариэль успокоится только тогда, когда бросит горсть земли на твой гроб.

Дэниел вздохнул.

— Проблема.

— Да, проблема. Понимаешь, это подружки-неразлучницы. Ты не можешь быть с одной без второй.

— Я понял.

— Славненько.

— А если я... — Дэниел приблизился сильнее и понизил голос. — Могу я умаслить вторую Эариэль, если позволю ей поиздеваться надо мной в постели? Что думаешь?

Эариэль приподняла голову так, что теперь их носы соприкасались. Она смотрела ему в глаза, а угол губ тянулся вверх в хищную ухмылку, словно наружу выходила та самая «злобная сучка Эариэль». Та же «Эариэль» отвечала за тягу к доминированию.

— Ей не нужно разрешение, Дэнни.

— О, охотно верю, — беззвучно усмехнулся Дэниел. — Только вот вряд ли у нее что то получится, если я не подыграю.

О'Клиффорд усадил ее на столешницу, и теперь их глаза находились на одном уровне.

Эариэль заметила его ухмылку и отразила ее.

— Ты чего?

— Придумал кое-что.

— Опять напакостить?

— Да.

— Не-е-ет, — обречено протянула Эариэль. — Ну не-е-ет... Ты и впрямь чертов злой гений.

Дэниел низко рассмеялся.

— Не тебе, Ханессон.

— Расскажешь?

— В свое время.

— А ты не из тех злых гениев, которые рассказывают о своих планах, да?

— Ага. Я из тех, кто сначала их осуществляет.

— Ужасно...

— Так я добился успеха.

Она улыбалась. Он улыбался.

Что-то было не так...

— Ты все-таки что-то подсыпала в рыбу, да?

— Как тебе лосось?

— Слишком вкусный.

— Да, это по папиному рецепту, — с гордостью и восторгом произнесла Эариэль. — Если бы ты сказал противоположное, то вылетел бы нахер из моего дома.

— Так вот какая цель была у рыбы? Тест?

— Считай, что так.

— А если честнее?

— То, возможно, я немного жалею, что совместное утро не задалось...

— В этом ты виновата.

— Ты украл мой опий.

— Мне пришлось отменить несколько встреч.

— Мне пришлось трясти своих людей из-за пропажи.

— Ты убила детектива просто так.

— Я полгода не знала, кто я, в твоей лаборатории.

— Ты накачала меня наркотиками.

— Из-за тебя чуть не посадили моего друга.

— У тебя был чертов розмарин дома.

— А еще я сегодня встречалась с красавчиком-наркодилером.

— Ханессон.

— О'Клиффорд.

И когда Эариэль была так близко к нему, он наконец смог разглядеть в горящих глазах все то, что искал весь вечер. Дэниел еще ни разу не видел такой оттенок ее радужек: темно-бирюзовый. Как морская волна во время шторма. Эариэль была очень зла и крайне возбуждена.

И он тоже был все еще зол и возбужден.

Не рыба была пропитана ядом, это они сами были пропитаны гневом. Капля за каплей.

О'Клиффорд обманулся, когда решил, что весь гнев растворился вином и разговорами. На самом же деле, все накопленное лишь осело глубоко внутри, а теперь этот осадок снова поднялся и распространился по всему телу. Они даже не повышали голос — уж тем более не кричали, — потому что самая острая ярость всегда была тихой. Вот, что означала вся эта тишина. Далеко не спокойствие.

Взгляд оставался внимательным, но уже не ясным: они не смотрели — они ощущали. Возбуждение покалывало кожу, как тот мороз в лесу, будило что-то глубокое и скрытое. И это что-то требовало движения, продолжения, неустанного поиска, пока напускное спокойствие не сотрется полностью, а разум окончательно не помутится и мысли не потеряют четкость. Им обоим надо было выместить уже давно копившуюся злость. Поэтому меньше чем через секунду без каких-либо предложений — да и вообще слов — они уже были без кофт.

Эаэриэль потянулась к его губам, но Дэниел увернулся. Она попробовала еще раз — снова мимо. Ее глаза еще больше потемнели. Воздух так сильно был пропитан обоюдной яростью, что та ощущалась единым целым. Пространство между ними гудело и пульсировало.

О'Клиффорд ухмыльнулся и приблизился к ее лицу сам.

— Раз уж у нас сегодня день нравоучений, — прошептал он ей в губы. — то хочу тебе тоже кое-что доказать. — Эариэль, сдерживая порыкивание, опять потянулась к его лицу, но О'Клиффорд снова увернулся. — Признайся Эариэль, ты тоже без этого не можешь. Тебе нужны мои поцелуи, тебе надо меня целовать. Я хочу, чтобы это сделала ты. Чтобы ты, Эариэль, когда осознаешь, что мы совершили ошибку, то понимала, что ты тоже, сама, ее совершила, чтобы потом не винила только меня.

Ее гнев был как старое вино, которое из года в года накапливало свою горечь и крепнущее с каждым мгновением, когда она не пробовала — не проявляла — его. Эариэль впитывала каждый его взгляд, каждый ход, каждое слово, которое Дэниел сказал и не сказал. Это происходило так тихо и незаметно, что она и сама не заметила, как сильно на него злилась. И все это теперь вырвалось наружу, как из взорвавшейся от газов бочки. В этой блядской тишине. Без предупреждения, как внезапные гости, проявляющиеся в неподходящий момент. Эариэль больше не могла оставаться с «холодной» головой: в одну секунду она прожигала О'Клиффорда взглядом, а в следующую — запустила руки в его волосы и накрыла его рот своим.

Когда Дэниел, не отрываясь от ее губ, подобрался к завязкам на штанах Ханессон, она схватила его за горло.

— Я откушу тебе член, если ты мне хоть что-нибудь порвешь.

— Но тогда тебе придется встать на колени и взять мой член в рот, — с насмешкой низко произнес он и этот почти шепот прошелся по ее позвоночнику.

Эариэль поняла, что оступилась. Потому что Дэниел сделал это. Назло ей. Специально. Гребаный, нахуй, мазохист.

Ткань, что раньше было ее трусиками, полетела в сторону.

Эариэль в отчаянии зарычала.

— Да ладно тебе. — Ханессон стала растегивать его ремень. — Правда откусишь?

— Нет, — процедила она, стягивая его брюки вниз. — Наоборот.

— Наоборот?

— Вообще не прикоснусь к твоему члену, сукин ты сын.

— О, это не проблема. Могу связать руки, чтобы не было соблазна. Да ладно тебе, не обижайся, — промурлыкал он ей на ухо, — они все равно уже были мокрыми.

Эариэль злилась уже хаотично и на все подряд: на Дэниела, на себя, на Алекса, что позволил ей все-таки пожалеть и не закопать О'Клиффорда в лесу, на трусики, на погоду, на Вайнону, что не скинула ей астрологический прогноз, где говорилось бы, что сегодня ожидается полная вакханалия...

О'Клиффорд схватил Эариэль за затылок и впился в губы так грубо, что это мало походило на поцелуй. С тем же успехом он мог дать ей пощечину. Эариэль поэтому и ответила на поцелуй: ей хотелось дать пощечину в ответ.

Когда он оторвался из-за нехватки воздуха, то произнес:

— Ты забыла уточнить.

— Что, черт возьми, я еще забыла уточнить?

— Что злобная сучка Эариэль хоть и хочет меня прикончить, но еще и не против, чтобы я ее трахнул. М? — Его голос сочился обманчивой лаской, от которой Эариэль почти дрожала. Она снова зарычала. Гребаное тело. Гребаные гормоны. Гребаный О'Клиффорд. — Приму это за «да».

Эариэль чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты...

Дэниел ее заткнул. И она заткнулась. Потому что он был прав. Сукин сын.

Ее даже не хватило на то, чтобы возмутиться по поводу очередного секса на кухне. Наоборот: ей хотелось что-нибудь разбить или разорвать, рвать и метать — определенно нетипичное для нее поведение. Эариэль дала ему пощечину. Он дал ей пощечину в ответ. Никого это не отрезвило, а только сильнее распалило. Дэниел стащил ее со столешницы, развернул, раздвинул ноги и, потянув к себе за волосы, грубо и резко в нее вошел по самое, черт бы его побрал, основание. Прелюдия? О, ну О'Клиффорд точно сейчас был не в настроении. Эариэль, в общем-то, тоже.

Однако вместе с ее стонами каждый его толчок, словно выбивал из нее дух. Они оба дали себе разрешение на безрассудство и собирались использовать это по-максимуму. Эариэль терпеть не могла грубости в сексе, но с О'Клиффордом она ею сейчас наслаждалась. Черт, она хотела этого. Дэниел вообще переворачивал все ее принципы верх тормашками. Сколько еще она будет ими пренебрегать из-за О'Клиффорда?

Подняв ногу, Эариэль положила колено на столешницу, и Дэниел тут же ее подхватил, меняя угол, и она сильнее вцепилась в край столешницы.

— Твою мать... — между стонов вырвалось из Ханессон вперемешку со всхлипом.

Ей так хотелось кончить, ее оргазм был так близко, но, кажется, это не входило в планы Дэниела. Гребаный эгоист. Он. Просто. Кончил.

— Блять, — прохрипел Дэниел, отпуская ее волосы и не торопясь вытаскивая член.

Да. Блять. Это было самым правильным, что он мог сказать в этот момент, и наиболее уместным, чем все вежливые и сдержанные фразы, типичные для О'Клиффорда. «Блять» из уст Дэниела было ее маленькой победой.

Эариэль, почти плача от упущенного оргазма, уткнулась лбом в столешницу и пыталась привести дыхание плюс-минус в норму.

— Тебе полегчало? — спросила она, не поднимая головы.

— Нет.

От сурового тона О'Клиффорда по телу Эариэль побежали мурашки.

— Отлично, мне тоже. Есть одно незаконченное дело...

— Но ты же меня не выгоняешь?

— Нет.

Дэниел снова намотал ее волосы и потянул к себе, на что Эариэль поддалась и выгнулась навстречу. О'Клиффорд поцеловал ее в лоб и произнес:

— Значит, наверстаем.

— Отлично. Кажется, мне все-таки надо, чтобы ты подыграл.

Дэниел растянулся в ухмылке.

— Я подумаю над этим.

Эариэль выдохнула.

— Не вынуждай меня повторять сегодняшнее утро... — прошептала она.

— Ты выбираешь неправильную стратегию, Эариэль, — недовольно покачал он головой.

— Я пока неспособна сейчас мыслить более здраво, Дэнни. И в этом виноват ты.

На этот раз О'Клиффорд рассмеялся, и Эариэль снова готова была заплакать, потому что, черт возьми, он кончил, а она — нет. И его бархатистый смех ситуацию никак не улучшал.

Еще со смехом Дэниел прошелся носом за ее ухом и, обжигая дыханием шею, произнес:

— До утра у нас еще есть время.

И снова отстранился.

Господибоже, только дай он ей возможность, Эариэль его уничтожит. Отыграется так, что он, блять, сам будет просить о прощении, пощаде и продолжении. Ради этого Эариэль готова была поставить и принять новое многоточие между ними. Сейчас «точка» ее определенно не устроила бы.

Ясность, настигшая утром их обоих в морозном лесу, бесследно затерялась в снегопаде взбунтовавшихся гормонов.

У Эариэль не было планов на утро, только вот...

Она позволила себе посмотреть в потемневшие фиолетовые глаза. Все внутри нее замерло в предвкушении. И ожидании.

...Какие планы были у О'Клиффорда?

————

1) ответ на вопросы «где прода», «когда продолжение» всегда можно найти в тг- канале, где я регулярно отчитываюсь об успехах. Если вам кажется, что я ничего не делаю — вам кажется.

2) Если Ваттпад окончательно rip, канет в небытие, то, в первую очередь, продолжение будет — вы не поверите — в тг-канале. От себя могу гарантировать, что «Маковый эффект» будет дописан при любых обстоятельствах. Просто Ваттпад в связи с блокировкой теперь под некоторым сомнением...

3) в течение недели я постараюсь выложить небольшую вырезанную сцену о том, как Алекс и Ри вывозили Дэниела в лес, в — ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ — в тг-канале.

Канал я открываю на две недели, чтобы заинтересованные люди смогли забежать в вагон. Можно а) найти по поиску в телеграме «маковая тусовка»; б) если не получается найти или подписаться, то можно написать мне в личку в телеграме @maklissa; в) ссылка есть ЗДЕСЬ в профиле.

Если вас не интересует весь контент, то можно отключить уведомления или бросить канал в архив, но у вас хотя бы будет возможность быть в курсе новостей и не потерять «Маковый эффект» — я даю для этого вам все возможности и инструменты.

Всех чмок в пупок!