Часть седьмая: «На дне»
Их путь по каменистому каньону был долог и однообразен. Ветер не проникал сюда, воздух стоял тяжёлый, словно внутри скал хранилась застывшая тишина.
— Мы разделимся здесь, — развеяла нудную тишину Арси, остановившись у входа в одну из пещер. Её голос был ровным, но взгляд — напряжённым.
Балкхед вместе с Мико направились в один из боковых проходов, скрывшись за поворотом. Алекс ещё успел заметить, как девчонка, не теряя энтузиазма, болтала о чём-то громко, а её напарник лишь хмуро покачал головой и пошёл вперёд.
Алекс, Джек и Арси свернули в другой туннель.
Внутри было прохладнее, чем снаружи. Каменные своды уходили высоко в темноту, иногда из щелей в потолке сыпалась сухая пыль. Джек шагал впереди, стараясь держаться ближе к Арси. Алекс шёл чуть позади.
— Будьте внимательны, — коротко предупредила Арси, когда они вошли в более просторный зал.
Только они успели переступить порог, как взгляд Джека застыл.
В центре зала стояли двое. Старскрим, на коленях, вытянув руки, словно оправдывался. Перед ним возвышался Мегатрон. Его рука была обращена в пушку, и яркое свечение внутри ствола недвусмысленно говорило о готовности выстрелить.
Джек замер, поворачивая голову, и в тот же миг оба десептикона заметили их. Сначала Старскрим, затем Мегатрон.
Красные глаза хищно сузились. Дуло пушки резко повернулось — прямо в сторону Джека.
— Джек! — громко крикнула Арси.
Она рывком схватила его, заслонив собой. Плазменный выстрел ударил в каменную стену, осыпав их небольшими острыми осколками. Арси втянула Джека за выступ скалы, а Алекс успел нырнуть рядом.
— Прячьтесь! — коротко приказала она.
Но Мегатрон не давал передышки. Гулкие шаги, раскаты выстрелов — он шёл к ним, методично уничтожая укрытие. Камни трещали и осыпались, воздух наполнился гарью.
Внезапно Старскрим, улучив момент, рванул к выходу.
— Старскрим! — голос Мегатрона, полный ярости, раскатился по залу. — Ты посмел меня бросить?!
Он развернулся и ударил выстрелами ему вдогонку. Своды задрожали, куски камня рухнули вниз, а пыль густым облаком закрыла обзор.
— Сейчас! — выкрикнула Арси.
Она выскочила и открыла ответный огонь. Несколько её выстрелов попали в руку Мегатрона. Металл вспыхнул, и его собственные залпы ушли вверх, в потолок.
Послышался глухой треск. Земля под ногами дрогнула.
— Обвал! — крикнула Арси.
Пол растрескался, сверху обрушились глыбы. Арси рванула к Джеку и Алексу. Те побежали ей навстречу, но Джек не успевал. Камни падали всё ближе.
Алекс без раздумий толкнул его вперёд. Джек влетел к Арси, она рывком увела его в сторону, укрывая собой. Алекс остался позади, когда тяжёлая плита ударила в пол и отрезала ему путь. Мир содрогнулся и потонул в пыли.
***
Когда гул стих, Алекс с трудом открыл глаза. В горле першило, тело отзывалось тупой, ужасной болью, но двигаться он мог. Он поднялся, стряхивая пыль с куртки.
Вокруг всё было завалено. Тоннели превратились в хаотичные нагромождения камней. Лишь в глубине зала он заметил массивные силуэты — два десептиконских бура.
Алекс подошёл ближе. Машины выглядели целыми, готовыми к работе. Панели управления были тёмными, но стоило коснуться сенсорного экрана в кабине, как тот загорелся мягким светом.
— Ну хоть что-то, — пробормотал он.
Он забрался внутрь. Кабина была огромной, рассчитанной на десептикона, но интерфейс был достаточно простым: датчики, виртуальные индикаторы, сенсорные рукояти. Алекс коснулся панели, и бур ожил, низко заворчав.
Металлическое, устрашающее чудовище медленно продвинулось вперёд, прорезая завал. С каждой секундой проход становился всё шире.
И вдруг на экранах засветился странный сигнал: датчики показывали препятствие впереди. Алекс осторожно развернул бур, и камни осыпались, открывая что-то массивное.
Он заглушил машину и выглянул наружу.
Из завала торчала огромная голова. Красные глаза горели сквозь облака пыли. Остальное тело было полностью зажато скалами.
— Я так понимаю, — голос Мегатрона был хриплым, но в нём по-прежнему звучала сила, — что об оказании помощи поверженному врагу не может быть и речи.
Он выдержал паузу, словно прислушиваясь к тишине пещеры, и добавил:
— Если я прав, то ты можешь использовать этот бур, чтобы покончить со мной. Я гарантирую: более удобного шанса у тебя не будет.
Алекс молчал. Он смотрел прямо в холодные красные оптические сенсоры, и сердце билось чаще, чем хотелось бы. Слова Мегатрона — вызов, проверка и одновременно приманка. И всё же он понимал: пробить грудную броню таким инструментом он не сможет. А бросить десептикона здесь — значило обречь себя и остальных на ещё большую опасность.
Он глубоко вдохнул, сжав руки на сенсорном пульте.
— Убить тебя я и правда не смогу, — тихо произнёс он, и голос его прозвучал сухо, почти безэмоционально. — Но и оставлять тебя тут бессмысленно. Ты всё равно выберешься. А вот Арси, Балкхед, Джек и Мико… — он на мгновение замолчал, стиснув зубы. — Я не знаю, что с ними. И если ты нападёшь на них сразу после того, как освободишься, у них может не остаться шанса.
Красные глаза Мегатрона сузились, будто он всматривался в юношу внимательнее.
— И чего ты хочешь, человек? — медленно спросил он, в голосе прозвучала насмешка.
Алекс выпрямился.
— Сделки. Я помогаю тебе выбраться, а ты не трогаешь нас сегодня и даёшь уйти. Никаких нападений, никаких преследований. Только этот день.
Несколько секунд Мегатрон молчал. Затем угол его рта чуть дрогнул, если это движение и можно было назвать улыбкой.
— Ты смел… или безумен, — глухо произнёс он. — Но что-то подсказывает мне: второе к тебе не относится.
— Я просто хочу, чтобы все остались живы, — спокойно ответил Алекс. — Включая тебя.
Повисла напряжённая пауза. Мегатрон словно взвешивал каждое слово, решая, стоит ли вообще отвечать смертному. Но в конце концов он произнёс:
— Хорошо. Сегодня я не трону вас. Считай, мы заключили сделку.
Алекс коротко кивнул и опустил руки на пульт. Машина загудела, и бур начал рыть в сторону завала, дробя крупные глыбы. Он работал осторожно, постепенно освобождая часть корпуса десептикона. Когда доступ к плечу стал свободнее, Мегатрон напряг мощные механизмы и, с рыком, сбросил остатки камней сам. Обломки грохнулись на пол, и пыль густыми облаками поднялась в воздух.
Алекс убрал машину в сторону, позволяя ему полностью выбраться. В этот момент он ещё раз осознал, насколько колоссальна разница их размеров: кабина бура едва доставала до груди десептикона.
Мегатрон выпрямился, отряхнувшись от обломков, и посмотрел на юношу сверху вниз.
— Ты удивляешь меня, человек, — сказал он тихо, и в этих словах не чувствовалось насмешки. — Но помни: ты играешь в очень опасную игру.
Алекс не ответил. Просто развернул бур и направил его в сторону, где, по его памяти, должны были быть другие ходы пещеры.
***
Некоторое время спустя он выбрался в один из боковых тоннелей. Камни здесь обрушились не полностью, и было видно слабое мерцание — пробивался свет от фонаря Арси. Алекс заглушил машину и вылез из кабины, направившись туда пешком.
Арси стояла чуть впереди, Джек рядом с ней. Оба настороженно обернулись на звук шагов.
— Алекс! — воскликнул Джек, облегчение в голосе прозвучало так громко, что эхо прокатилось по сводам.
Глаза Мегатрона, скрывавшегося в тени тоннеля чуть поодаль, на мгновение прищурились. Имя. Теперь он знал имя юноши.
— Всё в порядке, — сказал Алекс, подходя ближе. Арси внимательно посмотрела на него, словно проверяя, цел ли он, и лишь после этого кивнула.
Они втроём двинулись дальше, осторожно пробираясь сквозь камни
***
Через несколько минут путь вывел их в просторную расщелину. Здесь оказалось ещё теснее и душнее, чем прежде, и сразу стало ясно — Балкхед с Мико где-то поблизости.
И действительно: где-то в стороне, держась за бок и прижимая к себе девочку, стоял Балкхед. Его массивные руки дрожали, когда он пытался удержать громадный камень, грозивший сорваться вниз. Рядом, жалко съёжившись, сидела Мико.
— Балкхед! — Арси рванулась к нему, а Джек с Алексом поспешили следом.
И только тут они заметили: рядом, у подножия камня, стоял Старскрим. Тонкие, угловатые движения, взгляд, полный злости и страха — всё в нём кричало о том, что он оказался здесь не по своей воле.
— Держи! — выкрикнула Арси, помогая Балкхеду. Камень угрожающе заскрежетал, но пока остался на месте.
Старскрим вскинул голову, его лицо исказилось в привычной гримасе презрения. Он собирался что-то сказать, но так и не успел: вся группа сосредоточилась на том, чтобы удержать обрушение.
В этот момент Алекс бросил короткий взгляд назад. На мгновение ему показалось, что из бокового прохода тянется чужая тень — огромная, несоразмерная. Но никто из автоботов этого не заметил: они были заняты своим.
***
Когда им, наконец, удалось стабилизировать положение, и Балкхед вместе с Арси оттащили Мико в безопасное место, Алекс первым предложил путь к выходу.
— Там есть проход, я проверял, — сказал он, указывая в сторону того коридора, где недавно пробивал дорогу буром.
Автоботы согласились, и они двинулись туда же. Алекс шёл впереди, остальные — за ним. И только он один чувствовал, как тяжёлый взгляд из темноты сопровождает его шаги.
Мегатрон держался на расстоянии, не выдавая себя. Но глаза его — красные и холодные, — не отрывались от фигуры юноши. В этом взгляде читался интерес: не хищный, но изучающий. Он молча провожал его, пока Алекс вёл автоботов к выходу.
И, обернувшись в последний раз, юноша увидел лишь мгновение: силуэт, стоящий вдалеке, неподвижный, словно сама скала. А потом Мегатрон растворился в тени пещеры.
***
Несколько дней пролетели тихо, будто сама база хотела замаскировать прошедшие события. Алекс всё так же приходил утром, сидел за своим рабочим столом в мастерсой, но был отстранён. Отстранённый, чужой в рутинном шуме металла и голосов. Он не спорил, не вступал в разговоры. Внутри он возвращался в шахту снова и снова, выстраивая события по кадрам. Каждый жест Мегатрона, каждая тень в его голосе — как уравнение, где неизвестное оставалось слишком большим, чтобы дать ответ.
На вопросы он отвечал сухо:
— Всё прошло. Было опасно. Мы выбрались.
И отводил взгляд.
Оптимус однажды задержал на нём оптику дольше, чем обычно.
— Ты напряжён, Алекс. Требуется помощь?
— Нет, — ответ прозвучал чересчур быстро. — Мне нужно в город. Проверить склад.
Он уехал, оставив за спиной лишь тишину.
Пустыня встречала жарой и гулом двигателя. Асфальт тянулся серой лентой, горизонт растворялся в мареве. Алекс держал руль уверенно, но мысли давно ушли вперёд. Мегатрон казался ему интересной персоной. Необычной.
«В тот день любопытство двигало им. Не жажда уничтожения, не слепая ярость. Любопытство. Его можно направить».
Двигатель заглох резко, будто кто-то перерезал провод. Панель погасла. Тишина хлестнула, как пощёчина. Алекс лишь стиснул зубы.
— Отлично… — выдохнул он, глядя на мёртвые приборы. — ЭМИ. Значит, за мной пришли.
Металлический хлыст чего-то похожего на щупальца свистнул рядом, рванул воздух. Алекс, не теряя секунды, нырнул наружу, рюкзак оказался в руке раньше, чем он успел осознать движение. В груди всё же дрогнуло — не страх, а злое раздражение: его выдёргивают из игры, как пешку с доски.
Саундвейв поднимался перед ним немой громадой. Маска-экран без глаз, без лица. Щупальца сомкнулись на талии юноши, и Алекс оказался втянут внутрь. Тугие ремни обвили тело, металл заскрипел. Сердце билось слишком быстро, но он заставил себя вглядеться в приборы, фиксировать каждую деталь. «Запоминай. Всё запоминай. Если живым не выйдешь — хотя бы уйдёшь с данными».
***
Зал, в котором его оставили, оказался странным местом. Не камера с решётками — скорее пустое помещение, холодное и гулкое, с высокими стенами из металла, покрытыми бледным светом ламп. Сидеть было не на чем. Ни окон, ни дверей, кроме тяжёлой створки, что сомкнулась за спиной Мегатрона.
Алекс опустился на пол. Холод пробрал через ткань джинсов, но он едва замечал это. В ушах всё ещё звучал голос Десептикона, низкий и вибрирующий, будто грохот отдалённого обвала.
Он втянул воздух, пытаясь успокоить дыхание.
«Так. Ты в ловушке. Паника ничего не изменит».
Страх всё равно пробирался внутрь: липкий, неприятный. Но под ним зарождалось другое чувство — злость. На этих тварей, на самого себя, на ситуацию. Злость помогала не сорваться в отчаяние.
Алекс сидел, прислонившись к холодной стене, и ощущал, как время капает, будто вода по трубам. Мысли путались, но постепенно выстраивались в одно: автоботы заметят, что его нет. Обязательно. Рано или поздно они придут за ним. Но «рано» и «поздно» — слишком разные вещи. У Мегатрона хватит времени, чтобы раздавить его из простого каприза.
Он сжал кулаки. Выход нужен сейчас. Иначе спасение может оказаться слишком поздним.
Тяжёлая дверь заскрежетала, и зал снова заполнился тенью. Мегатрон.
— И всё ещё жив, — усмешка в голосе прозвучала как издёвка. — Храбрость или глупость, человек?
Алекс поднялся на ноги. Сердце билось слишком громко, но он заставил себя выговорить слова:
— Я не хочу быть пленником.
— Ах?... — Мегатрон склонил голову, в красных глазах мелькнуло хищное любопытство. — И что ты предлагаешь?
Алекс сглотнул, чувствуя сухость во рту.
— Тебе ведь интересен я, верно? Но автоботы всё равно заметят, что меня нет. Они придут за мной. Даже если ты оставишь меня здесь, долго удерживать не получится. Они усилят охрану, будут начеку, и тогда… Ты больше не сможешь уталить своё любопытство.
Мегатрон молчал, и тишина повисла тяжёлым грузом.
— Но есть другой вариант, — продолжил Алекс, стараясь говорить ровно. — Я буду приходить к вам сам. Не как пленник. Тогда автоботы не заподозрят подвоха, если я ничего не скажу им о десептиконах. И вам не придётся скрывать меня.
Металлические пальцы Мегатрона едва слышно скрипнули.
— Значит, ты сам предлагаешь связать свою судьбу с нами. Без давления.
— Я предлагаю выжить, — резко ответил Алекс. — Это выгодно и тебе, и мне. Я не передаю информацию ни тебе об автоботах, ни им о тебе. Я прихожу сюда, и на этом всё.
На лице Мегатрона появилась усмешка. Тяжёлая, опасная.
— Договор, в котором ты не предлагаешь ничего, кроме самого себя. И всё же… любопытно. — Он наклонился ближе, и Алекс почувствовал жар его дыхания, будто от раскалённой печи. — Хорошо. Пусть будет так. Ты сам откроешь двери между нашими мирами.
Он выпрямился, и зал снова наполнился тенью.
— Но помни, человек, — голос стал низким и угрожающим, — однажды ты окажешься перед выбором. И тогда никакие уговоры не спасут тебя.
Алекс молчал. Он понимал: только что он заключил сделку, которая могла стоить ему всего. Но это был шанс. Его единственный шанс.
***
Вечер накрывал пустыню мягкими, выцветшими красками. Оранжевое небо тянулось над горизонтами, и свет ложился на капот старого внедорожника, когда Алекс снова оказался рядом с машиной. Тень Саундвейва растворилась в портале, словно её и не было, и пространство вернулось к обычной тишине — только ветер скользил по песку.
Алекс машинально провёл ладонью по металлу двери, будто проверяя, всё ли это реально. Сел за руль, завёл двигатель. Гул мотора показался слишком тихим после Немезиды, слишком человеческим. Он ехал обратно без спешки, чувствуя, как усталость сжимает мышцы, а внутри всё ещё клубится остаточный холод страха.
Дом встретил тишиной. Алекс бросил рюкзак на привычное место и, прежде чем снять куртку, вытащил телефон. Экран вспыхнул десятками пропущенных вызовов — все от Оптимуса.
Алекс закрыл глаза, стиснул челюсти. Конечно, автоботы заметили исчезновение. Конечно, Оптимус беспокоился. И всё же… он знал, что не может рассказать правду. Не сейчас.
Он набрал номер. Несколько секунд тишины, а после — знакомый, глубокий голос:
— Алекс.
В этом коротком слове звучало больше, чем вопросы. Забота, тревога, и что-то ещё, от чего стало только тяжелее.
— Телефон сел, — голос Алекса прозвучал ровно, почти без эмоций. — А потом… появились дела… Срочные.
На том конце повисла пауза, и Алекс почти почувствовал, как Оптимус оценивает каждое его слово.
— Я рад, что с тобой всё в порядке, — наконец ответил Прайм. — Впредь, пожалуйста, предупреждай, если соберёшься задержаться.
— Хорошо, — коротко сказал Алекс и отключил звонок.
Экран телефона снова вспыхнул в темноте комнаты. На дисплее — одно имя.
«Оптимус».
Алекс смотрел на него какое-то время, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Этот голос был для него символом спокойствия, тяжести ответственности, но и чего-то надёжного. И именно ему он только что соврал.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу и, не в силах больше смотреть на экран, отложил телефон на стол. Стекло погасло, и вместе с ним будто исчез взгляд Оптимуса, в котором Алекс сам себе казался предателем.
Он допил воду, поставил кружку на край раковины и вернулся в кресло. Сел, откинулся на спинку, прикрыл глаза ладонью. Мысли гудели, сердце всё ещё билось чаще, чем должно.
Немезида. Сделка. Мегатрон.
И — пропущенные вызовы от напарника, который за него переживает.
Он провёл пальцами по вискам, тихо выдохнул.
«В какую же хрень я опять ввязался…»