Часть пятая: «Конвой»
Прошло несколько дней. Ничего интересного не происходило. Утром за Алексом приезжал Оптимус, они ехали на базу. День он проводил либо в мастерской либо на крыше, иногда, когда было скучно или слишком шумно, юноша ездил с Праймом на разведки. Всё было обыденно до сегодняшнего дня.
Утро. На базе царила спокойная, почти рутинная тишина. Алекс сидел у одного из технических пультов, разбирая сложную схему, когда экран вспыхнул входящим сигналом. Рэтчет отозвался, в зал как раз вошли Оптимус и Арси. От панели послышался суровый, знакомый голос, но юноша не обратил на это внимание, продолжив своё занятие.
— Они пытались захватить «Динояд», — серьёзно сказал мужчина через пару минут разговора, который парень пропускал мимо ушей до этого момента.
— Чего-чего? — переспросила Арси.
— Динамическую систему ядерного синтеза – Динояд, — На экране появилось изображение железного ящика, — Это новый образец источника энергии. Я вёз его на испытания.
Алекс нахмурился и поднял взгляд пытаясь увидеть говорящего человека на экране, но его загораживали Прайм с Рэтчетом. Слишком уж этот голос был знаком юноше.
— Это абсурд. Зачем Старскриму возиться с такой примитивной технологией?
— Полагаю, для того чтобы создать страшно примитивное оружие массового уничтожения. Если этот малыш бабахнет, то радиация накроет этот штат и четыре соседних, — объяснил человек на экране.
— Э-э-э... Агент Фоулер сказал про штат, а где именно он находится? — заговорил Раф.
Алекс, державший в руках отвёртку, выронил её и та упала на пол. Дальше он не слушал, погрузившись в мысли. Фоулер? Уильям Фаулер? Неужели этот человек...
Очнулся юноша только тогда, когда услышал своё имя.
— …Алекс? — неверяще произнёс мужчина.
Названный поднял голову. Он наконец увидел человека на экране. На секунду в его взгляде мелькнула растерянность – слабая, почти неуловимая, но тут же подавленная. Он кивнул коротко:
— Дядя.
— Господи… — Фоулер выдохнул. — Я думал, ты…
— Не думай, — спокойно, почти холодно отозвался Алекс. — Всё в порядке.
Оптимус и остальные, кто был в зале, молча обернулись, не вмешиваясь. Лишь Арси коротко взглянула на Алекса.
Фоулер вглядывался в экран, глаза его чуть смягчились.
— Ты… как давно ты здесь?
— Недавно, — Алекс пожал плечами. — Случайность.
— Как... как твой брат? — голос его вдруг стал тише.
Алекс застыл. Глаза его на миг потускнели. Казалось, весь окружающий шум отступил, оставив за спиной только гул воспоминаний.
***
Алексу тогда было одиннадцать.
Эван – семнадцать. Высокий, сильный, с масляными пятнами на ладонях и вечно раскуроченным движком на столе. Механик, как отец. Только душевнее. Теплее. Смеялся, когда Алекс пытался повторить за ним движения ключом, терпеливо поправлял, объяснял. Называл его "малец", тормошил волосы и говорил: "Ты ещё всех нас заткнёшь за пояс, ты только учись, понял?"
Они почти не ссорились. Почти.
Тогда спор вышел из-за ерунды. Алекс случайно уронил какой-то важный прибор, тот разбился. Эван вспылил, выкрикнул что-то резкое – и ушёл. Просто сел в машину и уехал, хлопнув дверью.
А через три часа позвонили из больницы.
Авария. Вылетел на трассе, перевернулся. Умер до приезда скорой.
Алекс тогда не плакал. Он не мог. Всё внутри будто застыло. Он только сидел на полу в коридоре, смотрел в стену и не мог понять, почему всё так внезапно стало пусто.
***
— Он погиб, — сказал Алекс наконец, голос всё такой же ровный. — пятнадцать лет назад. В аварии.
Фоулер застыл, опустив взгляд. С минуту все молчали. Только тихий гул приборов прерывал тяжёлую тишину.
— Мне жаль, Алекс, — сказал он наконец.
Названный лишь кивнул, поднимая отвёртку, которая всё ещё лежала на полу
Экран мигнул. Связь прервалась.
Оптимус стоял в стороне. Не стал ничего говорить, лишь слабо кивнул, глядя на Алекса. Арси отвела взгляд. Бамблби что-то коротко просигналил, будто в знак сочувствия.
Последние слова Фоулера всё ещё звенели в ушах, хотя разговор закончился. Алекс выпрямился, убрав руки с консоли.
Он опустил взгляд. Плечи не дрожали, руки были неподвижны – снаружи ничего не изменилось. Но внутри уже зашевелилось то, чего он не звал. Воспоминания. Лица. Голоса. То, что он пытался вырезать из памяти так давно, и уже успел поверить что избавился от них насовсем.
Он не хотел, чтобы кто-то увидел это. Ни прямых взглядов, ни попыток заговорить, ни неловкого молчания, от которого делается только хуже. Он знал команду – рано или поздно кто-то подойдёт. И неважно, с сочувствием или с вопросами – будет только хуже.
Он молча повернулся от консоли и направился к лифту, встроенному в дальнюю стену зала. Не оборачиваясь. Без слов.
Металлическая кабина мягко приняла его, и через несколько секунд он оказался на крыше.
Там было просторно. Жарко. Ветрено.
Он вышел под небо, раскинувшееся над базой – серо-голубое, сухое, почти безоблачное. Пустыня тянулась далеко, расплавленная в мареве. Здесь наверху воздух был свободнее, но не легче.
Алекс прошёл к самому краю, уселся, свесив ноги, и достал из кармана сигарету. Щёлкнула зажигалка. Дым пошёл вверх, в никуда.
Он не думал. Не анализировал. Не пытался разобраться, почему память снова дала сбой именно сейчас. Почему голос Фоулера стал спусковым крючком. Он просто сидел, позволяя себе ненадолго быть одному.
В ладони перекатывалась маленькая металлическая гайка – привычная тактильная привычка, как оберег. Поковыряться. Ощутить вес. Переключить пальцы, чтобы мозг хоть немного отвлёкся.
Ему нужно было ещё немного тишины. Хоть чуточку времени, пока внутри не стихнет то, что поднялось, скреблось, выло из глубины памяти.
Он не знал, сколько просидел. Может, минуту. Может, час. Но когда пятая по счёту сигарета догорела, а небо не изменилось, он встал и вернулся к лифту.
Время вышло. Пора было возвращаться.
***
Алекс вернулся в главный зал, когда база уже почти опустела. Лифт мягко щёлкнул за его спиной, погас. Остались только Рэтчет и дети – все остальные, включая Арси, уже были на задании. Зал гудел слабым фоном энергии, тревожно ровным, как будто сам воздух чувствовал приближающееся.
— Оптимус отключился! — обеспокоенно сказала Мико.
— Механоиды захватят Динояд. Нам надо что-то придумать! — произнёс Джек.
— Ты имеешь в виду третий этап? — уточнил Раф.
Алекс подошёл ближе.
— Так. Давай, думай. Если механоиды хотят Динояд, то они должны попасть на поезд, — рассуждал Джек.
— А что, если мы попадём туда раньше? Давайте устроим там небольшую драку один на один! — предложила Мико.
— Абсолютно исключено. Как вы собрались остановить террористов? — возразил медик.
— Да, это будет самоубийство, — согласился подросток.
— Ау? Мир на пороге ядерной катастрофы! На кону стоят жизни, — возмутилась девочка.
— Верно, ваши! Вы хотите чтобы я не только отправил вас через мост, но и сделал это на скорости 90 миль в час! Я даже не могу сосчитать всех последствий! Космические перегрузки, переломы конечностей, расплавка металла! — перечислял Рэтчет.
На последней фразе подростки перевели на него непонимающие взгляды.
— Да. Последние вам не грозит, — отведя взгляд, согласился медик.
— И всё равно. Я не могу зафиксировать земной мост на объекте, идущем на такой большой скорости! — продолжил он.
— А что если мы получим точные координаты поезда? — спросил Раф, печатая что-то на ноутбуке, через пару секунд на панели управления появился движущийся кружок с картинкой поезда рядом. Точные координаты поезда в реальном времени.
— Ну... — неуверенно произнёс Рэтчет.
Алекс застыл, чувствуя, как в груди всё сжимается. Его сердце глухо ударило – раз, другой. Невольно он сжал кулаки. И, прежде чем Рэтчет успел что-либо сказать, он выступил вперёд.
— Нет, — тихо, но резко произнёс он.
Все обернулись.
— Вы не пойдёте туда. Ни один. Поняли?
Тишина повисла тяжёлым, душным полотном. Даже Рэтчет смотрел на него с удивлением.
Алекс шагнул ближе, лицо его оставалось спокойным, но глаза… В них что-то темнело – не страх, нет. Слишком глубокое, чтобы назвать.
— Это не игры. Это не приключение. Там настоящие террористы. Убийцы, не щадящие никого. Вы думаете, что сможете их остановить?
— Но если мы ничего не сделаем… — начал Джек, голос стал тише.
— Тогда сделаю я, — коротко бросил Алекс.
Мико открыла было рот, но замолчала.
— Я не солдат, — продолжал он. — Но и вы – дети. И если вас отправят туда, и с вами что-то случится... Подумайте, как ваши близкие отреагируют на это?
Рэтчет внимательно посмотрел на него. Долго. И в его взгляде что-то изменилось – признание, может быть, или уважение.
— Хорошо, — медленно сказал он.
Алекс кивнул.
Через пару минут он был готов. Гул стоял в ушах, дыхание было тяжёлым. Мост активировался – зелёно-голубые круги закрутились в воздухе, осветив его лицо.
Он шагнул в земной мост и исчез.
Через пару мгновений юноша оказался в вагоне.
Почти сразу почувствовал что-то не то – тишина была слишком… пустой. Не такой, как должна быть, когда неподалёку стоят живые люди.
Алекс резко поднял голову – взгляд скользнул по вагону. И замер.
Они были здесь.
Военные. Несколько человек.
Лежали у стен – неподвижные, разбросанные, будто кто-то просто повалил их, как кукол. Ни крови, ни следов борьбы. Но лица... напряжённые, глаза – закатившиеся. Живы? Он быстро подошёл и присел на корточки, проверил пульс у ближайшего. Есть. Медленный, ровный.
Без сознания. Электрический импульс – целенаправленный. Не спонтанный. Их вырубили заранее. Подготовленно.
Он выдохнул, поднялся.
Взгляд упал на автомат, зажатый рукой одного из бойцов. Алекс аккуратно высвободил его, проверил обойму. Боевой. С предохранителем.
Повезло.
Он не стал колебаться.
Проверка. Заряжен. Плечевой ремень – на себя. Автомат лёг в руки привычно – как будто не прошло семи лет с тех пор, как он в последний раз держал в руках нечто подобное.
В голове — тишина, как перед бурей. Всё стало слишком ясно.
Место для укрытия.
Возможный угол обстрела.
Слабые места в конструкции крыши.
Алекс опустился за платформу с Диноядом.
Пальцы привычно сжали рукоять.
Он уже слышал приглушенные звуки на крыше. Скрежет, шаги.
Вырезают люк.
Сейчас.
Металл сдался с глухим визгом. Трёхсекундная пауза – и в проёме показались маски. Тёмно-зелёная броня, винтовки – но Алекс уже был готов.
Он не ждал.
Очередь.
Первого срубило короткой очередью, он даже не успел поднять ствол.
Второй – даже не успел нацелиться, когда его грудь пронзил ряд пуль.
Третий попытался нырнуть назад – поздно, в следующую секунду послышался ряд выстрелов и он упал замертво.
Все трое исчезли из проёма почти одновременно – один с простреленной грудью, другой с пулями в голове, третий с пробитой шеей. Алекс не двигался. Он слышал, как тела глухо падают на крышу – а потом один из них соскальзывает, скребя ботинками, и исчезает за вагоном.
Он выдохнул.
Грудная клетка болела от сдержанного дыхания. Он опустил автомат – только на секунду. Потом проверил капсулу. Всё стабильно. Динояд не пострадал.
Алекс судорожно вздохнул, когда за дверью вагона раздался гул – резкий, тяжёлый, низкий. Он подскочил, выглядывая в проём приоткрытой двери, и в следующую секунду его глаза расширились: в небе удалялся тёмный вертолёт, резко взмывающий вверх. А чуть дальше, прямо по курсу – облако дыма, куски бетона и железа, летящие в стороны, будто сорванные невидимой рукой. Рельсы. Их разнесло.
Алекс выдохнул сквозь стиснутые зубы. Если поезд не остановить, он сойдёт с рельсов. При такой скорости – снесёт всё к чертям, и Динояд, находящийся в вагоне, взорвётся. Это будет не просто взрыв. Это будет ядерная волна. Один штат. Нет – минимум четыре. И всё из-за этого поезда.
Юноша метнулся обратно в вагон. Военные, разбросанные по полу, всё ещё не двигались. Никакой связи. Никого, кто может остановить состав. Только он. Только сейчас.
Не думая, Алекс выскочил наружу, вцепился в боковую лестницу на корпусе вагона. Ветер хлестал по лицу, гудение скоростного движения било по ушам. Он поднялся вверх, хватаясь за выступы, рёбра и болты. Сталь была горячей от солнца и вибрации. Он карабкался по крыше, держась за всё, что попадалось под руки, пригибаясь, чтобы не сорвало ветром. Между вагонами — метровые промежутки. Он перескакивал через них, как по тонкой тропе между пропастями. Винтовка за спиной замедляла движения.
Добравшись до переднего вагона, он добрался до кабины машиниста. Дёрнул за ручку двери – та не поддавалась. Заперта. Чёрт!
Парень рванулся вперёд, по скосу носа кабины, спрыгнув на крышу лобовой части. Внизу – прозрачное стекло, через которое он видел неподвижного машиниста. Угол обзора был мал, но достаточно, чтобы понять: тот тоже без сознания.
Не раздумывая, Алекс дважды ударил по лобовому – стекло лишь пошло густой паутиной. Третий удар – уже тяжёлой винтовкой – и триплекс начал крошиться слоями, липко и противно. Алекс повис на кромке рамы.
В момент, когда юноша схватился за раму в ладони впились зазубренные края оставшегося стекла. Боль пронзила насквозь, тёплая кровь тут же потекла к запястьям. Когда он скатился внутрь, одно из колен соскользнуло по металлическому краю – ободранная ткань и тёплая полоска боли вдоль бедра.
Он рухнул на пол кабины, едва удержался на ногах. Военный лежал сбоку, тяжело дыша, глаза закатились. Алекс оттолкнулся от него и бросился к панели управления.
Запах крови, перегретого металла и масла. Машинист у ног. Алекс быстро огляделся, лихорадочно ища глазами хоть что-то, что остановит поезд. Рычаги, кнопки – не всё он понимал, но кое-что было знакомо. Он вспомнил базовые инструкции, которые когда-то ему показывали при перевозке техники.
Вот. Тормозной рычаг. Он вцепился в него обеими руками и резко дёрнул. Механизм отозвался скрипом, и поезд начал замедляться.
Но слишком слабо.
На экране – остатки скорости. Положение. Расстояние. Он быстро понял: не хватит. Снижение идёт, но не так быстро. Передние вагоны всё равно сойдут с рельсов. Он останется внутри, в кабине. Машинист – без сознания, его не вытащить за секунды. Дверь заблокирована. Выбраться самому… не успеет.
«Вот и всё», — мелькнула мысль в голове.
Паника стиснула горло. Он сидел, всё ещё держась за рычаг, и вдруг понял – не боится. Не так, как ожидал. Боялся – да. Но не сломался. Это было… странно. Спокойствие. Принятие. Он сделал всё, что мог. Если уж конец, то… хоть не впустую.
Он закрыл глаза и выдохнул.
И вдруг – что-то промелькнуло за стеклом.
Тень.
И в следующую секунду – рывок.
С грохотом рядом с поездом пронесся знакомый силуэт – красно-синий грузовик. Прямо на ходу тот начал трансформироваться, металл складывался в части тела, искры сверкали, и вот уже Оптимус – настоящий, живой, огромный – бежал рядом с поездом, напрягая ноги, будто сам сражался с массой и скоростью.
Его рука врезалась в бок кабины – и с громовым скрежетом он начал тормозить, с силой удерживая вагон и замедляя его поступь. Металл визжал, искры сыпались в стороны, рельсы дрожали. Но поезд начал останавливаться. Настоящая остановка. Силой.
Алекс смотрел на это с широко открытыми глазами. Сердце колотилось в горле, всё тело дрожало от напряжения и выброса адреналина.
И когда, спустя несколько секунд, поезд наконец замер, он рухнул на пол кабины, просто откинувшись спиной к панели.
Жив.
Он прикрыл лицо окровавленной ладонью. Жив. Всё.
Сквозь разбитое стекло появилась голова Оптимуса – пару вмятин на броне и еле заметное беспокойство во взгляде.
— Алекс... — голос был тяжёлым, как и дыхание. — Ты в порядке?
— Более-менее, — хрипло отозвался юноша, убирая руку от лица и вытирая кровь с лица рукавом кофты. — Спасибо.
— О чём ты думал когда шёл сюда?
Алекс поднял глаза. Впервые – по-настоящему виновато. Он понимал, что нарушил всё – протоколы, здравый смысл, логику. Он мог погибнуть. Но… другого варианта не было.
— Я не мог ждать, — тихо сказал он. — Если бы я не попытался… ты бы не успел. Погибло бы много гражданских.
Молчание.
Оптимус долго смотрел на него, потом отвёл взгляд.
— Ты мог погибнуть, — твёрдо добавил он после короткой паузы. — Не смей больше так рисковать. Никогда.
Алекс кивнул. Он знал, что снова сделает, если придётся. Но в этот раз он промолчал.
Он просто сидел в помятой кабине, чувствуя, как в воздухе ещё висит запах крови, пыли и победы – хрупкой, но спасительной.
Через пару минут возле состава открылся земной мост. В клубах света и пыли Оптимус аккуратно поднёс Алекса к воронке портала и шагнул с ним внутрь. Юноша бросил последний взгляд на искорёженные рельсы и отвернулся.
***
На базе было тихо. Холодный свет. И, наконец, он позволил себе сесть на ближайший ящик и просто… отдохнуть.
Правда, не долго. Через пару минут Прайм заметил его раны и настоял на том чтобы отвезти Алекса в больницу. Тот отказывался, но в итоге они договорились, что Оптимус отвезёт Алекса домой, а там он уже сам обработает раны.
В конечном итоге в три часа дня Алекс уже был дома и перевязывал раны на ладонях и правом бедре.
Было ещё много времени поэтому юноша позвонил знакомому, который не так давно просил проверить его машину, и сказал чтобы тот около пяти вечера привёз её. Тот согласился.
Алекс устроился на диване, прикрыв глаза всего на несколько минут. Дом был тих, только за окном слышался гул далёкой трассы. Он уже почти провалился в дремоту, когда телефон, брошенный рядом на столик, коротко завибрировал.
Он нехотя потянулся, взглянул на экран – номер незнакомый. Брови едва заметно сдвинулись, но после секундной паузы он всё же ответил:
— Алло.
— Алекс? — голос на другом конце линии был узнаваемым, уверенным. — Это Уильям Фоулер. Надеюсь, не отвлекаю.
Алекс выдохнул, чуть откинувшись на спинку дивана. Никакого удивления – скорее лёгкое подтверждение догадки. Конечно, у такого человека не было проблем достать его номер.
— Слушаю, — коротко ответил он.
— Я хотел бы поговорить с тобой. Лично. Если не возражаешь, могу подъехать к тебе домой.
Алекс на секунду задумался. Отказывать не было смысла.
— Адрес у Вас, наверное, уже есть, — сказал он сухо, но без холодности.
— Разумеется, — в голосе Фоулера мелькнула лёгкая усмешка. — Буду у тебя через полчаса.
Связь оборвалась так же резко, как и началась. Алекс опустил телефон на столик, провёл ладонью по лицу и тихо вздохнул. Похоже, отдых придётся отложить.
***
Алекс стоял на веранде, прислонившись плечом к перилам. Воздух был тёплый и неподвижный, где-то вдали лениво гудели насекомые. Он уже успел привыкнуть к тишине после базы, и оттого звук приближающегося мотора прозвучал особенно резко.
Сначала показалась тёмная машина – неприметная, служебного вида, с ровным ходом. Она свернула на подъездную дорожку и медленно подкатила к дому. Солнце блеснуло на лобовом стекле, заставив Алекса на секунду прищуриться.
Дверца хлопнула. Из машины вышел Уильям Фоулер – привычно собранный, в костюме, который чуть выбивался из сельской обстановки. Он окинул дом внимательным взглядом и поднялся на крыльцо уверенной, но не резкой походкой.
Алекс не двинулся с места. Только выпрямился и посмотрел прямо на подошедшего мужчину.
— Алекс, — поздоровался Фоулер первым, чуть кивнув.
На мгновение между ними повисла пауза: с одной стороны – официальная сдержанность, с другой – спокойное ожидание.
Алекс коротко ответил на приветствие, голос его звучал ровно. Оба остановились у деревянных перил веранды, словно молчаливо решив, что начинать разговор внутри дома не стоит. Ветер тихо раскачивал деревья во дворе.
— Ты не похож на того мальчишку, которого я помню, — пробормотал Фоулер, — Повзрослел. Быстро.
— Пришлось, — ответил Алекс, не глядя на него.
— А твоя мать? Она... с ней всё в порядке?
Алекс на миг замер. Пальцы на перилах сжались.
— Нет, — коротко бросил он.
— Что случилось?
Молчание. Потом Алекс медленно расстегнул молнию на вороте рубашки и сдвинул ткань – открыв тонкий, бледный шрам под левой ключицей.
Фоулер замер.
— Она...
— Это было не сразу, — тихо сказал Алекс, — Через пару дней после смерти Эвана. Она сидела на кухне, готовила что-то, плакала. Я подошёл, просто хотел... — он осёкся, — Она сорвалась.
***
Кухня. Слабый свет. Мать стоит у плиты, трясущимися руками мешает что-то в кастрюле. Рядом – нож, пелена слёз на лице.
— Мам
Алекс подошёл ближе, — Мам, пожалуйста…
И вдруг она обернулась. С глазами, полными безумия и боли.
— Это всё ты… — прорычала она, — Ты! Если бы не ты, он был бы жив! Лучше бы ты… лучше бы ты погиб вместо Эвана!
В её руке блеснул нож.
Алекс не успел отойти. Острый, холодный укол – и тёплая кровь залила майку. Он отшатнулся, боль пронзила грудь. Но она уже замахнулась вновь.
— Хватит! — отец вбежал в комнату, перехватил её руку. Нож упал. Мать закричала, билась, как в истерике. Отец вызывал скорую. Алекс сидел на полу, прижав ладонь к груди, и не чувствовал ни страха, ни гнева – только ледяную пустоту.
Позже мать увезли. В психиатрическую. Его – в больницу. Шов, повязка, неделя боли. Потом остался только шрам.
Отец... он был рядом. Помогал, как мог. Потом женился снова, завёл новую семью. Алекс не мешал. И не держал зла.
***
Фоулер долго молчал. Потом тихо сказал:
— Чёрт… Алекс, я... Прости, что не был рядом.
Алекс застегнул ворот.
— Ты был занят. Я это понимаю.
Они ещё долго стояли на крыльце. Молча. Без объяснений. Без объятий. Просто как два человека, у которых в прошлом осталась общая боль, но они оба научились с ней жить.