Глава 9
Ночь прошла незаметно для Тайлера, который давно не просыпался с таким трудом, как назавтра - когда включили свет.
Соседи начинали собираться на капельницу.
Сам он накануне отключился, не снимая дневной униформы - поэтому мог позволить себе повременить с подъемом, силясь не ронять веки, пока смотрел на товарищей и синеву за окном, где глаз отдыхал от шпинатной краски и желчного освещения.
-Доброе... утро, -пробормотал он наконец.
-Привет, -отозвался Альфред странным голосом, слезая с койки над ним. -Все в порядке?
Восьмой поморщился - он терпеть не мог, когда с ним обращались, как с больным, к тому же собственные товарищи. Десятый в последнее время был просто зациклен на этом.
-Лучше некуда, -процедил он по привычке, проводя рукой по взъерошенным глазам и всматриваясь в остальных.
Маквел уже прошествовал в ванную, Локви застегивал пижаму наверху, отвернувшись к стене, а Мёрфи осторожно просовывал руки в рукава.
Тайлер увидел, что его торс туго перебинтован.
-Позвольте спросить всех присутствующих, -сел Восьмой в кровати, распрямляя затекшие ноги и натягивая гольфы; он заметил, что, кроме Альфреда, никто еще с ним не поздоровался. -С какой балды вы все как в воду опущенные?
Наступило молчание, и Тай уже собрался выругаться более весомо, как Альфред громко сказал:
-Смешной ты, Тайлер!
-Вот как, -сказал тот, нащупывая пол ногами и глядя на его мелькающую от одного угла к другому без видимых причин спину. -Почему?
Альфред резко обернулся, и Восьмой невольно отпрянул - таким отчаянным гневом светились его глаза, в которые он, честно признаться, редко всматривался.
Губы Альфреда были сжаты, а сам он - ужасно бледен, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.
Тайлер мгновенно догадался, что первый его вопрос был сделан нарочито монотонно.
Начинало показываться острие, спрятанное в обыденном снобизме и намеревающееся поддеть его куда более ощутимо.
-Теперь ты догадываешься, что тогда было, -сказал Десятый. -Можешь не делать вид, что не понимаешь, что происходит. Пожалуйста, не изматывай мне нервы... Просто... Просто я буду стараться держаться от вас подальше. К тому же ты и так пропадаешь не знаю где кучу времени.
-Что!? -Сонные глаза Тайлера мгновенно округлились.
Маквел за тоненькой перегородкой ванной со звоном уронил стеклянный стакан.
-Оставь в покое свою вежливость, -добавил сквозь зубы Альфред, берясь за дверную ручку. -Если еще держишь меня за человека - пожалуйста, Тайлер, не доверяй мне.
И он открыл дверь, быстро отвернувшись, но в спину ему ударил голос товарища:
-Но это глупо!
Восьмой в отчаянии было замолк, видя, что Десятый уже на полпути из палаты; однако Альфред все-таки замер на мгновение, которого было достаточно для того, что бы Тай успел сказать уже спокойнее, простительно оглядывая остальных в поисках поддержки:
-Разве вчера мы все не доказали, что можем помочь друг другу? Если то, что было, случилось с какой-то целью, то разве ей не было заставить нас доверять кому-то?
Мёрфи посмотрел на Тайлера одним глазом, скрестив руки на груди; Локви опустил голову, не поворачивая лица.
Восьмой оглядел всю палату и Маквела, который вышел из ванной.
-Я готов признать, что несу чушь, -согласился Тайлер с досады. -Но суть никуда не денется.
-Все не так просто, Восьмой, -глухо сказал Альфред, обращаясь к начинающему оживать коридору снаружи, но и не уходя.
-Но разве все не было случайностью, в конце концов, -устало воскликнул тот. -Разве мы все не хотели, как лучше?
Альфред посмотрел на него и покачал головой с мертвенной улыбкой, от которой у Тайлера защемило в груди.
-Откуда ты знаешь, кто чего хочет? -Возразил он. В его голосе наконец прорвалась самая жестокая боль, которая только может отзываться словами. -Ты меня не знаешь... Ты правда меня не знаешь!
И он хлопнул дверью.
-Почему, -прошептал Тайлер одними губами. -Почему мы не можем жить спокойно?
При этих словах Мёрфи поднял голову, пытливо взглянув на него.
-Потому что это не жизнь, -раздался голос из угла комнаты, и Маквел хмуро скользнул глазами по сторонам. Мёрфи едва заметно помрачнел. -И ты ничего с этим не сделаешь.
Мистер Иллнгтон сидел у себя в кабинете, просматривая папку под номером Восемь, в которую был вклеен новый лист со вчерашними педантичными отчетами о произведенных над ним процедурах.
Все шесть отметок о трансфузиях, и как в этом можно не запутаться!
И каждый раз они приближают катастрофу, роют себе могилу, дожидаясь, пока за ними не закроется крышка - там, где они и представить не могут.
Доктор поставил локоть на раскрытую папку и с хладнокровным лицом подпер подбородок кулаком.
Стейша был по-настоящему недалек, если рассчитывал смотать отсюда удочки без них; он не понимал, что его работа никогда ему не подчинялась.
Вчера ночью Иллингтон уже сделал то, что следовало... Он выказал свою непреклонность Берингви, прекрасно зная, что это не могло не казаться в глазах расчётливого доктора весомым.
Пора была Стейше узнать, что не он один может пользоваться своими полномочиями...
Теперь оставалось только дождаться момента, пока этот балаган не прекратится.
Никогда еще Тайлер не чувствовал так остро, что жизнь проходит мимо него.
Он был не виноват! Он был всего лишь Восьмым номером!
Шагая на капельницу рядом с Маквелом, который, как он догадывался, пристроился рядом будто из некоего опасения за его состояние - словно вот-вот он, Восьмой, должен был рухнуть в обморок, Тай кусал себе губы, прекрасно понимая, что самоистязание бесполезно, как и все, все что бы они не сделали, и абсолютно лишено смысла.
Внутри что-то сжалось.
Он всего лишь подумал о том, насколько одинок перед лицом всех лишений и боли, которые далеко не закончились год назад, в другом мире...
Маквел предательски разбередил ему страшную рану, не зная, что делает.
А ведь они оба чувствовали, что должны держаться вместе.
Почему тогда он не поймет его?
Почему он не хочет вернуться в то время, когда по ночам под жужжание электричества они осмеивали белых комбинезонов, вдесятером, не считая Тимоти, который тогда еще пребывал в четырехместной палате, что сегодня кажется Восьмому такой большой и пустынной?
Когда это стало невозможным?
Тогда, когда над ним, Восьмым, проводили в изоляции от остальных проклятые опыты, о чем он не догадывается, как и о том, что для всех его могли подменить, поместить в его тело бездушное существо, и заставить прозябать в формалине настоящего Тайлера, друга Тринадцатого, Десятого, Одиннадцатого?..
И мальчику, чувствующему полное каких-то неизвестных ему мотиваций создание рядом с собой, захотелось завыть от тоски, как вдруг он вспомнил что-то, что сыграло роль обуха, ударившего прямо по голове.
Салли!
Как стремительно все изменилось, начав катиться к худшей из развязок!
Он сам только что вспомнил, что торопил время.
"Идиот," сказал себе Тайлер без тени жалости. И какой-то голос подхватил в его голове:
"Что ты там ей говорил?"
И что-то уже знакомое с новой силой окатило его горячей волной, когда он проходил то место, где сказал:
-Я вернусь и продолжу, Салли. "Вернусь и продолжу!"
В кабинете заведующего первым корпусом раздался телефонный звонок, и доктор Иллингтон вздрогнул в своей позе сфинкса - столь внезапно прорезало тишину дребезжащий сигнал.
Он взял трубку не сразу. Если кто-нибудь и мог видеть заведующего в эти моменты, то обнаружил, что тот побледнел - какие-то мгновения назад невозмутимой и самоуверенной наружности.
-Мистер Райден? -Проговорил он, убирая локоть с зеленой папки под номером Восемь.
И минуту спустя дверь в кабинет с табличкой: "Доктор С. Берингви" без стука, широкими шагами вошел человек не рыба ни мясо, сказав:
-Прибытие запланировано на двенадцать часов тридцать минут по нашему поясу, сэр. Нам поступил приказ готовить препарат к операции.
-Я вас понял, -уверил его Стейша, глядя на него, не снимая очков, и его губы растянулись в некой закулисной ухмылке.
-Поднимайся, -услышал Маквел наконец и открыл глаза.
Остальные еще спали тут - кроме Тайлера, ведь теперь он посещал кабинет чаще, и, стало быть, задерживался меньше.
-Как ты себя чувствуешь? -Спросила медсестра как обычно, принявшись возиться с капельницей.
-Проблем нет, -заверил ее Маквел устало, пытаясь встать - и поздно осознал, что сделал это не вовремя.
Разгибая спину, девушка не заметила, что он вытянул ноги, и, столкнувшись с мальчиком, не удержала равновесие.
Дзынь!
Маквел поспешно зажмурился, чтобы осколки разбитого резервуара из черного стекла не попали в глаза, и когда, замирая от страха, открыл их то, увидел, что по полу растекалась, сверкая, темно-красная лужа, а белый комбинезон и его белая униформа были покрыты свежими красными брызгами.
И вдруг ему в нос ударил запах.
Та самая сильна железистая вонь, перекрывавшая хлор и кварц, та самая, которой пахла рана на его пальце.
Постой.
Запах крови.
Вот как это называлось. Запах крови.
Мавкел поднял руку, глядя на нее глазами, зрачки в которых превращались в две узкие полосы. Его ноздри задрожали.
Красные пятна текли по ладони, текли и невыносимо пахли.
Он посмотрел на разбитую капельницу, на руку, на пол.
Нет...
Вскочив, не обращая внимания на медсестру, он швырнул на пол еще один сосудик из черного стекла - и пошатнулся, пятясь от кровяной лужи, вытекающей из него и словно разъедающей кафель в темнеющую бездонностью пропасть.
Он посмотрел на свои катетеры.
Нечеловеческий крик разнесся по всему корпусу - до первого этажа, прежде чем Маквел успел зажать себе рот измазанной в крови рукой. Из соседнего здания его услышал Рено, но не Мёрфи, ни Альфред и не Локви, которые спали наркотическим сном.
Тринадцатого не смогли удержать внутри кабинета - Маквел кинулся на пол и исчез, прошмыгнув между захлопнувшимися в последнюю секунду створками.
Тайлера затащили на служебную лестницу, зажав рот и не давая скатиться со ступеней кувырком, пока открывались двери лифта.
Он из последних сил грыз зубами все, что попадалось, и сдавленно выл от боли в деснах.
Створки кабины с лязгом задвинулись за ним, и мальчик испытал тошнотворное ощущение, когда лифт, дрогнув, скользнул вниз, гулко скрежеща по полозьям.
Мальчик только успел заметить, как палец руки в белой перчатке выбрал среди ряда кнопок ту, которая обозначала этаж... под номером ноль.
В том, что Тайлер до сих пор не был в бессознательном состоянии, был лишь один плюс: он мог запомнить дорогу туда, куда его забирали столь внезапно каждый раз.
Однако едва Тайлер успел немного подумать об этом, его сердце снова предательски ухнуло в груди.
Были же причины, по которым раньше он был под парами!
А что, если с ним сделают то, что куда больнее и вообще хуже капельницы?
И так ли он хочет видеть те вещи?
Почему вообще уверен в том, что оттуда можно сбежать?
"Только бы они не забыли про наркоз вовремя", -невольно пронеслось в голове Тайлера, и он почувствовал, что каждый вдох даётся все тяжелее.
Само собой разумеется, что ходить к врачу он не боялся... в том мире, уже давно, но сейчас какое-то жуткое предчувствие вселилось в него.
Лучше бы ему не предвосхищать события, но поздно!
-Куда меня поведут? -Едва не выдавил мальчик, но его рот был зажат вонючей стерильной перчаткой.
В это время лифт снова подвергся встряске, и его выставили за двери.
Тайлер голыми коленками почувствовал, что теперь они под землей.
Он и два комбинезона, отделившихся от ослепительной белизны кабины, оказались в чистом коридоре с выкрашенными в такой же цвет нумерованными дверями - их было около десятка (в голове Тайлера успел промелькнуть рассказ Маквела об изоляторе), но прошли мимо всего их ряда дальше, пока в его конце снова не обнаружился проход.
Как и лифт, эту дверь открыли с помощью пластиковой карты с эмблемой, что красовалась на бейдже каждого белого комбинезона - буквы Т, обрисованной икс-образным контуром песочных часов поверх круглой бляшки.
Тайлер в отчаянии смотрел, как красный луч заполняет щель между створками, и как свет меняется на зеленый, а потом обе отходят от стены. Мальчик ужаснулся, насколько толстой оказалась железная дверь. Сойди она с петель, или замешкайся человек в проеме - и ей ничего не стоило превратить кого-то в лепешку.
Его передернуло, но тяжелые створки уже с жуткой бесшумностью сомкнулись за его спиной.
Здесь было темно, хоть глаз выколи, и ужасно холодно. Тайлер почувствовал, как какой-то ком погрузился в нутро, когда подумал о том, что это конец.
Вот где была могила, где пропадали все и суждено было заживо сгнить ему - но почему?
Неужели он просто перестал быть полезен?
Все эти безумные мысли проносились в его воспаленном мозгу со страшной быстротой, пока не начали с треском и жужжанием вспыхивать квадраты тусклого желтого света, уходящие далеко вперед, туда, где был тупик.
Сердце мальчика пропустило удар.
-Шагай, -сказал комбинезон и легонько подтолкнул его по узкому коридору.
"Боже", подумал мальчик.
Он только сейчас нашёл этот бледный капюшон, и закрытое до переносицы и бровей подобие лица, выхваченные мрачными отсветами подземелья, подходящими под самые настоящие атрибуты палача.
Но уже было слишком поздно, и еле переставляя дрожащие ноги, Восьмой начал пробираться вперед, чувствуя, что двое дышат ему в спину, наступая друг за другом.
Из последних сил мальчик пытался не дать одним лишь безумным мыслям похоронить себя заживо.
Теперь, когда шпинатные декорации осталась далеко позади, все это гораздо более походило на тюрьму из его неискушенного воображения.
Маквел молниеносной тенью несся вниз с седьмого этажа, несчетное количество раз рискуя своей жизнью, которая стоила всем попадающимся навстречу одного шага, и постоянно - скользким пузырьком из черного стекла, горлышко которого тщетно сжимал в зубах, выворачивая челюсти.
Он кубарём скатывался по целым пролетам, из последних сил карабкаясь обратно за своей ношей, волчком вертящейся под ногами в белых тапочках или сломя голову ныряя вниз сквозь перила, чтобы не дать резервуару под номером две тысячи восемьдесят семь сорваться в пропасть и разлететься в дребезги, а его содержимому окрасить белых детей и зеленые стены в ту краску.
С новой силой поднявшийся страх подбрасывал его на месте; когти предательски скользили по свежевымытой кафельной плитке.
Глаза Маквела были налиты кровью.
В какой-то момент кто-то все же наступил на него, и он громко взвизгнул от боли.
Пузырек выскочил изо рта и вылетел на середину лестничного пролета.
-Крыса! -Заорала Мэг, и стремительно дематериализовала готовую наступить ногу, что спасло косточки Маквела от измельчения.
-Быть этого не может! -Раздалось сразу несколько воплей, но не взирая на это, Маквел метнулся к резервуару.
В этот момент Джек-Пиранья поднял его одной рукой, а другой, утыканной клыками, которые редко в последнее время редко смыкались, сжал пузырек.
-Так-так, -сказал он, приблизив Маквела к своему лицу; и собственные человечьи зубы у него во рту обнажились в широченной ухмылке. -Отгребите все! -Заорал он, и Тринадцатый прижал уши к узкому лбу. -Ну, на что уставился? -Долговязый поднял ногу, чтобы дать пинка малышу, который очевидно намеревался отправиться в столовую, чтобы маячить там перед Восьмым и компанией, но, подобно остальным и даже с большим упрямством выразив желание засвидетельствовать то, что в этих стенах впервые пребывал зверек.
Но как раз тогда, когда Джек позволил себе нарушить равновесие, Маквел с легкостью вывернулся из сжимающих его пальцев и вцепился в руку-пасть.
Джек взвыл не своим голосом, так что даже Мэг убежала в перевалку - рассказать всем, что происходит, и резервуар полетел на ступени.
Маквел поймал его на лету, стремительно метнувшись прочь, но упал на спину и, вскакивая, заскользил на пронзительно скрежещущей под когтями плитке.
Раз!
Пасть Пираньи сомкнулась с обоих его боков, медленно вжимая в пол.
Джек был садистом, поэтому Маквел, упорно вгрызаясь в стеклянный пузырек, знал, то еще может найти лазейку за то время, как Пиранья будет растягивать удовольствие раскусить его пополам.
-Играешь в игры, биологический мусор,-прошипел Джек. -Уж я-то знаю, кто ты там в этой плешивой шкуре. Сдохнуть как крыса, Маквел, ну кто тебе позавидует?
-Ты не знаешь, что происходит! -Закричал мальчик с безумными глазами, оттолкнув его ногой в полный рост. -Я не хочу драться с тобой, Джек, ведь мы ничем не отличаемся друг от друга, и ты не понимаешь, как...
-Мерзавец! -Взвыл Пиранья, сжимая окровавленную руку в другой руке и катаясь по опустевшей площадке. -Настоящее животное!
Маквел вздрогнул, отпрянув, и вдруг почувствовал на языке пылающий вкус крови. Дотронувшись до губ свободной рукой, он посмотрел на свои пальцы - они были обагрены.
Всё поплыло перед его глазами. Не жив не мёртв, мальчик поднёс к глазам ёмкость из чёрного стекла, и обнаружил, что та чудом уцелела.
Клацая слипшимися зубами, Тринадцатый попятился назад, едва не оступившись спиной к ступеням.
Он был в крови Джека.
Прошло по крайней мере несколько тысяч лет, прежде чем коридор кончился тупиком, в котором оказалась железная лестница, ведущей в люк на потолке.
Восьмой, у которого стучало в ушах, умоляюще обернулся на сопровождающих.
-Забирайся, -приказали ему, и сердце окончательно упало.
"Будь что будет", подумал Тайлер, хватаясь за ледяные перила. "Просто тебе уже крышка, Восьмой. В любом случае крышка..."
Холодный белый свет ударил в глаза.
Мальчик, прервав бесплотные агонистические самовнушения, заслонил лицо рукой.
Неужели это...
-Эй, смотрите, что бы он не свалился назад! -Раздался голос совсем рядом, и его вытащили наверх и помогли отыскать точку опоры.
Тайлер проморгался и вытаращил глаза.
Место, куда он попал, походило на просторную лабораторию.
Здесь было множество пугающих установок и сенсорные экраны, и все это теснилось вокруг одной большой конструкции в центре помещения.
Две капсулы, в которых запросто уместился бы даже взрослый человек, под откидной рамкой на вертикальных рельсах, и одна из них была открыта.
Должно быть, лицо Тайлера выразило такой ужас, что Стейша, натягивающий белые перчатки, не смог удержаться от ободряющего смеха, словно прочитав мысли мальчика.
-Не бойся, пожалуйста, дорогой мой. Ничего такого с тобой не будет.
-Ч-что... -Начал Тайлер, вытаращив глаза, и Берингви выжидательно приподнял брови. -Зачем меня привели?
-Проверить кое-что относительно твоего здоровья, -доктор надел очки и осмотрел отстранившегося мальчика с головы до ног. -Твой номер?
-Три... нуля восемь, -протянул Тайлер, скрывшись в неудовлетворенной гримасе. Он знал, что на нем это и так написано.
-В последнее время твои дела идут на поправку, насколько я могу судить.
-Вы доктор?
-Обижаешь, сынок.
Тайлер вспыхнул и открыл рот, собираясь спросить, находит ли этот странный врач, фигура которого могла скрываться за мониторингом состояния всех его товарищей, нормальным то, что он, Восьмой, падает в обморок по нескольку раз за день, однако Стейша его опередил.
-А теперь раздевайся, -сказал он, кивнув лаборантам, которые возились с двумя капсулами, одна из которых оставалась открытой.
-Подождите-ка секунду, -воскликнул Тайлер, пятясь к люку, который уже был уже закрыт. -Прежде чем...
-Даже маленькие дети не буянят так, как ты, -заметил Берингви, закатив глаза. -Мне объяснять тебе, что ты ничего не почувствуешь?
-Прежде чем я отключусь, -в первый раз позволяя себе пропустить оскорбление мимо ушей, продолжал Тайлер громче. -Что со мной будет?
-Ты не отключишься, -сказал Стейша. -Живей!
-Чем же вы все там занимались, -повторил Каламинго, скрестив руки на груди совсем как Мёрфи, который еще не вернулся с капельницы, как и вся первая палата, -если тебе даже есть не захотелось?
Тома сидела, нахмурившись, и, откровенно говоря, очень хотела стать невидимой снова.
-Они подрались с бандой Джека, -выдавила она. -На крыше.
-Что? -Сказал Каламинго.
-Тайлер и остальные подрались с бандой Джека на крыше, -произнесла Тома громче, и Рено еле заметно помрачнел. -И Мёрфи не придёт на обед, потому что его сильно избили.
-Кто? -Фыркнул Минго. -Те или другие?
Тома вспыхнула.
Она и без того ощущала себя последней шпионкой.
Мало того, что этот самовлюбленный тип вёл себя так, словно её обязанностью было наушничать ему, так ещё и говорил о ужасных вещах, которые произошли с Мёрфи, с таким видом, что...
-Не паясничай, -сказала Тома резко.
-Ни разу, -покачал Каламинго головой. -Ну а что дальше? Битва затянулась, а белые комбинезоны дожидались, пока ты, увлекшись зрелищем, не вспомнишь про капельницу и не предложишь им проводить тебя.
-Нет, -с подступающем раздражением отрезала девочка, твёрдо решив для себя, что не посвятит его больше ни в одну хоть краем известную ей подробность. -Нам пришлось отсидеть в изоляторе пол-дня.
Каламинго нарочито громко похлопал в ладоши, дождавшись эпилога, и хотел отвесить какую-то остроту, но Рено переспросил:
-Здесь есть... изолятор?
-Ну да, -буркнула Тома, выпивая стакан воды, и прядь упала ей на лицо. -В подвале.
Каламинго нарисовал глазами окружность, выказав тем самым искренность своего потрясения.
-Вы еще увидите, что произошло с Мёрфи, -процедила девочка с прорывающейся болью в голосе. -И сможете понять, что это была не игра.
Рено внимательно посмотрел на нее, и серьезная тревога промелькнула в его взгляде.
-Зачем было подкапываться под Пиранью все это время, -разглагольствовал тем временем Каламинго, вращая столовый ножик между пальцев. -Я даже могу угадать, кто вынес ему мозг, прежде чем...
-Это наша вина, -сказала вдруг Тома, стукнув стаканом о столешницу.
-Прости?
-Это моя вина, и ваша, -повторила она, кусая губы. -Мы видели, что между всеми ними что-то не чисто. Но... признаться честно, разве мы, чуть становилось видно, что кому-то нужно наше участие, не давали понять, что от нас следует держаться подальше? Особенно Мёрфи.
-Не было такого! -Прошипел Каламинго. -Что ты привязалась к этому рыжему снобу, в конце концов? Трясешься над ним не хуже мамочки.
В этот момент Тома встала с места, и Рено посмотрел на Каламинго в ужасе.
-Если ты еще хоть раз, -произнесла Тома изменившимся грудным голосом, -упомянешь мою мать, я сама подерусь с тобой.
-Эй, -выдавил Каламинго, опешив, спустя несколько секунд молчания, на протяжении которых Тома смотрела ему в глаза, дрожа всем телом. -Ты ведь понимаешь, что это просто выражение...
Неизвестно, что бы последовало за этой несчастной полуриторикой, если бы влетевшая в столовую Мэг не завопила:
-Крыса! Там крыса!
Рено зажал уши и стиснул зубы, поскольку вокруг мгновенно поднялся гвалт, несмотря на санитаров.
-Что б тебя, какая же дрянь! -Простонал Каламинго, удерживая свой стакан в руке, пока толпа любопытных продиралась мимо. -И стоит из-за этого орать, верно, Рено? Есть любители раздуть из мухи слона... -Внезапно он осекся и поставил стакан на стол. -Постойте, -сказал Минго. -Здесь же не бывает животных!
-Не моргай и не шевелись, -сказал Стейша после того, как руки и ноги Тайлера, напрягшегося всем телом, надежно зафиксировали, пристегнув за запястья и лодыжки.
Ужас снова охватил мальчика, несмотря на то, что он сам забрался в капсулу и позволил себя обездвижить, едва подумал о том, зачем понадобилось делать все это.
Какой-то инстинкт сказал ему, что боль все-таки остается болью, несмотря на то, что он от нее отвык. Но было поздно.
Над Восьмым опустился купол из мелко перфорированного, чтобы он не задохнулся, стекла, и мальчик услышал, как щелкнули замки.
Сердце колотилось как сумасшедшее, но Тайлера вдруг взяла злость на Стейшу, который стоял напротив, упершись руками в бока и сняв очки с деловым видом.
Он понял - что бы ни случилось, он ни за что не покажет своей слабости. Тем более что выглядит так нелепо.
Поэтому видя, как поднимается и откатывается рамка, загораживающая лицо Стейши, Восьмой подумал о том, что его желание быть сознательным свидетелем событий, происходящих здесь, исполнилось слишком быстро, сделал вдох, зажмурился и уставился перед собой, широко раскрыв глаза.
Капсула начала погружаться в световую полосу, испускаемую рамкой, медленно движущейся по рельсам за стеклом.
Тонкий горизонтальный луч все расширялся, и когда залил широко раскрытые глаза мальчика, Тайлер понял, что ослеп.
Сканер бесшумно двигался вверх-вниз, увеличивая площадь оцифрованной картинки, и наконец череда отрывистых сигналов дала Стейше знать, что операция завершена.
Он посмотрел на вспыхнувший зеленым голографический экран перед собой, потом поверх него - и приказал убрать рамку.
Теперь Берингви собственными глазами принялся разглядывать двух мальчиков за стеклом.
Его зрачки снова стали похожи на зрачки коршуна или шакала, когда Стейша в полной тишине шнырял взглядами от одного тела к другому с циничной щепетильностью, окруженный лаборантами.
Наконец он высунул кончик языка, глядя на первого, который оставался под непрозрачным щитком до того, как Тайлера поместили в соседнюю капсулу.
-Взгляните, -сказал он тихо своему помощнику - молодому человеку с бейджем, где прямо поверх изображения эмблемы с песочными часами было указано, что его имя Грей Нецельс. Стейша указал ему на левую капсулу. -Выглядит забавно, не так ли?
Нецельс перевёл глаза на левого номера Восемь.
Да, клонирующий аппарат, (который Берингви умудрился протащить сюда буквально под собственной полой, в тайне от любого контроля свыше, чей гнет с недавних пор только обострился над Таймлапсисом, пожертвовавшим своей хваленой независимостью), фактически не подвел их.
Сканирование подтвердило полную идентичность двух организмов. То же тщедушное телосложение, те же черты лица - точная копия Тайлера смотрела на мир из-под стекла, распахнув карие глаза.
Но кое-что все таки заставляло отличать мальчика в одной капсуле от его новоиспеченной копии, не взирая на черный икс, которым был мечен оригинал.
Стейша прекрасно знал, что получит человеческий организм со множеством пороков во внутренней работе в попытке скопировать Восьмого - самого ценного и самого ненадежного объекта его научных изысканий, и знал, что именно они и сделают наружность клона идентичной изнеможённым чертам самого Тайлера.
Но теперь даже он был приведен в замешательство.
Программа игнорировала тот факт, что истинный объект по-прежнему выглядел несравнимой ни с чем тенью самого себя...
Клон не сумел передать то, насколько этот мальчик казался стар.
-Мы знали, на что идем, фиксируя организменные процессы в копии, -сказал Нецельс. -Оригинал все-таки терпит непрестанные изменения в иммунной системе и так далее.
-Он не мог измениться так сильно за несколько часов, мой мальчик, -процедил Стейша раздраженно, поправляя очки. -У меня память еще хороша... Наверное, это сбой в аппаратуре.
-Нет, сэр, не может быть, -возразил Нецельс. -Вы лично настраивали параметры под оригинал.
Стейша сделал мрачное лицо и подошел к Тайлеру, который уже мог видеть его, только не слышал, о чем он говорит. Было странным получить возможность изучить бесцеремонно приближенное к себе вытянутое лицо этого человека.
Поэтому мучительный стыд в конце концов сменило инстинктивное любопытство, и мальчик под стеклянным колпаком, все еще не моргая, посмотрел Стейше в глаза.
Непонятно было, как тот это воспринял, потому что изучал печать апатии на этом странном детском лице, пока Тайлер думал про себя: несколько этот тип подлежит возрастной характеристике?
Все, кто не разглядывал доктора Берингви вблизи, на самом деле задавались этим вопросом, настолько поражал энтузиазм этого человека на семидесятом году жизни. Складывалось ощущение, что он назло всем взял и остановил течение времени, все стремясь достигнуть чего-то, пока не станет поздно.
Это поражало в частности коллег Стейши, его же подопытный в итоге просто остался раздражен самодовольством этого лица.
Внезапно на него опустилась глухая ширма. Капсула оказалась закрытой, как соседняя тогда, когда он видел ее со стороны - но, увы, теперь он сам был внутри такой же.
Тайлер из последних сил напряг свое тщедушное тело, в отчаянии пытаясь вырваться из удерживающих запястья креплений толще их самих, и покрылся горячим потом, ожидая смерти.
"Ч-что происходит? Почему? Зачем? Зачем!!?"
Едва лихорадочная истерика овладела им, напрочь забывшим про то, что он уже не маленький мальчик, окончательно - капсулу открыли.
Стейша стоял, глядя на него и расплывчато улыбаясь.
Восьмого действительно трудно было узнать, настолько исказилось его лицо и съежилось тело. Он едва почувствовал, что его затекшие руки и ноги начинают освобождать.
-Что со мной произошло? -Выдавил он одними опухшими губами.
Стейша закатил глаза излюбленным жестом.
-Мы только кое-что проверили, -уверил он снова. -Не больно же было?
Тайлер сжал губы, и Берингви, заметив это, ухмыльнулся.
-Одежду свою ты пока не получишь, -начал он, поворачиваясь к лаборанту и беря из что-то из его рук. -Если замерз, накинь что-нибудь.
Восьмой поймал брошенный ему скомканный зеленый комбинезон, больше похожий на бумажный сверток и волей-неволей начал влезать в него, думая: "А если не замерз?"
Он поразился тому, что тот был почти ему не велик, как и ботинки с высокой голенью, которые принялся зашнуровывать, не без невольного интереса - почти радости, припоминая, как то делается.
Все это заставило Тая вспомнить, что в Таймлапсисе существовал лишь один человек такого же маленького роста - его прежний сосед по палате: Тимоти.
Второй зеленый, которого он знал, и который был гораздо его младше...
-Присядем поговорить, -сказал Стейша, ладонью подвигая его мимо капсулы - туда, где стоял самый обычный стол и два стула напротив друг друга.
Что-то недоброе шевельнулось внутри Тайлера, который не видел подобной мебели со времени Отречения.
С одной стороны, ему захотелось кинуться к этим стульям и прильнуть к шершавой поверхности деревянного кухонного стола, непонятно как здесь оказавшегося, ожидая, пока место напротив не окажется занято тем, кто войдет в дверь, которая виднелась за столом. Такие двери могли быть только в квартирах.
С другой стороны...
''Это должна была быть ловушка,'' сказал себе Восьмой.
Как и все, что было с этим связано... Просто симуляция, готовящая к будущему в качестве элемента огромной стратегии, до которой ни ему, ни его друзьям не должно было быть дела.
Почему же сердце так защемило, когда Стейша смахнул со столешницы пыль, занимая стул со спинкой напротив?
-Садись, -попросил он Тайлера, и тот послушно взобрался на стул с ногами. -Я просто задам тебе пару вопросов.
-Я... понял, -ответил мальчик, глядя на маленький коробок, чернеющий в центре стола.
-Итак, -выдохнул Стейша, бодро разминая суставы сложенных в замок пальцев рук и надевая очки. -Начнем, пожалуй, с того, насколько сильно ты чувствуешь физическое недомогание... в последнее время.
-Иногда.
-Ну нет, мой дорогой, так дело не пойдет, -рассмеялся Стейша неслышно. Тайлер и не заметил, что они остались совсем одни, и обе капсулы в стороне стояли открыты и пусты. -Я, как-никак, врач. Или мне все-таки поговорить с тобой по-детски?
-Я отключаюсь по нескольку раз за день, -процедил мальчик. -Вот и все.
-И это совсем, совсем непредсказуемо?
-Да.
-Уверен? -Сказал Стейша со странной ноткой в голосе. -То есть ты соблюдаешь режим, бережешь себя, и не волнуешься?
-Волноваться? -Переспросил Тайлер, с напрягом посмотрев на него.
Внутри что-то ёкнуло.
-Мм, -утвердительно кивнул Стейша. -Бегать по крышам с остальными, например... Чем вы там еще занимаетесь, а?
Глаза Тайлера округлились, и он не нашелся, что сказать.
-Послушай, -заговорил Беренгви, сняв очки и с выражением крайней усталости на лице потирая переносицу. -Я ведь хочу для тебя одного лишь блага. И для этого мне нужно знать как можно больше подробностей. Если тебе будет проще, представь, что меня нет, но просто расскажи, что тебя тревожит.
-Ч-что? -Проронил мальчик, побледнев.
Когда в последний раз его спрашивали об этом?
И кто!?
-Все до малейшей подробности. Тогда я не стану задавать вопросы и вообще скоро забуду про это. Лично мне ведь это, сам посуди, вот как не сдалось. Только ради того, что бы улучшить условия твоего пребывания здесь.
-И остальных? -Спросил Тайлер внезапно.
-Повтори пожалуйста.
-Условия пребывания всех?
Нацепив очки, Стейша посмотрел на него и наконец сказал медленно:
-О, да, и твоих друзей, конечно. Ну, так мы начнем?
-Да, -сказал Восьмой, чувствуя, как тяжелым свинцом наливается и тяжелеет голова, а сердце с трудом толкает кровоток. -Можно я закрою глаза?
-Даже нужно, -ответил Стейша, и некий огонек промелькнул в его собственных зрачках, похожий на отблеск в глазах зверя, почувствовавшего хорошо знакомый возбуждающий запах, прежде чем мальчик опустил веки. -Я на тебя не смотрю.
Исчезнув с глаз Реннокио и Каламинго, Тома метнулась в толпу, мгновенно образовавшуюся вокруг Мэг, и повисла над ней незримым духом.
-Огромная, и жирная, -кричала та, не уставая повторять подобности новоприбывшим с увлеченной непосредственностью. -Короче, меррзкая. Ужас! Она бросилась прямо на меня.
-Как так вышло? -Выкрикнул кто-то. -Зачем ей было на тебя прыгать?
-Хотела съесть её? -С издевкой раздалось между нескольких голов неприкрыто для ушей упомянутой.
-Исключено, -хихикнули в ответ. -Тогда бы лопнула.
-Дурак, -сказала Мэг, -я что, знаю? И Джек начал избивать ее. Надеюсь, убил. Отвратительная тварь.
Тома рухнула вниз, прямо в толпу.
"Не может быть", пронеслось в ее голове лихорадочно. Невидимое тело начинало дрожать.
"Маквел не мог быть так неосторожен, он не..."
Но Каламинго был прав.
В пределе стального кольца под напряжением никогда не бывало животных.
Что же произошло?
Когда, если никто из первой палаты ещё... не вернулся.
-Где Пиранья!?! -Закричала она на Мэг, схватив ее за рубашку.
Та вскрикнула от неожиданности, но мгновенно приняла воинственный вид.
-Ага, попалась, шпионка! Он только мой, и мой, мой, -процедила она с такой злобой, что, казалось, сейчас ей подавится. -И даже не смей за ним таскаться. Не смей подсматривать за ним, мерзавка! Я ведь все знаю, -повторила она, дрожа. Тома, не имея возможности вставить ни слова, стояла, опешив, глядя, как маленькие глаза Мэг наливались кровью. -Я знаю, что ты подглядываешь за ним постоянно! Хочу тебя разочаровать, -выдавила та, -если ты считаешь себя привлекательной. Никто никогда не будет за тебя заступаться, как он за меня. Я расскажу ему про тебя, и тогда...
-Ты сумасшедшая, -хотела сказать Тома, но в этот момент из глаза Мэг скатилась слеза.
-Зачем мне это делать? -В неподдельном изумлении выдавила Семьсот Пятая. -Зачем ты придумываешь?
-Потому что ты можешь, -выплюнула Мэг, скорчившись, и, растолкала толпу, по которой, как и всегда, принялся рассыпаться гогот за её неприкаянной широкой спиной.
Все быстро разошлись, тем более что вмешались белые комбинезоны, которые бросились догонять Мэг, чтобы выяснить, где и что с ней случилось, и Тома, оставшаяся стоять на пустом месте, вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд.
Обернувшись, она увидела Тайлера.
-О, -сбивчиво начала девочка, поправляя прядь, -это уже ты! Я, я... впрочем...
Восьмой стоял и смотрел на нее пустым взглядом.
-Все... в порядке? -Решила осведомиться она, видя, что к ним подходят Минго и Рено. -Тай?
-Да, -сказал он, и все трое невольно переглянулись.
Этот голос - что-то было в нем не то, к чему все привыкли, хотя Тайлер словно выглядел более бодрым, чем обычно.
-Поноешь, быть может? -Напомнил Каламинго.
Тайлер посмотрел на него с видимым напрягом и, не ответив ничего, отправился на раздачу.
Рено проследил за ним, повернув голову.
Каламинго пожал плечами со скептическим выражением лица и кивнул Томе со словами:
-Почему эта полоумная так орала?
-В этом и дело! -Воскликнула Тома, хватая его за рукав со смертельно бледным лицом. -Макв...
Не успела она произнести это имя, как его обладатель вскочил с земли прямо перед ними, так что все шарахнулись в стороны, а Тома непроизвольно прижалась к Каламинго.
Лицо Несчастливого номера было перекошено до неузнаваемости.
Вытаращенные глаза горели безумным огоньком; мальчик дрожал всем телом и едва держался на ногах, будто не привыкнув держать равновесие.
Серые волосы, всегда отрастающие быстрее, чем у остальных стриженых товарищей, что позволяло ему постоянно убирать их со лба назад, сейчас всклоченные и разметавшиеся, липли к лицу, а с губ капала слюна, потому что еще не затупившимися клыками Маквел сжимал резервуар из черного стекла.
Каламинго покрылся холодным потом, забыв обо всем на свете, несмотря на то, что держал Тому за плечи.
Слюна розовела на кафеле в липких лужицах.
Губы Маквела были в крови.
Рено замер, оглянувшись по сторонам - и правильно сделал.
К ним направлялись белые комбинезоны.
Все трое испытали мучительное сомнение: прикрыть Маквела или дать санитарам сделать свое дело, если тот спятил.
Но Тринадцатый быстро вынул пузырек под номером две тысячи восемьдесят восемь изо рта и поставил на стол рядом с таким видом, словно это был стакан с водой - что мгновенно распознало в нем здравую мысль, как и то, что он кашлянул в скомканную салфетку, прижав её к красному пятну на лице, хотя тело продолжала бить дрожь.
Тома и мальчики посторонились, и Маквела взяли за краешек уха, что бы рассмотреть нумерованный чип.
-Два нуля тринадцать не сканирован, -сказал белый комбинезон, обмениваясь с остальными взглядом из-за краев медицинской маски, натянутой на переносицу. -Почему?
Маквел почувствовал, что схвачен за руки, но думал лишь об одном: как бы ненароком не указать взглядом на резервуар.
-Как ты здесь оказался? -Крикнул на него комбинезон, тряся за плечи, и Маквел уже приготовился выпустить когти, как Рено воскликнул:
-Постойте!
Всё повернули головы в его сторону.
Тома вспомнила, где находится, и отстранилась от Минго.
Покраснев, Рено продолжал:
-Мне кажется, я отвлёк сканера на входе, когда была очередь Тринадцатого.
Наступила тишина. Тома заметила, как Маквел, дотянувшись пальцем до салфетницы, притянул ее к пузырьку, что бы тот оказался спрятан за бумажной пачкой.
Наконец белый комбинезон, очевидно, имея к тому обостренную предрасположенность, заорал на Рено:
-Ты хочешь сесть в изолятор?
Тот втянул голову в плечи, и Тома неожиданно для себя вставила, содрогнувшись:
-Он.. н-не хотел. Это вышло случайно.
-Закрой рот!
Девочка отпрянула.
-У нас и без того хлопот хватает, -продолжал белый комбинезон со злобой, -еще один такой раз - и будут приняты меры.
Он собственноручно пропустил хрящик уха Маквела через сканер и, оттолкнув его, прошел мимо.
Мальчик судорожно перевел дыхание и посмотрел на друзей так, что слова застряли у них в горле.
-Нам нужно бежать отсюда, -прошептал он одними губами, которые, после того, как красное пятно исчезло, оказались мертвецки бедными. -Вы меня поняли?
-Нет, -сказал Каламинго, немного придя в себя после того, как услышал из его уст человеческую речь. -Для начала, когда ты успел...
-Идиот! -Закричал внезапно Тринадцатый, хватая его за воротник рубашки и тряся в такт дрожи всего своего тела с поразительной силой. -Нас убивают, всех нас!
И он вдруг отскочил, словно зверек, бросая по сторонам взгляды исподлобья и стиснув зубами ладонь.
-Что ты... -Проронила беззвучно Тома, чувствуя, как леденит ей сердце от вида безумия; она вспомнила картину на крыше.
-Я разгадал тайну этого места, -сказал Маквел, и сел на пол, прислонившись к ножке стола в пустынном зале, словно силы покинули его. Он сжал виски руками, а губы растянулись в подобии истерической гримасы. -Я...
И тут он вздернул подбородок; к ним направлялся Тайлер, на лице которого не дрогнул ни один мускул при виде товарищей. Он поставил тарелку на стол, под которым сидел Маквел, и принялся за еду.
-Как это понимать, -произнес Каламинго. -А?
Ответом ему было молчание.
-Тайлер, -произнесла Тома сбивчиво, -что-то не так?
Тот не ответил, поднося ложку ко рту, и тогда Семьсот Второй номер, потеряв останки самообладания, со всего размаха отвесил ему пощёчину.
Тома вскрикнула, когда Восьмой упал без единого звука, как опрокинутая заводная кукла, однако Маквел, как хорек шмыгнув из под стола, не дал ему подняться.
-Что вы творите? -Закричала девочка, схватившись за волосы. -Я позову старших!
Маквел не ответил, и отпихнув Каламинго, распахнул рубашку на Восьмом, который слабо пытался отбиваться.
-Это не он, -сказал он и усмехнулся с безумным выражением лица. -Уже не он.
И он залился мелким истерическим смехом, так что всем стали видны обнажившиеся из-за губ острые клыки, вырастающие из десен прямо на глазах.
-Он спятил, -прошептал Каламинго, пятясь назад. -Уходим, быстро!
Он схватил Тому за руку и пнул Рено. Смех Маквела становился все громче и громче, гипнотизируя своими психоделическими переливами, и столбняк спал с Томы лишь тогда, когда Тринадцатый номер резко замолчал, раздвинул челюсти и отвернул лицо Восьмого к полу, готовясь впиться зубами ему в глотку в обличье такого же мальчика, как и его жертва.
-Нет! -Завизжала она, вырвавшись из рук Каламинго.
Рено бросился следом, и неизвестно, что бы произошло, если бы не включилась оглушительная сирена. Тогда Семьсот Первый почувствовал, как лопается его череп, и на мгновение потерял сознание.
Тайлер проронил последнее слово и замолчал, не спеша открывать глаза.
Только мальчик подумал, что все, что от него требовали - смириться с положением, как этот человек заставил его нести чушь про то, как им здесь плохо живется.
Он сам не помнил, что говорил.
Вокруг Восьмого находилось то, ощущение чего все крепче завязывало его нервы в нераспутываемые узлы. Сходил ли он с ума, или это был снова наркотический сон - вокруг были запахи, звуки и что-то еще из того, что дополняло картину прошлой жизни. Все сильнее и сильнее реальность двоилась в его сознании.
О, да! Ему хотелось обнаружить, что Стейша и то, то за пределами этой комнаты с тремя стенами - ложно.
Из-за этого он и вдруг принялся изображать санаторий все более жутким местом для себя.
Наконец Тайлер с усилием открыл глаза и увидел, что его правая рука лежит в ящичке посредине стола.
Как давно у него была возможность кому-то доверять?
Голова мальчика была опутана множеством электродов, сигнал от которых отображался на мониторе позади него, куда смотрел Стейша.
-Я не знаю, что здесь делаю, -сказал он покорным голосом, и по его лицу прошла судорога. -Я не знаю, зачем. Я признался вам, что боюсь того, что со нами происходит то, чего никто не знает, так пожалуйста, доктор, скажите...
Стейша впился глазами в его лицо. Тайлер уже перестал держать себя в руках, поэтому его черты снова болезненно-вызывающе сжались, и он выдавил:
-Скажите, что с нами будет?
В этот момент в ящике что-то лязгнуло - и не успел Тайлер подумать о чем-то, как его рука с быстротой молнии метнулась оттуда раньше, чем мальчик увидел: в каком-то миллиметре от его отдернутых пальцев в глубине коробка сверкнуло лезвие, со стуком врезавшееся в столешницу.
Мальчик, которого бросило сначала в жар, а потом в холод, поднял округлившиеся, высохшие глаза на Стейшу.
Тело его напряглось, еще секунда - и он бы пулей выскочил из-за стола, как обнаружил, что был намертво привязан к стулу, который не двигался ни на миллиметр.
-Что вы делаете? -Вырвался из его груди крик, когда к нему по кивку хладнокровного Стейши приблизились двое лаборантов. -Что вы собираетесь делать?!
Голос мальчика сорвался на визг, саднящий по ушам, и, как не морщились белые комбинезоны, один взгляд доктора Берингви заставил их смириться с этим нелицеприятным побочным эффектом.
Руку Тайлера обнажили до локтя и положили в снова открытый ящичек.
Только на этот раз что-то щелкнуло вокруг его кисти, а потом каждый палец внутри намертво схватили стальные клешни.
Крик превратился в хрип.
В одно мгновение Тайлер понял, что он лишь препарат под номером Восемь.
Он был прикован к этому месту, и если бы Стейша захотел - его бы с легкостью умертвили как мгновенно, так и медленно, посредством пытки.
В одной этой возможности определялся смысл его существования.
Вот с чем он должен был примирить свой отчаянный рассудок.
Маквел был прав.
Доверять так, как там, где он был маленьким мальчиком, огражденным от насилия своим возрастом, именем и беспомощностью - значило прощаться с жизнью.
Все эти факторы теперь превращали его в жертву тех же, кто когда-то стоял на его защите.
И внезапно в глубине души мальчика поднялся такой порыв, от которого, казалось, сердце рвануло из грудной клетки - он посмотрел на Стейшу, вложив в свой взгляд всю ненависть, на которую только был способен.
Тот и бровью не повел.
''Не нужно было быть хорошим актером, чтобы заманить напуганного мальчика сюда'' - вот что читалось в каждой похотливой морщинке его молодцевато желчного лица.
''Никогда.'' Застучало в висках. ''Никогда больше не буду ребёнком.''
Бесплодный поединок, на протяжении которого ноздри Восьмого обагрились от напряжения, а вены на лбу почернели и вздулись, длился недолго.
Стейша кивнул, не отрывая равнодушного взгляда от мальчика, который исходил кровавым потом - и маленькая гильотина со стуком опустилась в закрытом ящичке.
Тогда Тайлер вынул оттуда руку и показал ее Берингви.
Лаборанты мгновенно отпрянули от него, оплетенного проводами, и Стейша медленно встал из-за стола на полусогнутых ногах.
Его лицо осунулось, и за какие-то доли секунды он стал похож на старика, глядя на руку мальчика.
Ладонь была разрезана на две части - и не единой капли крови не капнуло на стол. Верхняя половина вместе с шевелящимися пальцами парила в воздухе; между ней и остальной рукой Тайлера, закрывающей его лицо, была огромная пустота, в которую торжествующе смотрели два детских карих глаза.
Наступила мертвая тишина.
Наконец щель между двумя частями Восьмого начала сужаться, а потом срослась.
Тайлер медленно опустил невредимую руку на стол и вздернул подбородок.
-Не может быть, -проронил Стейша и схватил его прохладную ладонь в свои руки.
Ни шрама, ни царапинки, ни отметины на болезненно-прозрачной коже.
-Не может быть!
-Сэр? -Проронил Нецельс - и Стейша расхохотался.
-Наконец-то! -Крикнул он, размахнувшись и отбросив очки в другой конец своей лаборатории. -Эврика! Эврика! -Доктор смеялся, не останавливаясь, и, очевидно, уже страдал от отдышки, когда смог выговорить: -Я знал, что был прав с самого начала. Конец детским играм, пусть Райден и его шайка получат шиш - все козыри у меня, Нецельс! Я теперь в дамках. Ты, -сказал он Тайлеру, который сжал губы, глядя на доктора, не опуская глаз, и хлопнул мальчика по тщедушному плечу. -Я возьму тебя с собой.
Он отскочил от стола с вновь принявшейся бить ключом молодецкой прытью и начал отдавать распоряжения направо и налево, словно капитан снимающегося с якоря корабля:
-Очистите помещение, Нецельс, уничтожьте все улики, вы меня поняли? Главное - проверьте все параметры портала. О, нет, главное - главное не дайте ему уйти! Я вернусь совсем скоро.
И он пригладил взъершенные волосы, надел очки, которые ему подали, поправил халат и стремительно взлетел вверх по лестнице.
В это время и включилась сирена.