Глава 30
С утра ко мне заглядывает Виктори и приносит целую стопку чистых листов, несколько простых карандашей и точилку – как я и просила. С улыбкой я благодарю атланту, а та лишь отмахивается, оправдываясь тем, что это для неё мелочи. Спустя несколько минут разговора за чашечкой чая, который я любезно предложила гостье, та будто бы невзначай замечает:
- Фреир хотел заглянуть к тебе сегодня, - Виктори широко улыбается и заговорщицки подмигивает. – Ты ему понравишься, точно знаю.
Я возмущенно восклицаю:
- Виктори!
Девушка лишь заливается звонким смехом в ответ, прикрывая рот рукой, а на её щеках появляются маленькие ямочки, которые делают её ещё милее и моложе.
- Уверена, вы поладите. Ты, и Фреир – вы очень похожи: оба немного замкнутые, спокойные и не очень жалуете несчастного Джеймса.
Что правда, то правда.
- Если твой брат хоть наполовину такой же прекрасный человек, как и ты, то я сочту за честь называть его своим другом.
Это, вероятно, самый длинный и искренний комплимент, который я произносила в своей жизни.
- Спасибо, - атланта широко улыбнулась и сжала мою руку в своих небольших, почти что детских ладошках. В её глазах я прочитала всю ту благодарность, что девушка старалась вложить в одно-единственное слово. Я знала, как это было важно для неё и по многочисленным восторженным рассказам понимала, насколько она обожает старшего брата и восхищается им. Сегодня у меня есть шанс узнать ещё одного брата Виктори, которого она едва ли не боготворит – девушка часто вспоминает о Фреире с легкой насмешкой над его любовью к наукам, но это не мешает ей в красках восторгаться его неисчерпаемыми знаниями. Судя по рассказам подруги, вся её большая семья уважает Фреира за ум и трудолюбие.
Мне же только предстоит узнать таинственного мальчика-ученого.
***
Фреир приходит ровно в шесть. Об этом мне сообщает прерывистый звонок в дверь. Сначала я подскакиваю с кресла, где до этого мирно рисовала и секунду-вторую топчусь на месте в нерешительности. Что, если я не должна видеть Фреира? Что, если он не оправдает моих надежд? Посмеется надо мной? Оскорбит? Да что за бредни мне лезут в голову! Это же брат Виктори, про которого подруга успела мне рассказать столько хорошего, что подобных мыслей не должно возникать вовсе.
Когда я, собравшись с духом, одним махом распахиваю дверь, мои руки подрагивают от волнения. Внутри меня будто натянули тонкую струну, что мелко вибрирует, заставляя моё сердце биться чаще в трепетном ожидании.
Гость с первых минут разрушает все мои ожидания. На пороге стоит высокий парень среднего телосложения, ближе к худощавому, с серебристо-белыми волосами, напоминающими жидкий лунный свет, и немного робко улыбается. Его серебристые глаза с небольшими крапинками с интересом разглядывают меня из-под очков с круглой оправой, сползающих с худого носа. Я растеряно разглядываю атланта: он совсем не похож на своего соблазнительного и уверенного брата, с которым я познакомилась в клубе. К тому же, Фреир вовсе не азиатской внешности, как Виктори и Кэлиас – у него светлая кожа, вытянутое лицо и обыкновенные широкие глаза, как у всех европейцев. Разница – внешняя и внутренняя - настолько разительная, что я не могу прийти в себя ещё около минуты, ошеломленно хлопая глазами, пока гость смущенным покашливанием не приводит меня в себя. Я запоздало пытаюсь изобразить на лице гостеприимную улыбку и слишком резким, неловким жестом приглашаю гостя в дом.
Что ж, моя теория о схожем буйном нраве всех Коулов провалилась с треском.
Фреир разувается, попутно зацепляя тумбу и едва не опрокидывает вазу, стоящую на ней. Я подбегаю и успеваю словить хрупкую вещь буквально за мгновение до того, как она успела бы встретиться с полом.
- Извини, - поспешно бормочет атлант, поправляя очки. – Я не нарочно.
Отмахиваюсь от его извинений, пока внутри зреет мысль, которая приятно греет моё сердце (и самолюбие в придачу): неужели во всём мире существует хотя бы один человек неуклюжий в той же мере, что и я?
Я в гостиной первая занимаю своё место на кресле поодаль от того, на которое опускается Фреир, с интересом оглядывая мою скромную обитель. Едва успеваю спрятать листы с новыми карандашными набросками - атлант всё же их замечает, но не подает виду. Вместо этого он неловко ёрзает в кресле, а затем предпринимает попытки завязать невинный разговор:
- Я...э-э-э, Фреир, брат Виктори, как ты, наверное, уже знаешь, - его взгляд слишком извиняющийся, как будто само его присутствие здесь меня оскорбляет. Только в отличие от предположения Фреира, меня забавляет его несмелый тон и явная неуклюжесть – атлант успел перецепиться через собственную обувь по пути в гостиную.
- Знаю, - отвечаю я и вместо того, чтобы облегчить задачу, продолжив разговор, жду, что же мой собеседник скажет дальше.
- Виктори говорила, что тебя зовут Сьюзан...
Я приподнимаю брови, как бы приглашая его продолжить фразу, а атлант поправляет свои очки.
- Ты та самая девушка, про которую день и ночь рассказывает Виктори, верно? – последние слова звучат немного натянуто, но Фреир поднимает уголки губ в дружелюбной улыбке. И жесты, и интонация выдают в атланте смущение, что меня удивляет. Если бы было кого смущаться – перед ним сидит всего-навсего человеческая девочка с серебристыми линзами, пытаясь изобразить из себя настоящую атланту.
Фреир настолько контрастирует с остальными знакомыми членами семьи, что мне становится не по себе. С говорливой юркой Виктори, которую можно смело отправлять на чемпионаты по коммуникабельности, и обольстительным безрассудным старшим братом, от которого за километр слышен запах постоянной опасности и крепких сигарет. Он как будто пришелец из другой Вселенной, по нелепой случайности получивший фамилию бесстрашной семейки Коулов. Атлант выделяется с этой семьи не только нравом, но и внешностью – откуда в азиатской семье европейский мальчик. Правда, Виктори выражается про своего братца с такой любовью и сестринской преданностью, что его причастность к Коулам вызывает очень много вопросов и не дает ни единого ответа. Скорее всего, он сирота, принятый под заботливое теплое крылышко мамы Коулов, и настолько вписавшийся в буйную разношерстную семью, что те теперь не допускают даже мысли о том, что Фреир не их кровный брат.
Фреир расценивает мои бегающие глаза, и ошеломленное выражение лица по-своему и начинает быстро объясняться:
- Виктори постоянно всем рассказывает, какая у неё замечательная новая подруга появилась. Не удивлюсь, если она скоро нарисует плакат с твоим именем и портретом и повесит над входом в дом.
Я наконец овладела своими эмоциями и, стараясь разрядить обстановку, немного нервно улыбнулась на попытку Фреира пошутить. Если присмотреться и отбросить все предрассудки по поводу родни моей подруги, то Фреир очень даже неплохой парень – не первый красавец, но симпатичный, не самый коммуникабельный, неуклюжий и слишком спокойный в сравнении с гиперактивной сестрой – будто бы моё зеркальное отражение в лице противоположного пола! После таких рассуждений я даже прониклась симпатией к нему – я прекрасно понимала, как атлант себя чувствует.
- Виктори и мне много про тебя говорила.
- Правда? – искренне удивился атлант, его глаза сверкнули плохо скрытой радостью - и тут же смутился своего восклицания. Он отвернулся от меня, нервно потирая шею.
Тут уже я не могу сдержать смех. Фреир удивленно смотрит на меня, пытаясь угадать, что в его словах вызвало такую мою реакцию.
- Виктори тарахтела о тебе без умолку последнюю неделю. Не переживай, твои постыдные детские истории она мне не выдала, - я задорно подмигнула гостю в надежде, что он оценит шутку. И мои ожидания оправдались.
- О, неужели? Слава всем богам, – оживляется атлант, а я с напускной серьёзностью киваю. Наконец Фреир выдыхает с облегчением и перестает выглядеть смущенным или виноватым – он заметно расслабляется, чувствуя, что в моем обществе его не ждут насмешки или неприязнь, которых атлант опасался с того самого момента, как переступил порог моего дома. Плечи юноши опускаются, пальцы перестают нервно барабанить по подлокотникам кресла, а взгляд не бегает по комнате, а сосредотачивается на мне. Я больше чувствую на подсознательном уровне, чем замечаю, что Фреир внимательно изучает мои черты, будто бы отпечатывая в уме мой портрет, и готовится ловить каждое слово.
- Моя сестра говорит, что ты хорошая – ты очень нравишься Виктори. А ещё, что мы с тобой очень похожи характерами. И ты любишь книги, как и я. И много рисуешь.
Я усмехаюсь инстинктивно тянусь к спрятанным сзади меня эскизам. Мне не хочется напрягаться и ждать подвоха от Фреира, наоборот, он с первых минут разговора внушает мне доверие и отчетливое спокойствие, ниточки которого тянутся от атланта и опутывают меня с головой. Я не хочу сопротивляться, потому что Фреир в своём растянутом свитере и широких очках, с легкой улыбкой, блуждающей на его губах, кажется своим, домашним. Едва ли не впервые за всё время пребывания в атлантском городе, я точно знаю, что меня не просто слушают, а действительно слышат. Перебираю пальцами листы своего маленького альбома и киваю на них:
- По крайней мере, карандаш я предпочитаю книгам.
Фреир опускает взгляд на мои руки, сжимающие блокнот в темно-синей потертой обложке, и произносит без задней мысли:
- Легче сформировать собственные мысли в рисунке, чем слушать чужие?
- Да, - с нескрываемым изумлением выпаливаю я, пока пальцы отбивают затейливую дробь на старой обложке. Фреир будто бы заглянул в мои мысли – так четко и ясно ещё никто не мог объяснить того, зачем я рисую. Да и я сама наверняка никогда бы не выразила словами причину своей необъятной любви к карандашам, краскам и холстам.
- Можно взглянуть? – вопрос ненавязчивый, скорее, как несмелое предложение, чем настойчивая просьба. После общения с Джеймсом мне непривычно слышать чьи-то участливые, застенчивые просьбы вместо сарказма и приказов, но это только располагает гостя ещё больше ко мне. Я киваю, с необъяснимой легкостью достаю эскизы и протягиваю их атланту. Мне не нужно скрывать свои мысли на бумаге или бояться, что над моими рисунками будут насмехаться – я точно знаю, что Фреир поймет всё без слов, легко прочитает меня среди хитросплетения широких, резких и плавных линий. Атлант принимает из моих рук бумагу так бережно, как будто держит самую ценную мире вещь – он прекрасно осознает, что держит в ладонях мою хрупкую душу, написанную грифелем на шершавом листе бумаги, трепетно вплетенную в каждый миллиметр рисунка. Фреир рассматривает мои эскизы с неподдельным интересом и участием, осторожно проводит тонкими пальцами по бумаге, словно пытаясь коснуться моих мыслей, что воплощены в быстрых набросках. Я напряженно вглядываюсь в его лицо, пытаюсь понять, о чем атлант думает, когда рассматривает мои эскизы. Больше всего на свете я сейчас боюсь, что мою душу, которую я так смело передала в чужие руки, испортят нелестными комментариями о пропорциях, перспективе и прочих аспектах рисования, так и не разглядев посыл, искренние переживания, которые я вместо того, чтобы облекать в слова, передала с помощью серого грифеля.
- Это... прекрасно, - наконец выдыхает Фреир и бережно возвращает мои рисунки, на долю секунды касаясь своими холодными пальцами моих. – Порой сложно поверить в то волшебство на бумаге, которое можно создать с помощью умелых рук и обыкновенного карандаша. Этому...этому можно научиться?
Я улыбаюсь его детской искренней наивности и мысленно подмечаю, что изящные пальцы, которые Фреир так старается спрятать, сжимая ладони в кулаки на коленях, подходят больше талантливому пианисту, чем ученому.
- Конечно. Просто нужно постоянно трудиться с любовью к своему делу.
- А ты... сможешь научить меня нескольким приемам художников? – заинтересованно спрашивает Фреир. Его очки снова сползли почти на самый кончик носа, из-за чего он выглядит немного странно – будто чудаковатый профессор. И одновременно привлекательно.
- Да, да! - восклицаю я под приливом эмоций, но тут же смущенно замолкаю и продолжаю уже тише: - Это намного проще, чем ты думаешь.
- Проще, чем знакомиться с девушками? – пытается пошутить атлант. В уголках его лучистых глаз собираются крошечные морщинки, когда Фреир улыбается, что делает его ещё мягче и милее.
Фыркаю и тут же скрываю широкую улыбку в ладонях – смущение гостя передается и мне, хотя разговаривать с ним очень легко и приятно.
- Определенно да.
Фреир, в отличие от всех атлантов, встреченных мной ранее, настоящий. Не грубый, не самоуверенный, не корыстный, не эгоистичный, не жесткий. Фреир старается быть самим собой, даже если это означает, что он постоянно смущается, слишком неуклюжий, нескладный и не умеет заводить разговор. Он искренний, и именно это качество создает тонкую, но крепкую нить доверия, что натягивается между нами, вибрируя от каждого слова, вдоха или легкого движения.
Я словила себя на мысли о том, что Фреир, как оказалось, вовсе не похож на Виктори – та являет собой настоящий ураганом эмоций и источником неиссякаемой энергии. Каждое событие вызывает у неё бурную реакцию, которую она не в силах сдержать, потому что это как раз-таки проявление её неспокойного нрава.
Фреир же спокойный, задумчивый, терпеливый и немного стеснительный. Полная противоположность сестре. И Джеймсу - жестокому, замкнутому, полному осознания своей разрушительной силы и чувства собственного превосходства, рядом с которым я всегда подсознательно ощущала, что должна подчиняться. Рядом с Фреиром я чувствовала себя равной. Я бы отдала всё на свете, чтобы он, даже узнав истину о моём человеческом происхождении, не отвернулся от меня. Мне нужен спокойный и рассудительный друг, в обществе которого я смогла бы отдохнуть от энергичности Виктори и властности Джеймса – такая себе тихая и надежная гавань, которую даже в самый неспокойный час не потревожит ни один губительны й шторм неконтролируемых эмоций.
Я стояла спиной к Фреиру и заваривала чай на кухне, когда мне внезапно пришла в голову мысль, что уже давно тревожит моё сознание:
- Виктори единственная твоя сестра?
Подруга однажды вскользь упоминала, что у неё большая семья, так что мне стало интересно: есть ли кто-то ещё, кроме самой Виктори, Кэлиаса и Фреира, сидящего напротив меня?
- Нет, есть ещё Оливия и Сайман – самые несносные близнецы в целом свете, - Фреир замолкает, тепло усмехаясь – ему на ум приходят светлые воспоминания - а я ставлю перед атлантом чашку ароматного чая с мятой и пододвигаю тарелку с печеньем.
- Кроме этих маленьких проказников и Виктори у меня есть ещё один брат – Кэлиас. Скрытный, редко появляется дома, и мы с ним почти не общаемся. Не складываются отношения, и всё тут, - юноша неловко морщится и ёрзает на стуле. Его тонкие пальцы обхватывают горячую чашку и Фреир хмурится, задумавшись. Я подвигаю к себе ещё одну порцию душистого напитка и делаю глоток – чай в мгновение обжигает язык, так что я кривлюсь и отставляю его в сторону.
- Видимо, это ваша семейная черта.
Фреир горько улыбается и бормочет с набитым ртом:
- Тогда я явно не с этой семейки.
- Что плохого в том, чтобы немного...отличаться от остальных? – я кручу в руках печенье, пристально рассматривая крапинки в глазах атланта. Издалека причудливый узор его радужки чем-то напоминает циферблат часов.
- Оливия часто дразнит меня книжным червем, и вместе с Сайманом постоянно устаивает мелкие проделки, дабы подшутить надо мной или Виктори, - атлант усмехается и потирает переносицу. – Только Кэлиаса они боятся трогать – он выглядит угрожающе даже к те моменты, когда улыбается. Близнецам всего по восемь лет, но они настоящие дьяволята! – восклицает Фреир.
Он качает головой:
- Понятия не имею, как мама с ними справляется.
Я вспоминаю непоседливую Амиту, утихомирить которую тоже стоило немалых усилий – маленький темноволосый ураган слушался только отца и бабушку Идонею – и никого больше.
Фреир загадочно усмехается, пряча улыбку за чашкой, и бормочет:
- Виктори, знаешь ли, тоже не всегда милая девочка.
Я нервно тру переносицу, вспоминая о недавнем походе в клуб, когда мы с Виктори знатно напились, после чего нам обеим хорошенько влетело от разъяренного Джеймса.
- О, поверь, я успела убедиться в этом на собственном опыте.
Брови Фреира изгибаются в немом вопросе, который он, однако не смешит задавать, давая мне возможность умолчать о нашем с Виктори "приключении". Я мысленно благодарю атланта за понимание и стремительно перевожу разговор в иное русло, задавая самый очевидный из вопросов:
- Так ты ученый?
Юноша напротив меня не торопится отвечать, подбирая наиболее верный ответ. Его светлые волосы отливают жидким серебром в свете одинокой простенькой лампы под потолком, а глаза бегают по затейливым цветочным узорам, которыми украшена его чашка. Атлант выглядит небрежно и с завидной легкостью вписывается в пространство моей квартиры, словно мы старые друзья, что порождает внутри меня волну тепла. Позволяю этим светлым лучикам расползтись от сердца до самых кончиков пальцев, – присутствие Фреира кажется привычным и правильным, а его негромкий голос – знакомым уже много лет.
- Ну... - атлант хмурится, раздумывая, - можно и так сказать. Я не слишком подхожу физически, чтобы быть солдатом, да и мне это вовсе не нравится, - мой новый друг морщится и энергично качает головой. - Не хочу воевать и убивать.
Атлант, который не хочет убивать. Который не желает войны.
Моё сердце стремительно колотится о грудную клетку от волнения, а дыхание сбивается. Тем временем, Фреир, уверенно продолжает, с трепетом рассказывая о своих увлечениях:
- Я увлекаюсь многими науками, но больше всего люблю физику, астрономию, математику и разные древние языки.
- Астрономия? – моё удивление неподдельное. – Разве кто-нибудь сейчас ею ещё занимается?
Фреир кидает на меня глубоко оскорбленный взгляд, и мне тут же хочется забрать свои слова обратно.
- Астрономией пренебрегают только глупцы, - неудовлетворительно качает головой атлант. – Это одна из древнейших и величайших наук.
Я совершенно ничего не смыслю в астрономии, однако разговор всё-таки поддерживать надо. Эх, нужно было учить этот предмет в школе, а не прогуливать его в кофейне вместе с Лили Фитлайд!
- Значит, любишь смотреть на звезды и вычислять всякие числа с помощью нудных формул, так?
Мой тон звучит слишком шутливо, по сравнению с серьёзным Фреиром, который рассказывает про дело всей своей жизни.
- Я могу тебе показать звезды. - Фреир сжимается и опускает взгляд от смущения, неловко ёрзает на стуле, удивленный тем, как двояко звучит эта простая фраза. – Конечно, если ты захочешь, я не заставляю или...
- Спасибо, я... я буду очень рада, - с этими словами я осторожно дотрагиваюсь до пальцев атланта, и быстро одергиваю себя, краснея до корней волос. Фреир мгновенно замолкает, ошарашенный моим непредсказуемым жестом. К моему удивлению, руки атланта не обжигающе горячие, как у Джеймса и не такие холодные, как у меня, а теплые, как у обычного...человека. Если бы не его серебристые глаза, я бы даже подумала, что он такой же, как и я. Обычный человек, который прячется под ненавистной ему маской атланта.
Мы оба значительно отличаемся от окружающих, из-за чего за нами постоянно следуют насмешки, оскорбления и презрение, а иногда – снисходительное равнодушие. Мы не такие, как все: атлант-тихоня, который не хочет воевать, осознавая цену перемирия, и человеческая девочка, которая пытается казаться атлантой, чтобы выжить, и люто ненавидит себя за это.
Другие. Изгои. И это объединяет нас крепче любых уз.