Наследие#Chance2018

Джеймс снял плащ, под которым на синей футболке, что прилипла к телу, на светлой ткани темнело мокрое буроватое пятно на боку.

Я скривилась, разглядывая рану атланта и сглотнула ком, что встал в горле, мешая говорить:

- Плоховато выглядит.

- Да что ты такое говоришь? – деланно, с долей яда в голосе воскликнул Джеймс, кинув косой взгляд на меня из-под нахмуренных бровей. Пальцы, которыми он дотронулся до пятна, тут же окрасились в алый. Я нашла в себе силы отвернуться от этого зрелища и скинула ботинки, предусмотрительно достав заранее спрятанный там нож.

Джеймс протопал мимо меня в ванную, по пути снимая свитер и рассыпая направо и налево звучные ругательства. Мои брови подскочили вверх – Эвенли определенно поднялся вверх на несколько ступеней в таблице людей, которых я уважаю – таким богатым и широким словарным запасом прежде не мог похвастаться ни один из моих знакомых.

- Может я...

- Стой там и не лезь! – гаркнул атлант из-за прикрытых дверей. Это произошло так неожиданно, что я отшатнулась и замерла, примирительно подняв руки ладонями вверх.

- Я хочу помочь! – крикнула я, пытаясь сквозь щелочку заглянуть в ванную. Голос от неподдельного возмущения взлетел на несколько тонов, так что теперь я напоминала маленькую писклявую девочку: – Вообще-то это моя квартира!

Преисполненная негодованием, что придавало сил и мужества перед разозлённым наёмником, осмелилась подойти и широко распахнуть дверь. Джеймс склонился над раковиной, оттирая свой торс от крови – каждый раз, когда вода касалась его раны, атлант кривился и шипел от боли. Я скрестила руки и оперлась о дверной косяк, терпеливо ожидая, когда же Эвенли обратит на меня своё драгоценное внимание. Меня так и подмывало стыдливо отвернуться, но я, мужественно сцепив зубы, наблюдала за попытками атланта оттереть корку засохшей крови, что расползлась от ребер, до бедра на левом боку.

Наверное, впервые я увидела шрамы Джеймса так близко. В тусклом свете единственного светильника ванной они выглядели пугающе – слишком рельефные жестокие отметины, которые подарила смерть атланту на прощание, так и не сумев забрать того с собой. Много белых рубцов, и больших, и маленьких покрывали его спину, грудь и руки, служили напоминаниями об обжигающих касаниях холодной стали и раскаленных свинцовых пуль к коже, о поцелуях, оставленных Смертью. Вдоль мышц живота, что перекатывались под блестящей от капель воды и пота кожей, тянулся длинный зазубренный шрам с рваными краями, наверное, самый большой из всех. Я втянула в себя воздух и едва сумела оторваться от созерцания чудовищных отметин на теле Джеймса. С чем мог столкнуться человек, чья кожа вдоль и поперек исполосована следами сражений? Я встретилась взглядом с Джеймсом: сейчас на меня смотрел не жестокий, беспощадный и всесильный атлант, что прикрывается от окружающего мира крепкой броней едкого сарказма, а уставший, разбитый и совершенно обессиленный мужчина. Я задалась вопросом, что же ему пришлось пережить за его недолгую жизнь?

- Принеси бинт и спирт, - обессилено произнес атлант, видимо, слишком изнуренный тяжелым днём и потерей крови, чтобы протестовать против моей помощи.

Я кивнула и вскоре вернулась с мотком белой материи и бутылочкой медицинского спирта, а также прихватила с собой тряпочку.

- Долго будешь стоять любоваться? – пробурчал сквозь зубы атлант и снова бросил косой взгляд на меня, продолжая осторожно вытирать мокрой тряпкой место вокруг раны. – Кажется, раньше ты была поскромнее.

- А ты и раньше был таким язвительным, - я пожала плечами, но не спешила возвращать язвительные интонации в голос. Не один Джеймс бесконечно устал – я едва могла держаться на ногах, не говоря уже о пререканиях с раненным атлантом. – Лучше принесу тебе мазь, вместо того, чтобы слушать твои старческие недовольные замечания.

Джеймс что-то пробормотал мне в ответ, наверняка оскорбительное, но я уже не слышала. Я хлопала полочками прикроватной тумбочки, пытаясь отыскать заветную баночку с чудодейственной мазью, которую мне когда-то принес сам атлант, но, увы, мои поиски не увенчались успехом. Я вспомнила, что в последний раз видела её на одной из полок в кухне и быстро зашагала туда. Бинго! Желанная прозрачная баночка с розоватой мазью оказалась в моих руках. В ванной я звучно стукнула мазью о раковину и выразительно посмотрела на атланта. Тот обернулся ко мне и уже было открыл рот, чтобы сказать что-то - более, чем уверена, что это были очередные ругательства - но я быстро удалилась в свою комнату. Слушать замечания Джеймса у меня не осталось ни сил, ни малейшего желания – пора было позаботиться о себе, а не о груде бесполезных мышц, что грозилась своими параметрами разнести мою крошечную ванную комнату вдребезги.

Сцепив зубы, я приготовилась к худшему и одним махом скинула плащ. Острая, режущая боль прострелила левую руку от самого раненного плеча и до ладони, отдаваясь электрическими импульсами в кончиках пальцев, что заставило меня прикрыть глаза и невольно застонать. Черный свитер был на левом плече испачкан засохшей кровью. Не думаю, что смогу его отстирать – а жаль, хороший. Я осмотрела свои руки, все в царапинах, что успели покрыться корочкой засохшей крови, со сломанными ногтями. Не лучшее зрелище, но я хотя бы осталась жива после того, как смерть дышала мне в затылок.

С ванной послышался негромкое рычание, прерывающееся рваными вдохами. Я подавила в себе пылающее желание броситься туда и узнать причину этого рыка – Джеймс ведь всё равно оттолкнул мою помощь. Ну и ладно. Я сняла пояс с оружием и достала один из метательных ножей, на котором ещё сохранились пятна чужой засохшей крови. Джеймс поступил очень неосторожно, бездумно, без задней мысли вручив мне такой арсенал холодного оружия. Сейчас, когда он ранен и полностью обессилел, я могу с легкостью его одолеть. Стоит лишь его вырубить, а потом нож в сердце – и всё. Я могу сделать это быстро. После – соберу припасы, оружие и сбегу отсюда подальше. Буду путешествовать вдали от больших городов, скрываясь от зорких глаз атлантов, ночевать в маленьких мотелях, чтобы с первыми лучами солнца двинуться в путь. Сменю имя и подделаю документы, а в конце концов осяду в какой-нибудь глуши и проживу остаток жизни в долгожданном покое. Вдали от городской суеты, от неутихающей войны между двумя расами, от смертельной опасности, что облюбовала себе местечко возле меня. Думаю, Виктори будет ошарашена, но она точно не станет меня искать – просто из-за обиды и глубокого разочарования во мне и своем излишне доверчивом сердце. А вот старший братец Джеймса может – он наверняка захочет отомстить убийце. Я покрутила в руках нож и провела пальцем по прохладному лезвию, гладкому как шелк.

Возможно, я и получу свободу, но мне придется скрываться и бежать всю оставшуюся жизнь. Лучше ли это, чем жить здесь в постоянном страхе? Страх, ужас, гнев, разочарование – мои извечные спутники, что следуют за мной по пятам, куда бы я не пошла.

Я обещала, что отплачу за смерть семьи. За гибель Джессики. Я дала клятву.

Я откладываю нож и достаю пистолет. Может, убить Джеймса выстрелом, как только он появится на пороге комнаты? Так будет быстрее, но я не уверена, что даже самый точный выстрел сможет сразу убить его. Почему-то на ум сразу приходят самые ненужные мысли.

Я вспоминаю, как Джеймс спасал меня после похищения атлантами, рискуя своей жизнью. Как он сидел в кресле рядом с моей кроватью, потому что боялся и беспокоился за меня. Как он обучал меня и продолжает обучать самозащите по сей день, забыв о том, что я его враг. Должна быть его врагом, потому что он – жестокий наёмник, которому не ведомы жалость и сострадание. Потому что он атлант.

Джеймс слишком беспечно отбросил любую мысль о том, что я всё ещё питаю к нему ненависть и жажду мести за то, что атлант оставил Джессику на поле боя – он дал мне оружие и подставил ослабленную, незащищенную спину. Слишком неосмотрительно с его стороны.

Только вместо плана убийства и дальнейшего побега разум услужливо подсовывает бесполезное и даже губительное для всех моих замыслов воспоминание: Джеймс обнимал меня сегодня на крыше, согревая. Он искал меня после того, как мы разделились перед сражением с оборванцами. Он использовал остатки своей силы, чтобы создать вокруг меня огненную броню, когда я бездумно бросилась на вооруженных до зубов солдат. Мы могли с ним бесконечно ругаться и пререкаться, но Джеймс никогда меня не оставлял в беде. Если бы он правда старался казаться лучше в глазах Виктори, то запас снисходительного терпения атланта уже бы давным-давно иссяк. Моя веселая подруга-азиатка была права, хотя мне до сих пор не хочется признавать своё поражение.

Я друг Джеймса.

Он мой враг и цель, которую нужно уничтожить первой на пути к свободе.

Голос атланта заставил меня вздрогнуть от неожиданности:

- Ты в порядке?

Джеймс стоял в дверях, устало опираясь о стену, его рана была крепко перемотана бинтами, на которых уже сквозь все слои белоснежной ткани успело проступить небольшое пятно крови.

- Тебя подстрелили, а ты...

- Не переживай за это, - наёмник скривился и небрежно махнул рукой. – Пустяки, бывало и хуже.

Я отложила пистолет в сторону, и атлант опустился на кровать рядом со мной.

- Ты тоже ранена, - Джеймс кивнул на мое плечо. – Когда уже успела?

- Всего лишь досадная царапина, - я нахмурилась и отвернулась, чтобы атлант не заметил, как я скривилась от боли. Плечо немилосердно жгло, будто к коже прикасались раскаленным добела железом.

- Нужно промыть и перевязать рану, чтобы не началось заражение, - тоном знатока процитировал атлант.

- Я сделаю это сама.

- А я сделаю это лучше, - нарочито бодро заявил атлант и ослепительно улыбнулся.

Я повернулась к Джеймсу и вперлась в него взглядом. Мокрые от воды волосы прилипли ко лбу, спускаясь по коже хаотичными витками, глаза, несмотря на глубоко засевшую в них усталость, загорелись озорным огоньком. Джеймс выбросил свою окровавленную толстовку и теперь красовался своим обнаженными торсом, перемотанным бинтами. Ещё несколько минут – и я не выдержу: заставлю наёмника надеть даже мой розовый спортивный топ, лишь бы взгляд не зацеплялся за мышцы, что перекатываются под загорелой кожей, блестящей от мириад крошечных капель воды.

- Раздевайся, - тоном, не терпящим возражений, заявил атлант.

- Что-что? – я поперхнулась и ошарашено уставилась на атланта, хлопая глазами. Ну нет, на сегодня с меня хватит и того, что я чуть не погибла по его вине. Дважды, кстати.

- А как я должен тебе рану промывать, дурочка? – Джеймс привычным жестом закатил глаза - так на него похоже. Несмотря на бледность его лица, темные синяки под глазами и все ещё кровоточащую сквозь бинты рану, я могла уверенно сказать, что с сарказмом у него никогда – даже на грани смерти – проблем не возникало.

Я закатила глаза и пробормотала череду звучных ругательств под нос (брови атланта рядом удивленно взметнулись вверх, а уголки рта изогнулись в подобии улыбки), но свитер всё же сняла, повернувшись к атланту спиной. Тот с шумом втянул в себя воздух, взглянув на мою рану. Как будто его самого не прострелили почти насквозь.

- Неужели так плохо? – я оглянулась через плечо на застывшего Джеймса.

- Нет, - нарочито бодро произнес он и его губы нервно дернулись, стараясь изобразить улыбку (сходство с Джокером налицо). – Тебе чертовски повезло, что нож не задел мышцы и сухожилия. Но не особо повезло, что края раны рваные.

Я дернулась на его последних словах и широко распахнула глаза, обернувшись к атланту, но он лишь сочувственно вздохнул в ответ и развел руками.

- Пора привыкнуть к тому, что Фортуне ты не нравишься.
Игнорируя мои оскорбленные замечания в ответ, Джеймс отправился в ванную и вскоре бросил на кровать возле меня тряпки и бинты, а сам сел рядом, зажав в пальцах баночку со спиртом. Его ладони, как оказалось, тоже были испещрены бороздами царапин, под ногти, как и у меня, забилась грязь и пыль заброшенных зданий из умершего города.

- А сейчас сиди и не дергайся, - предупредил он. – Жечь будет сильно, так что терпи.

Я обреченно вздохнула и пробормотала:

- Думаешь, когда я в детстве падала с велосипеда, мне Джес никогда не промывала царапины спиртом?

- Царапина – это не ножевое ранение. Так что крепись, Сьюзан, будет больно.

Я закатила глаза, твердо уверенная в том, что Джеймс изрядно преувеличивает. Как оказалось, зря. Плечо в один момент пронзила такая острая боль, что я, дабы не закричать крепко стиснула зубы и мучительно застонала. Похоже, Джеймс вылил спирт прямиком на раскрытую рану. Как же мне отчаянно сейчас захотелось его ударить чем-нибудь очень тяжелым!

- Я же говорил, что будет жечь, - невозмутимо произнес атлант, продолжая протирать рану тряпочкой. Он осторожно касался раскрытых рваных краёв, а я прерывисто вдыхала каждый раз, когда острая боль простреливала всю руку до самых кончиков пальцев и отдавалась гулом в висках.

- Я тебе руки поотрываю и пришью к заднице, откуда они у тебя должны расти, - прошипела я сквозь зубы, застонав от нестерпимой боли.

- Не раньше, чем я обработаю и перевяжу твою рану. Потом – делай что вздумается.

Он аккуратно коснулся пальцами моего плеча, и я вздрогнула от неожиданно нежного, трепетного прикосновения.

- Ты чего? – Джеймс замер с тряпкой в руке. – Я ещё даже не начал.

- У тебя пальцы ледяные, - пробормотала я. Обычно руки Джеймса были горячими, а от него самого так и шел жар, как от включенной духовки. Сейчас он был совершенно холодным – знакомое тепло безвозвратно исчезло, не оставив о себе и мимолетного напоминания.

- Ну уж спирт ты перетерпела, выдержишь и мои холодные пальцы, - фыркнул Джеймс и продолжил обрабатывать рану.

Значил ли этот холод, что атлант сейчас без своей силы? Я отбросила эту мысль подальше, сосредоточившись на нежных прикосновениях мозолистых пальцев к моему плечу. Я прижимала свитер к груди, закрывая бюстгальтер, но моя спина была голой. Мили голой кожи. Меня пронимал стыд, оставляя на щеках расцветающий маками румянец. Я никогда не раздевалась ни перед кем из парней, даже учитывая то, что сейчас мне обрабатывают ножевое ранение. А тут – Джеймс... Он осторожно коснулся моей шеи и убрал волосы, что заставило меня легонько вздрогнуть. Сердце забилось быстрее, а я с шумом вдохнула воздух. Он был слишком близко, ближе, чем я обычно позволяла ему находится рядом со мной. Дабы отвлечься, я решила задать вопрос:

- Ты узнал что-то важное сегодня?

- Можно и так сказать. По крайней мере, меня не радует новость о неком необычном "лекарстве" для атлантов, - сосредоточенно пробормотал атлант, массирующими движениями втирая мазь в рану. Плечо начало немного покалывать, по коже пробежал приятный холодок, забирая с собой часть боли. Я шумно втянула воздух и приготовилась к разговор, исход которого мог быть абсолютно непредсказуемым – зависит от того, как на мои слова отреагирует Джеймс.

- Джеймс, ты знаешь, что это были за солдаты, которые нас едва не прикончили?

Нужно осторожно рассказать атланту о наёмниках, которых я узнала. Или не стоит? Может, лучше использовать эти знания, как рычаг давления или обернуть всё в свою пользу?

- Без понятия, - ровным голосом ответил атлант. Я похолодела.

То есть, меня потащили на прогулку, что едва не обернулась смертельными увечьями просто так? Джеймс следил за Алакитом, высшим атлантом – это ясно, но причем здесь я? Зачем было подвергать меня смертельной опасности, тащить черт знает куда и еще позже язвить? Я же пленница, враг атлантов благодаря своим серым зрачкам и природной хрупкости. Поступок Джеймса лишен любой логики – сначала он угрожал мне и запирал в четырех стенах, сетуя каждый раз, когда я оказывалась вне своей "тюрьмы", а теперь он тащит меня на секретное задание, именуя его "прогулкой". К чему это? Атлант мог бы и самостоятельно справиться – он ведь наёмник со стажем, тогда зачем ему нужен был лишний балласт в виде сопливой девчонки, которая ни драться, ни бегать нормально не умеет?

- Джеймс, - я обернулась, стараясь игнорировать возмущенный взгляд атланта, застывшего с мазью в руках. – А теперь ответь: какого тогда черта ты потащил меня на свою грёбаную "прогулку"? – мой голос почти сорвался на истерический визг.

Прекрасно – мой заботливый атлант-убийца даже не знал, на что идет. Он ведь не предполагал, что может столкнуться с самыми известными наёмниками в Республике, которые по силе не уступают ему самому. Дополнительный факт: один истощенный атлант и я, хилая и сопливая – оказались зажатыми в ловушке против пяти натренированных убийц. Наверное, Фортуна всё-таки решила проявить свою благосклонность – при стандартном сбеге обстоятельств мы бы давно лежали вдвоём в какой-то канаве, вперив невидящий взгляд в небо и собирая всех ворон с округи.

Кажется, Джеймс даже отшатнулся, услышав мои слова – его взгляд выражал несвойственную атланту растерянность. Наконец, он собрался с мыслями и, тщательно выговаривая слова, начал своё объяснение:

- Я знал, что встреча должна была состояться с какой-то важной шишкой Республики. Подумал, ты узнаешь его и сможешь мне рассказать что-то интересное.

Будничный тон, которым повествовал Джеймс, взбурлил во мне море гнева:

- Что интересное я должна тебе была рассказать? Ты вообще в своём уме? Я чуть не погибла, добавь к этому, что нас раскрыли с тобой и, наверняка, растрезвонили об этом на всю Республику! Это было твоё задание, я тут ни при чём! Только ты решил, что я вдруг должна выложить тебе подноготную всех возможных политиков, что могли прийти на эту миленькую встречу, поэтому теперь мы сидим вдвоем раненные!

- Занятно, - Джеймс почесал затылок. – Что-нибудь ещё?

- Да! – меня уже не остановить. – Теперь я никогда не смогу вернуться домой! Тебе знатно влетит и меня, скорее всего, уберут по-тихому как лишнего свидетеля! А всё потому что на выполнение грёбаного секретного задания тебе стукнуло в твою светлую головушку потянуть меня с собой!

- Ты закончила? – холодно поинтересовался Джеймс, остужая мою спесь. – Теперь слушай внимательно.

Мы застыли, сверля друг друга полными бессильной злобы и ненависти взглядами: я, прижимая к груди испорченный свитер, а Джеймс с окровавленной тряпочкой в руке.

- Наша вылазка никакое не задание. Об этом не знает никто кроме нас с тобой.

Я недоверчиво фыркнула и скептично поджала губы, что ещё больше разозлило атланта, добавив в его голос нотки раздражения.

- Это целиком и полностью моя затея.

Тут я не выдержала и обреченно воскликнула:

- Получается – угробить мою жизнь – тоже твоя идея?!

Джеймс крепко сжал зубы и потер лоб:

- Гробить твою жизнь никто не собирался. Я не мог представить, что всё обернется таким образом.

То есть, Эвенли даже не думал о том, что нас могут убить сначала оборванцы, а потом лучшие наёмники Республики. Продуманность – определенно сильная сторона Джеймса.

- Мне нужна была чья-то помощь, я бы не смог один справиться.

- И ты выбрал в помощники хилую человеческую девочку! – завопила я, теряя последние крупицы контроля над эмоциями.

- Да, Сьюзан! Я знал, что делаю! Я сам обучил тебя, хватит умышленно принижать себя, чтобы надавить на жалость при каждом удобном случае!

Я закрыла рот и удивленно захлопала ресницами – Джеймс отлично знал, куда бить.

- Но есть же Виктори...И твои друзья, которые помогли спасти меня из лап высших атлантов...- залепетала я, все больше теряя нить доводов, которые отчаянно собирала.

- Виктори – болтунья, - моё лицо вытянулось от удивления, но Джеймс продолжил. – Она часто говорит вещи, которые следует сохранять в тайне, не со злого умысла, а просто, потому что её мыслям не угнаться за быстрым языком. Своего брата, Альфреда, я не собираюсь впутывать в собственные проблемы. Его девушка, Катарина, - ледяная принцесса, она смотрит на всё слишком прагматично и предана Высшему Кругу, к которому принадлежит господин Кор де Бран, за которым мы и следили. Улавливаешь мысль?

Я согласно кивнула – разрозненные кусочки паззла собирались в единую картину.

- Остальным знакомым я не доверяю – если обо мне донесут Высшему Кругу, - я недоуменно нахмурила брови, а Джеймс вздохнул и пояснил: - сборище высших атлантов, педантичных старикашек, которые суют свои длинные носы во всё, что их касаться не должно, и стараются контролировать жизнь едва ли не каждого вокруг. Итак, если обо мне донесут Кругу – ждет казнь в назидание другим.

- Казнь? – переспросила я.

- Да. Взвалят какое-то несуразное обвинение, нацепят клеймо предателя и дезертира, а потом публично прикончат, чтобы другие боялись переходить дорогу Высшему Кругу и, поджав хвосты, тщательно обдумывали каждый свой шаг.

Я хмыкнула, усваивая весь ворох информации, что на меня без предупреждения свалил Джеймс:

- Занятно. То есть, мы с тобой были на волоске от неминуемой гибели?

Джеймс усмехается и с горечью выдыхает:

- Мы до сих пор зажаты между жизнью и смертью. Куда накрениться чаша весов – зависит от прихоти судьбы и догадливости Алакита Кор де Брана. Если он сумеет понять, кто следил за ним – нам не избежать его ярости. Можешь быть уверена, ярость у него разрушающая, под стать его силе.

Я тяжко вздохнула и потерла пальцами переносицу:

- Джеймс Эвенли, когда ты наконец перестанешь меня раздражать?

Атлант усмехается и его пальцы аккуратно смыкаются на плече, недалеко от краев раны, а слова он мне выдыхает прямо в ухо:

- Никогда, Сьюзан Лоренсон. Смирись с судьбой.

- Ладно, пусть так, - я обреченно вздыхаю и отворачиваюсь, тереблю в пальцах простыни, пока Джеймс возится с раной. – Ты хоть знаешь, с кем у этого Кор де Брана была встреча?

- Угу, - мычит Джеймс, перебинтовывая моё плечо. Он крепко пережимает рану слоями марли, и я вскрикиваю, тут же сцепив зубы. – Извини. Это Гервиг Слишком-сложная-для-запоминания-фамилия. Знаменитость Республики, один из самых известных и любимых народов протекторов. Управляет Германской Провинцией. В принципе, безобидный дяденька, который, как оказалось, лезет не в свои дела, чтобы казаться опасным и авторитетным, - шутливо заключил Джеймс.

- Его фамилия Хайнцвен.

- Спасибо, мисс Энциклопедия.

- И он не такой ангел, каким пытается казаться. Ты новости вообще смотришь? - я пытливо уставилась на атланта, а тот с спокойным видом отрицательно покачал головой. – Вот и ясно. Теперь слушай меня. Солдаты, которые любезно наградили тебя пулей в животе и меня – порезом на плече – это широко известный в Республике отряд под названием "Молния". Содержатся, кстати, на деньги твоего "безобидного дяденьки". Они – лучшие во всей нашей стране бойцы, прекрасно обученные и обладающие смертоносными навыками. Единственное, что для них важно – приказы начальства, которыми они руководствуются. Совершенные машины для убийства, каждый из них стоит десятерых обычных солдат и способен противостоять даже хорошо обученному атланту. Нам с тобой несказанно повезло вырваться из западни. "Или они нас просто отпустили", - всплыло в моей голове.

- Много таких отрядов существует на данный момент? – Джеймс нахмурился. Ему явно не понравились такие новости.

Тру лоб пальцами и пытаюсь вспомнить:

- Я не знаю точно. "Молния" – единственный публично известный отряд. Все данные о подобных формированиях засекречены и тщательно охраняются. Военная тайна.

"Молнии" тоже вроде бы как серьезное военное формирование. Они стали известны только благодаря своему благодетелю – Гервигу Хайнцвену - который за считанные месяцы сделал этих солдат настоящим символом борьбы человечества против "атлантской опухоли, что выедает нашу слаженную систему изнутри", по словам самого протектора Германской Провинции.

Джеймс сцепил зубы. Я не могла даже предположить, какие мысли сейчас его одолевали. Его взгляд, блуждавший ранее по комнате остановился на мне, атлант разглядывал свитер, которым я прикрывалась и мои хрупкие угловатые бледные плечи.

- Это всё, что я знаю. А тебе советую чаще смотреть новости. Дяди-дикторы, бывает, умные и важные вещи говорят.

- Тебе не надоело язвить? – в сердцах воскликнул атлант, легонько встряхнув меня, так, чтобы не задеть раненное плечо.

- Рядом с тобой это получается само собой, - я развела руками. – Часто раздражаешь, огонек.

Брови Джеймса подскочили так высоко, что почти полностью скрылись за челкой, когда он сбивчиво пробормотал:

- С каких это пор ты даешь мне клички?

- Это, вообще-то, прозвище. Клички дают животным. Ты, получается, только что сам признал факт своего близкого родства с парнокопытными.

- Намекаешь? – в голосе атланта задрожал от шутливого гнева. Я в ответ как можно более невозмутимо ответила, пряча озорную ухмылку:

- Даже в мыслях не было.

Джеймс закончил перевязку и прощупал бинты, проверяя, насколько прочно перетянул рану. Я обернулась к нему и, всё ещё прикрываясь грязным от крови и пыли свитером, сдержанно пробормотала, смущенно отведя взгляд:

- Спасибо за помощь.

Атлант ограничился небрежным кивком в ответ.

- Можно просьбу?

Джеймс встретился со мной взглядом и кивнул, а в его глаза загорелся немой вопрос. "Что ещё за просьба?", - так и вопрошали они.

- Если в следующий раз я буду помогать тебе в неком "маленьком деле", где мне грозит смертельная опасность, будь добр, предупреждай заранее, чтобы я хотя бы морально была готова.

Губы Джеймса тронула легкая улыбка, когда он скрестил руки на груди и выразительно хмыкнул:

- Непременно постараюсь.