Наследие#Chance2018

Я не знаю, сколько времени провела здесь, пока дверь в мою бесцветную, сырую и до стука зубов холодную темницу вновь не открылась.

На этот раз шагов было много.

Я открыла глаза и набрала воздуха в легкие, скомандовав себе приготовиться. Только тело совершенно не слушалось, а в голове роились самые безрадостные мысли, подрывающий мой и без того хилый, готовый бесследно исчезнуть при первой же возможности, энтузиазм. Главное – не бояться, твердила я себе. Они не смогут меня запугать. К сожалению, вся моя недавняя смелость улетучилась, оставив неприятное воспоминание в виде угроз здоровяка-атланта, которые, похоже, пришли в действие, застучав резиновой подошвой по грязно-белому кафелю.

В комнату зашли атланты, вооруженные до зубов, и я едва сдержала истерический смех. Автоматы, несколько пистолетов, дюжина ножей и прочего оружия у каждого. Они боятся меня? Смешно и совершенно нелепо. Что может сделать человеческая девушка без малейшего намека на оружие, обессиленная, напуганная до дрожи в коленках, плюс привязанная к металлическому стулу, от чего ноги и руки давным-давно затекли и не слушаются?

После солдат, расположившихся группой всего в паре шагов от меня, металлическая дверь в бункер с измученным скрипом отворилась, впуская в небольшое бетонное убежище несколько девушек-атлантов, которые катили что-то на тележке с колесиками, что отвратительно поскрипывали, царапая уши неприятным, режущим звуком.

Каждый из присутствующих в этой комнате, казалось, меня не замечал ровно до тех пор, пока последним не вошел тот самый, внушающий мне едва ли не животный страх атлант, который недавно угрожал мне. Стоило ему переступить порог, как все солдаты, как по команде, вытянулись по стойке "смирно", приложив руки козырьком к виску, а медики выпрямились, пытаясь казаться сильнее и внушительнее, чем они были на самом деле. Все, включая меня, устремили взгляд на могучего атланта, который взыскательным взглядом обводил своих подчиненных. Он высокомерия и властности, которые, казалось, били через край в стремительных бирюзовых глазах мне снова стало тошно, отвращение вернулось с прежней силой, вытесняя страх прочь. Я видела не силу, которую, казалось бы, должен излучать любой атлант такого положения. Я видела жестокость и порочность в самодовольной улыбке, искривившей его губы и низость трусости в опущенных вниз глазах каждого, к которому был прикован пытливый взгляд незнакомца. Когда его бирюзовые глаза-угольки встретились с моими, похабная улыбка стала шире, предчувствуя веселье.

Встретив этот насмешливый взгляд, я почему-то сразу вспомнила слова, когда-то слышанные в новостях из уст очередного взволнованного диктора, вещающего о зверских смертях невинных детей, женщин и стариков.

Прирожденные убийцы.

Солдаты, живущие ради того, чтобы убивать, пытать, калечить и получать от этого извращенное животное удовольствие.

Не отводя от меня надменного взгляда, полного осознания собственного превосходства, атлант стал негромко раздавать приказы остальным, но я ничего не могла услышать сквозь рев и шум взрывов, трели автоматных очередей. День, который стал для моей любимой тети последним, навсегда врезался в мою память, отдаваясь эхом ужаса битвы спустя много дней спустя. Прошлое не возвращалось только в кошмарах, заставляя меня просыпаться каждую ночь просыпаться от удушающего фантомного дыма, который забивался в легкие, скреб горло и вытеснял кислород из моего тела. Нет, оно избрало иной способ проявить себя среди моей бешенной жизни. Теперь прошлое приходило воспоминаниями каждый раз, стоило мне почуять опасность, исходящую от атлантов, напоминая о моей беспомощности и беззащитности как раз тогда, когда я больше всего нуждалась в силе, стойкости и холодной армейской выдержке.

По два атланта с перекинутыми через плечо автоматами замерли у каждой стены, видимо, по приказу властного незнакомца. Затем мой недавний гость обернулся ко мне и злорадно улыбнулся, сокрушенно покачав головой.

"Не говори, что я тебя не предупреждал", - читалось в его глазах.

Мой контроль дал трещину, руки задрожали, и я готова была закричать от страха под пристальным взглядом немигающих пустых глаз морской бирюзы. Бездонная мертвенная пустота, которая поселилась там уже очень давно, вытеснив любые чувства и эмоции, присущие живым существам.

Атлант махнул рукой тощему парню, стоявшему поодаль с копной рыжих волос и серебристыми глазами.

- Начинайте, - прогремел он и скрестил руки, приготовившись с улыбкой наблюдать за тем, как меня пытают.

Я до боли сжала металлические подлокотники, готовая сопротивляться, брыкаться, рычать – делать всё, что угодно, чтобы не дать этим атлантам насладиться моей слабостью и зависимостью от их прихоти.

Тощий атлант, ещё совсем юный, подошел ко мне, попутно доставая из кармана небольшую бутылочку с прозрачной маслянистой жидкостью. Его взгляд не выражал ничего – ни злорадства, ни сострадания. Пустые глаза, как у безмолвной куклы в руках у искусного кукловода, бездумно выполняющей приказ. Он достал кляп, грубо раскрыл челюсть, уничтожив любую возможность укусить его, и влил мне в рот содержимое. Жидкость оказалась кисловато-сладкой на вкус, тягучей, оставляющей после себя неприятную горечь и легкое жжение на кончике языка. Я дернула головой, пытаясь сопротивляться, но он сжал мой подбородок своими цепкими пальцами слишком сильно, так что ещё немного – и мои кости бы не выдержали давления. С слезами стыда и унижения мне пришлось проглотить странное лекарство, но когда атлант спрятал бутылку, я отплевалась, совершенно не заботясь, куда попадает моя слюна, сверкающая в слабом свете ржавых ламп над головой, как ртуть. Не знаю, что за гадость он заставил меня проглотить, но это явно что-то плохое.

Затем тощий кивает другой атланте, как бы передавая эстафету, и отходит. Я чувствую себя, будто мячик, которым играются атланты, перебрасывая друг другу по очереди. Девушка подходит ко мне чуть ближе, чем остальные, но не садится на корточки, как это делал здоровяк-атлант до неё, оставаясь на расстоянии нескольких метров от меня. На девушке черный плащ из плотной материи с глубоким капюшоном, падающим на лицо, так что я не могу её разглядеть до тех пор, пока она его не откидывает назад.

Крик застывает у меня в горле.

Изящные, неземные черты лица, обрамленные черными длинными волосами, никак не подходят к её белым глазам, без радужки и зрачков. Она слепа. Затем девушка поднимает ладонь и...

Я ощущаю, как в моём сознании появляется кто-то посторонний. Словно тень, этот кто-то молча следит за каждой моей мыслью, бледный призрак, оставляющий невидимый отпечаток на всем, что происходит в моем сознании. Я чувствовала подобное, когда в мою голову залезла другая атланта – бледная, беловолосая, которая перевернула вверх дном все стеллажи с заветными воспоминаниями, отперла дверь, которую не стоило открывать, разбила мой идеальный мир на кусочки и чуть не умерла, когда я попыталась в приступе ярости дать ей отпор.

Слепая девушка передо мной поворачивает ладонь – невинный, едва заметный жест – и в голове взрывается мощная вспышка боли, но я сцепляю зубы, приказывая себе терпеть. Я не должна издать ни единого крика или стона боли – это всё равно что признать свое поражение и упасть к ногам окружающих меня атлантов. Девушка легко и изящно взмахивает рукой, словно дирижер невидимого оркестра, и моё сознание пронзают призрачные стеклянные когти. Я сцепляю зубы ещё сильнее, а на глазах выступают непрошенные слёзы, застилая всё перед взором мутной пеленой.

А затем новая вспышка боли, ещё сильнее, чем в предыдущий раз. Я впервые вскрикнула, так и не сумев сдержаться. А потом...словно в мой мозг вонзился нож, мгновенно пронзив всё тело острой болью, от которой на миг мышцы скрутило, будто в конвульсиях. После наступило затишье. Я наконец, тяжело дыша, осмелилась открыть глаза, полные злых, жгучих слёз.

Атлант с бирюзовыми глазами позади слепой мстительно улыбался, глядя на мои муки. Если бы я только могла освободиться и дотянуться до него, сомкнуть свои руки на этом горле, пережать пульсирующую жилку, выступающую на загорелой коже!

Девушка повернула руку, и я закричала – нож в моём сознании начал поворачиваться, уничтожая мои воспоминания, мою сущность, стирая мою личность. Затем новая вспышка боли. И ещё. Я кричала и кричала от боли, взрывы которой ослепляли меня, заставляя тело искривляться в конвульсиях, пока голос не охрип, и я не провалилась в спасительную темноту.

В чувство меня привели грубой пощечиной. Долгожданный отдых от пыток среди беспамятства помахал ручкой и исчез на горизонте моего измученного сознания.

- Не засыпай, девочка, веселье только начинается, - сказал атлант с бирюзовыми глазами. Он больше не улыбался – теперь его лицо было маской холодности, ненависти и откровенного презрения.

Я мысленно пообещала себе, что если выживу и постараюсь сбежать отсюда, то первым делом я убью его. Не спеша, смакуя на кончике языка каждую минуту боли, оттягивая такую желанную встречу со смертью и избавление от мук.

Когда ко мне подошел другой атлант, я не осмелилась взглянуть ему в лицо. Довольно того, что мои щеки уже были опухшими и мокрыми от слёз, а рот заполняла соленая кровь – я прокусила щеку, пока слепая атланта вгрызалась в мой мозг.

- Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты должна на них отвечать правильно и четко. От этого зависит твоя жизнь. Ясно? – резко спросил он.

Игра атлантов, а на кону – мое дальнейшее бессмысленное существование в темнице из страха, обжигающего прошлого и раздробленных осколков, когда-то составляющих веселую и любящую Сьюзан Лоренсон, которой больше не существует. Игра, в которой я заранее обречена на провал.

Я ничего не ответила атланту, лишь сплюнула кровь, завороженно наблюдая, как по грязно-белому кафелю растекается алое пятно, и он отвесил мне пощечину.

- Ясно?

На этот раз я кивнула, не в силах сопротивляться этому властному голосу.

Кровь бурлила от негодования, звенящей ярости и ненависти, которая просочилась в каждую клетку моего тела. Я убью их всех. Медленно и с наслаждением, разрезая каждый кусочек плоти, пока кровь будет пьянить ужас в их глазах.

- Почему Джеймс Эвенли спас тебя во время теракта? – произнес холодный требовательный голос надо мной, и я впервые, удивленно нахмурившись, подняла глаза. Совершенно не тот вопрос который я ожидала. Где расспросы об оружии, численности армии и вообще о военной мощи Республики Содружественных Народов? Где кричащие обвинения в том, что я вражеский шпион под прикрытием?

Атлант, которому принадлежал голос, был не такой сильный, как тот с бирюзовыми глазами, но его руки, сплошь покрытые шрамами, говорили мне о том, что он пережил и увидел многое, а на его поясе, наверное, разместился целый арсенал ножей: от маленьких до больших, от простых лезвий до зазубренных и витиеватых, все покрытые рисунками и рунами.

Это всё больше похоже на абсурдный вымысел моего сознания или на очень неудачную шутку. Зачем им это узнавать от меня? Кому, черт возьми, в этой понадобился язвительный и самовлюбленный Джеймс и что вообще можно узнать от меня об атланте?

В суровую реальность меня возвращает удах кулаком под дых, заставляя согнуться пополам и жадно хватать воздух, яростным взглядом прожигая мучителей.

- Я повторяю вопрос: почему Джеймс Эвенли сохранил тебе жизнь?

- Я..я не знаю, - прохрипела я, набрав в легкие достаточно воздуха. Страх отступил прочь, а его место заняло море раздражения и негодования. Почему я должна отвечать на бессмысленные вопросы про атланта, которого на дух не переношу, при этом ещё и терпеть вмешательство в моё сознание и побои. Что за чертовщина здесь происходит?

Ещё один удар, приносящий тупую боль, затем негромкая команда.

- С какой целью тебя отправили сюда? Как связан с этим Эвенли? – спрашивает атлант, играя карманным ножиком.

Ну наконец-то хоть один нормальный вопрос! Только вместо облегчения меня затапливает море обиды, досады и непонимания. Какой из меня шпион: хилая, плаксивая и совершенно бессильная против любого из атлантов?

- Меня никто и никуда не отправлял, - ответила я, получив новый удар в живот. Горькая правда, которая далеко не понравилась атлантам, мучившим меня.

По щекам стекали слёзы обиды и боли. Меня никто не отпустит, пока в воздухе не прозвучит нужный ответ, даже если это будет спасительная ложь, вырванная из моих уст болью и смирением.

- Скажи кто и с какой целью отправил тебя сюда! – прорычал атлант, с силой дергая меня за волосы, чтобы я посмотрела на него.

- Это была ошибка, - слабо ответила я, но атланту не нужен был такой ответ.

- Ответь мне тогда, с кем и зачем сотрудничает Эвенли! Зачем он сохранил твою жизнь и притащил сюда? Кому выгодно, чтобы ты шпионила за атлантами?

Он снова ударил меня по лицу. Рот заливала солоноватая жидкость.

- Говори, паршивка! – новый удар. А затем ещё один. Я наклонилась, чтобы сплюнуть кровь, глядя на то, как на полу расцветают маками алые пятна.

Сколько раз меня били? Я уже давно сбилась со счета, ощущая тупую ноющую боль во всём теле.

- Кто и с какой целью оправил тебя шпионить за атлантами?

Мне это уже начинало надоедать: как заевшая пластинка – вопрос, на который я отвечаю правду, что никому не нравится, затем побои, снова вопрос и так дальше. Зачарованный круг пыток, боли, унижения и мучений, излюбленный метод допроса атлантов.

- Я ничего не знаю про Джеймса. И никто меня не отправлял, - едва слышно сказала я, глядя атланту прямо в глаза. Сколько раз мне ещё придется повторить свой истинный ответ и сколько раз ещё я испытаю боль, прежде, чем атлантам надоест со мной возиться?

– Я не хотела, чтобы меня спасали.

Истинная правда, за которой следует несколько ударов, и снова кровь. Я почувствовала легкое головокружение, а предметы начали раскачиваться перед глазами, будто я кружилась на карусели.

- Кому выгодно, чтобы ты находилась среди атлантов? – спросил мужчина.

- Я не знаю... - просипела я, собрав последние силы. Лучше бы я вовсе не открывала рта.

Атлант снова меня ударил. Наконец я поняла: это был не допрос, а казнь, прикрытая абсурдными вопросами. Меня медленно убивали, растягивая удовольствие и старались напоследок узнать как можно больше информации до того, как я закрою глаза и моё тело бессильно склонится, будто сломанный механизм.

Проблема была лишь в том, что я не знала правильного ответа ни на один из вопросов.

- Говори! – рявкнул атлант и ударил меня ещё раз, пока остальные беспристрастно наблюдали за моей казнью. С каких пор боль, чужие страдания, крики и отчаяние жертв стали их верными друзьями и спутниками надоев настолько, что на новые пытки они не обращали внимания не больше, чем на предмет мебели в собственной гостиной?

В моих глазах начали мелькать красные яркие вспышки с каждым ударом сердца. Я вновь сплюнула кровь, а перед глазами всё расплывалось из-за слез.

- Я ничего, ничего не знаю, - по моему лицу текли прозрачные дорожки, которые я уже даже не пыталась скрыть. Последний отчаянный бунт загнанного зверя перед тем, как наконец придет долгожданное избавление вырвался из моей груди вместе с приглушенными рыданиями и гневным взглядом красных от лопнувших капилляров глаз.

– Идите вы все к чертовой матери.

Атлант яростно зарычал, теряя остатки терпения, и снова меня ударил.

Вспышек в глазах стало больше, а на тело накатила сладкая истома. Ещё совсем немного, и я забудусь спасительным сном, который сомкнет мои веки и унесет боль прочь, оставляя только умиротворение.

Затем комнату озарил золотистый свет. Из света появились люди и яростно, неистово набросились на солдатов, охраняющих комнату. Все смешалось: слышались лишь крики, звон оружия и звуки выстрелов, где-то рядом со мной вспыхнул огонь, охватив моего недавнего мучителя и заставив его закричать от боли, а нескольких атлантов отбросило к стене. Я не обращала внимания на происходящее, на жар, который коснулся моей кожи, на теплую струю, стекающую с уголков моего рта по подбородку, орошая ночную рубашку и пол под ногами. Остекленевшими глазами я безразлично разглядывала бушующее всего в нескольких шагах сражение, которое шло не на жизнь, а на смерть. Мучители явно проигрывали, что, несмотря на стремительно утекающие силы, как песок сквозь пальцы, заставило меня усмехнуться сквозь боль.

С толпы выскочил волк с шерстью дымчатого цвета и набросился на оставшихся солдатов.

Рядом со мной возникло знакомое лицо с растрепанными каштановыми волосами и золотыми, как рассветное солнце глазами, которые сейчас светились от ярости, что рвалась наружу сквозь клетку из плоти и крови.

- Джеймс? – растерянно прошептала я, не узнав свой хриплый, слабый голос. Веки словно налились свинцом, меня клонило в сон.

Он сцепил зубы и начал разрезать веревки.

- Сьюзан, только не засыпай, хорошо? – обеспокоено сказал он, мучаясь с узлом на моей правой ноге.

- Угу, - кивнула я, собрав все силы в кулак, чтобы не заснуть, хотя голова клонилась на колени.

Закончив с веревками, Джеймс осторожно подхватил меня на руки, а я скривилась от боли, пронзившей всё тело.

- Извини, - прошептал он над моим ухом и убрал окровавленные пряди с моего лица.

Меня начала бить дрожь. Казалось, словно в помещении мгновенно стало холоднее градусов на двадцать. Джеймс резко, но уверенно прижал меня к себе и что-то крикнул в гущу толпы, а за тем побежал вперед.

- Ты пришел за мной, - прошептала я, слабо улыбнувшись. Это казалось совершенно нелепым: Джеймс Эвенли приходит спасать человеческую девочку, к которой питает стойкую неприязнь. Тем не менее, во взгляде я не замечаю ни ненависти, ни презрения, которые обычно излучает по отношению ко мне Джеймс. Только беспокойные бегающие зрачки, тепло его тела и колесики в голове, бесконечно вращающиеся, пока атлант обдумывает свои дальнейшие шаги. Несмотря на нашу вражду, мне хочется прижаться к нему покрепче, остаться в тепле и безопасности, которые приносят его объятия как можно дольше, забыться в коконе чужих рук вдали от неприветливой реальности.

- Да, пришел, - ответил Джеймс, заметив, как я начала дрожать. Его руки и тело стали горячими, но я не могла согреться, отчаянно стуча зубами. Я обхватила его шею и прижалась к сильной груди, слушая, как отбивает свой бешенный ритм чужое сердце. За атлантом бросился волк, девушка с золотистыми волосами и последним уходил парень с такими же растрепанными каштановыми волосами, яростно отбрасывавший противников одним лишь взмахом руки.

- Катарина, зеркала! – крикнул Джеймс и впереди возникла легкая рябь, а пространство вокруг искривилось, реальность пошла волнами, как гладь лесного озера под дуновением ветра.

- Ты пришел... - я в последний раз улыбнулась, бросив взгляд на сосредоточенное лицо атланта, пытаясь запомнить этот миг.

Дрожь исчезла, но теперь я слишком устала и закрыла глаза. Больше не хотелось бороться, всё что осталось – это море усталости, боли и отчаяния. А там, впереди – спасительная темнота и долгожданный покой, к которому я радостно протянула ослабевшие руки.

- Сьюзан, не засыпай! – чей-то голос настойчиво пытался пробиться сквозь прочную пелену вокруг меня.

- СЬЮЗАН!

Я позволила себе забыться, отпустить светлую нить жизни, за которую я отчаянно хваталась, и утонуть в манящей тьме.