Юный мастер-гений:Начало

Ратмир покинул трапезную после обеда и быстрым шагом направился в свою комнату, ощущая приятную сытость и прилив новых сил. В голове уже был план действий — там, в привычной обстановке и тишине, изобретатель хотел продолжить выполнять «домашнее задание» от учителя. Сегодня ведь подросток надеялся прочитать полностью вторую книгу цикла «Тайны Мироздания» и начать следующую, предвкушая для себя новые откровения и пищу для размышлений.

Сейчас мастер шёл через красивый зал на первом этаже, невольно окидывая взглядом оригинальное убранство, вдохновлённое самой природой. Высокий потолок открывал взору пейзаж небесного свода, пронзённого золотыми лучами и окутанного пушистыми облачками, создавая иллюзию открытого пространства. Стены украшало живописное панно: зелёный лес во всей своей пышной красе и его обитатели, запечатлённые в своей неповторимой естественности. Пол, выложенный мозаикой из разных пород дерева в затейливые узоры, блестел и переливался на солнце тёплыми оттенками от светлого золота до глубокого коричневого. Величественные колонны, выполненные из цельных тополей, высились вдоль периметра и добавляли природного очарования помещению, сохранив в первозданном виде все особенности и изъяны материала. Напольные статуи из металла медного цвета, выполненные в виде животных, служили своеобразными светильниками — внутри каждой скрывалась в стеклянном плафоне восковая свеча. Тут и там виднелись несколько диванчиков с резными ножками и подлокотниками, мягкими спинками и сиденьями зелёного цвета с вычурной вышивкой золотистых растений.

Окна располагались под самым потолком немного хаотично — кто-то явно намеренно отказался от строгой симметрии. Одни прямоугольные с деревянной рамой и вычурной резьбой находились с правой стороны и выходили прямо на улицу, запуская в зал сияние солнца. Другие же, арочные с ажурной балюстрадой и плавными изгибами, тянулись по противоположной стороне, выходя в галерейный коридор третьего этажа дома, и также образовывали естественное, но уже более приглушённое освещение.

Мысли юного гения крутились уже вокруг начатой книги «Тайны Мироздания. Часть 2: Боги», а точнее, он обдумывал её содержание. Первая часть под названием «Хранители миров» посвящалась общей информации об этой теме, вроде изначального происхождения, роли и функций в мироздании. Вторая раскрывала подробную информацию, собранную по крупицам из разных источников, о каждом из известных на данный момент богов, в основном связанных именно с белой расой. А до третьей очередь ещё не дошла, хотя она наверняка скрывала в себе нечто очень важное, возможно, малоизвестное, способное перевернуть само понимание устройства этого мира.

«Интересно, что скрывает третья часть?... Я же даже название не успел прочитать...» — с предвкушением подумал мастер, и следующее предположение ещё больше разожгло его любопытство: «Хотя... Если первые две части посвящены наполовину общеизвестной информации, а наполовину открывали совершенно новые для меня знания, то логично предположить — третья затрагивает что-то действительно невероятное...»

Молодой человек быстро миновал зал и уже стал подниматься по лестнице наверх, однако на третьей ступеньке резко остановился, потому что услышал повелительный мужской голос сзади: — Ратмир, постой!

Подросток обернулся и увидел, как к нему неспешно приближается отец, облик которого излучал в каждой детали благородство и достоинство. Высокий рост и величественная фигура придавали внушительный вид этому человеку и вызывали какой-то необъяснимый трепет у любого, даже у самого уверенного в себе лидера. Глаза цвета грозовых облаков сверкали холодной суровостью, непоколебимой решимостью и острым умом, однако в то же время в их глубине проглядывались также и обычные человеческие эмоции. Зачёсанные назад светло-русые волосы и короткая борода обрамляли своими золотыми прядями лицо с незначительными морщинами и аристократическими чертами: высокими скулами, прямым носом и тонкими губами. Лоб украшал серебряный головотяжец, пронизанный узорами из загадочных символов и инкрустированный множеством мелких драгоценных камней белого цвета.

«Отец, как всегда, даже дома совершенно не хочет снимать своё снаряжение», — ухмыльнувшись, отметил про себя Ратмир, хорошо зная: отец всегда был готов к любым неожиданностям, несмотря на множество замечаний недовольной жены по этому поводу.

Одежда сразу привлекала внимание своим воинственным видом и продуманной функциональностью — абсолютная любая мелочь служила определённой цели. Поверх льняной рубашки была накинута лёгкая кольчуга, мастерски сделанная каким-то кузнецом из плотно сплетённых между собой металлических колец. Прочный пояс с замысловатыми узорами крепко обвивал талию, держа на себе с одной стороны висел меч в ножнах, а с другой небольшой кинжал в металлическом чехле. Штаны из плотной ткани тёмного цвета, слегка вытертые в районе колен, сидели идеально и не стесняли движений, не боясь никаких испытаний, в том числе боя или долгого похода. Сапоги с металлическими вставками на носках и каблуках, созданные из коричневой кожи, отлично выполняли свою прямую обязанность и легко могли выдержать долгий путь, не прохудившись.

Любой бы при одном лишь взгляде сразу мог сказать: отец Ратмира является воином, но только очень проницательный уточнил, что не совсем простой. Некоторые особенности мужчины выдавали привычку руководить и принимать какие-то очень важные решения: выпрямленная осанка, суровый взгляд, уверенная манера держаться и некоторая сдержанная сила в каждом жесте. Естественно, вывод напрашивался однозначный: этот человек занимал какую-то руководящую должность в армии и на самом деле так оно было: старейшины выбрали из всех ратников города именно главу семейства на должность князя.

Что интересно: подобного почётного титула удостаивался далеко не каждый — звание предполагало слишком много своих подводных камней и тонких нюансов. Во-первых, выбирался только кто-то из проверенных ратников, в совершенстве знающий своё ремесло, закалённый в реальных боях и имевший безупречную репутацию. Во-вторых, нелёгкие обязанности: обеспечение порядка, строгое карание тех, кто посмеет совершать неблаговидные поступки, а также заведование безопасностью города. В-третьих, требовались определённые качества: расчётливый ум стратега, обострённое чувство справедливости и умение принимать трудные решения, от которых зависели жизни других людей.

Когда князь наконец подошёл к сыну, сразу деловым тоном произнёс: — Ратмир, у меня есть к тебе очень важное и ответственное задание.

— Слушаю, — спокойно ответил молодой человек, приготовившись к серьёзному разговору.

— Тут вот какое дело... Нашему городу срочно нужно поменять одни из ворот — старые уже отслужили своё и перестали обеспечивать надлежащую защиту, — кратко обрисовал всю ситуацию отец, после чего перешёл к самой сути: — Естественно, их кто-то должен спроектировать, а потом по мере необходимости проконтролировать создание вместе с установкой. Обычно всем этим занимается кто-то из ремесленников, но на сей раз я хочу поручить тебе данное задание.

— Отец, я, конечно, очень польщён таким предложением, но... — чуть замявшись, протянул мастер и после короткой паузы уточнил: — Ты уверен, что это хорошая идея? Может лучше поручить такое дело кому-то другому, более опытному?

Разумеется, юный гений ничуть не сомневался в своих силах и точно знал, что способен справиться с задачей не хуже, а, скорее всего, даже лучше любого мастера Белоозера. Только вот изобретатель трезво и без прикрас оценивал ситуацию, осознавая для себя все возможности и риски. Особенно сейчас его беспокоил один очень значимый момент в таком деле, который и вынуждал вести себя так нерешительно и осторожно: не все захотят, чтобы им указывал какой-то мальчишка, пусть очень умный и умелый.

— Не лучше! — возразил мужчина, уже, кажется, принявший окончательное решение, а затем с некоторым укором посмотрел на сына и заметил: — Новые ворота всегда делают не точной копией прежних, а совершеннее, с учётом последних достижений в технологиях и знаниях. Следовательно, нужен очень искусный мастер, который осведомлён о современных веяниях инженерного дела и не боится экспериментировать. Если поручить эту работу ремесленникам, то вряд ли получишь что-то действительно стоящее — слишком уж они любят всё традиционное. Ты же — совсем другое дело.

— Да я всё понимаю, но не всем же понравится следовать моим указаниям, — высказал свои сомнения вслух подросток, почесав затылок.

— Ничего, потерпят! — хмыкнув, отрезал князь и с лёгкой усмешкой добавил, скрестив руки на груди: — Тем более не думаю, что кто-то будет спорить с моей волей. В крайнем случае ссылайся на меня, и будет полный порядок.

— Ну ладно... — пожав плечами, немного нехотя согласился изобретатель, понимавший, что спорить с отцом уже бесполезно, поэтому сразу уточнил своё задание: — Значит, мне нужно придумать ворота, а дальше что?

— Потом представишь мне задумку. И если я её одобрю, то уже можно будет приступать к работе, — кратко объяснил план действий мужчина.

— Ясно, — кивнув, произнёс мастер и мысленно начал прикидывать, с чего начнёт проект.

— Только помни, не нужно брать всё на себя! Твоя задача заключается не в этом. Самое главное спроектируй и сделай подробные чертежи, а дальше поручишь другим сделать всё остальное, и будешь только следить за выполнением указаний, — с улыбкой напомнил отец, хорошо знавший своего сына, который привык всё делать в одиночку.

— Разумеется, — уже прикидывая масштабы предстоящей работы, ответил Ратмир, а про себя подумал, ухмыльнувшись: «Только что-то мне подсказывает, что будут необходимы сложные детали, которые придётся делать самому. Ремесленникам их же не доверишь — могут напортачить».

— Учти, начать нужно прямо сегодня, а точнее, лучше прямо сейчас, — серьёзным тоном заявил князь, ведь, вероятно, ворота и вправду надо было заменить как можно скорее.

— Хорошо, я готов, — с решимостью заявил подросток и, вздохнув, мысленно попрощался со своими планами на сегодня: «Чтение книги, похоже, придётся снова отложить».

— Добро, — удовлетворённо произнёс мужчина и командным тоном повелел: — Тогда возьми, что нужно, и отправляйся снимать замеры со старых ворот. А я тем временем пойду и предупрежу всех на стене, чтобы тебе во всём помогали.

— Будет сделано, — выпрямившись, с улыбкой отозвался молодой человек.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнувшись, одобрительно заметил отец и направился к выходу из дома.

Умелец же вприпрыжку побежал собирать всё необходимое, чтобы не терять драгоценное время, перемещаясь с деловитой суетой из одной части терема в другую. В мастерской изобретатель взял измерительные инструменты как для чертежей, так и для ворот и положил в специальный чехол. В своей комнате отыскал сумку, чистые листы и несколько остро заточенных карандашей с разной мягкостью грифеля, аккуратно сложив их в привычном порядке по отделениям. Также по спонтанному решению забежал на кухню и захватил с собой кое-что перекусить на всякий случай, мало ли какие обстоятельства могут задержать в городе и возвращение домой может затянуться.

***

Закрыв дверь, Ратмир оказался в просторных сенях, служивших прихожей, и быстро направился к выходу. Потолок выглядел основательно и добротно, выполненный из дубовых балок со следами времени: потемнениями, редкими трещинками, неровностями и капельками смолы. Стены из грубого бревна, покрытых светлым лаком, сохраняли естественную красоту древесины: золотисто-медовые оттенки, живую текстуру, природные изломы и узоры годичных колец. Вдоль одной из сторон тянулись крючки из золотистого металла, надёжно прибитые к вертикальной поверхности, на которых в несколько слоёв висела верхняя одежда. Там же внизу располагались небольшие полки, где стройными рядами размещалась обувь всей семьи на любую погоду и ситуацию. Небольшие квадратные окна, обрамлённые строгими деревянными рамами с незначительным орнаментом по краям, пропускали рассеянный свет с улицы. Пол, отполированный до блеска, был выложен из крепких досок и издавал характерный скрип, похожий на ворчание живого существа, едва слышно откликаясь на каждый шаг. В одном из углов стоял небольшой сундук с замысловатыми узорами и железными уголками, храня в себе различные мелочи. С противоположной стороны находилась длинная лавка с немного потёртой поверхностью и резными ножками, предлагая место для сиденья или временное прибежище для каких-либо предметов.

Вдруг подросток услышал где-то рядом с собой чьё-то монотонное жужжание, нарушавшее спокойствие помещения. Он тут же остановился и начал внимательно осматривать всё вокруг, напрягая слух, в поисках чего-то неестественного для этого места, хотя уже и предполагал, какой именно объект ищет. Источник звука обнаружился очень быстро возле окна: пухлый мохнатый шмель пытался выбраться наружу и отчаянно бился о стекло, издавая лёгкий гул. Разумеется, изобретатель сразу направился туда, чтобы помочь незадачливому насекомому, которое совершенно не понимало, в чём дело, когда раз за разом натыкалось на невидимую для себя преграду.

«Опять незваный гость пожаловал в сени», — хмыкнув, подумал молодой человек, наблюдавший нечто подобное уже не раз.

Подойдя к окну, мастер без промедления приступил к спасению маленького создания, усердно старавшегося выбраться на волю. Он ловко, но аккуратно поймал летающее существо голыми руками, совершенно не опасаясь, что то может его укусить — такого никогда не случалось. После этого юный гений подошёл к открытой раме, ощущая вибрацию маленьких крылышек на коже, и протянул ладони в отверстие, приготовившись освободить пленника.

Ратмир медленно разжал пальцы, открывая путь к свободе шмелю, но тот что-то не спешил улетать. Полосатое существо медленно и осторожно поползло по ладони, слегка подрагивая тонкими усиками и крылышками, и невольно защекотало крошечными лапками кожу. Оно будто никак не могло поверить в то, что все препятствия перед ним действительно исчезли и можно наконец спокойно покинуть пределы терема, непроизвольно ставшего темницей.

Спустя несколько секунд насекомое всё же поднялось в воздух и покинуло руки, полетев куда-то по своим делам, а умелец, с удовлетворением наблюдая всё это действо, произнёс: — Прощай, маленький друг, и больше сюда не залетай.

Вскоре умелец покинул сени через массивные двери, украшенные росписью в виде переплетённых ветвей деревьев и цветов, и оказался на огромном крыльце. Платформа, выложенная прочными досками из дуба, обеспечивала надёжную опору уже многие десятилетия, стойко выдерживая любой вес и капризы природы. Витые колонны из светлого дерева величественно поддерживали украшенную изящными карнизами крышу, которая защищала от палящего солнца и непогоды. Ограждение с природными мотивами плавно огибало всю конструкцию полукругом, как бы очерчивая границу и отсоединяя от остального мира. Несколько больших горшков из глины с пёстрыми цветами и вычурной росписью на своей поверхности оживляли всё пространство, добавляя уюта, ярких красок и живости.

Эта площадка не просто была переходной частью между лестницей и домом, но и служила местом отдыха. Здесь часто собиралась семья Ратмира, чтобы устроить душевное чаепитие с оживлёнными разговорами, которое всегда превращалось в маленький праздник просто так, без повода. В такие моменты все усаживались за вынесенный стол и наслаждались компанией друг друга, лакомясь разными вкусностями и созерцая красивый пейзаж, открывающийся отсюда.

Подросток шёл сквозь пространство крыльца, как неожиданно к нему подбежал большой пёс, который уже год верой и правдой охранял дом. Животное стало крутиться вокруг подростка, виляя пушистым хвостом, и издавать радостный лай, а также порой тыкаться влажным носом в ладони. Оно явно было весьма счастливо видеть молодого человека после некоторой разлуки, проявляя свои накопившиеся чувства чересчур бурно, без всякой сдержанности.

— Эй, полегче, дружище, — с улыбкой произнёс мастер, едва успевая уследить за беспокойным созданием.

Пёс внешне несколько походил на дикого волка и выглядел весьма внушительно, даже грозно, что могло бы напугать любого незнакомца. Мощное телосложение, прятавшееся под плотным мехом, говорило как о необычайной силе и невероятной выносливости, а также наполняло каждое движение существа величавой грацией. Прямые уши, всегда настороженные, улавливали даже самый слабый шорох, будь то порыв ветра, пробежавшая в траве мышь или звук шагов чужаков. Длинная и густая шерсть чёрного цвета, будто созданная из самой тьмы, струилась по телу, слегка колыхаясь от ветра, и отливала холодным серебром на солнце. Светло-серые глаза, похожие на две маленьких луны, отражали недюжинный ум, а также бдительность, спокойную уверенность хищника и что-то почти человеческое.

Самое любопытное заключалось в том, что этот страж вёл себя совершенно по-разному с людьми — всё зависело от категории, к которой он их сам относил. Охранник признавал своим полноправным хозяином только Ратмира, поэтому слушался беспрекословно и всегда вставал на защиту того, когда нужно. Остальную семью зверь принимал скорее как часть своей территории, нежели как значимых личностей: никогда не проявлял особой привязанности, но снисходительно позволял приближаться к себе. Чужих же совершенно на дух не переносил — любому, кто решался переступить границу без приглашения, однозначно бы не поздоровилось, вплоть до потери жизни.

В какой-то момент пёс от эмоций подпрыгнул и навалился всем своим весом на молодого человека, уперевшись лапами тому в грудь. Конечно же, после такого толчка подросток потерял равновесие и плюхнулся на доски крыльца, почувствовав неприятные ощущения от удара. Хотя это обстоятельство было не самым страшным в данной ситуации — сразу после существо победоносно устроилось сверху и начало яростно облизывать лицо хозяина.

— Погоди! Стой! Ну хватит! — едва уворачиваясь от мокрого языка, молил о пощаде мастер, когда пытался хоть как-то спастись от навязчивой любви, с усилием сдерживая радостную морду.

Наконец с огромным усилием юный гений освободился от пса, поднялся и незамедлительно стал приводить себя в порядок. Молодой человек старательно отряхивался от шерсти и грязи, подцепленной с деревянных досок пола, немного с укором поглядывая на преданного зверя. В то время как животное явно требовало ещё внимания — продолжало виться рядом, всем своим видом показывая, что без заслуженной порции ласки прямо сейчас никуда не уйдёт.

Спустя минуту Ратмир с тяжёлым вздохом сдался, подняв руки в знак капитуляции: — Ладно, неугомонный, уговорил.

Поняв, что добился своего, пёс тут же остановился и подошёл поближе к изобретателю, а затем посмотрел на него своим умным взглядом, в котором читалось: «Давай, я готов!».

Опустившись на корточки, изобретатель начал гладить и чесать своего питомца, ощущая мягкость меха. Руки привычно двигались вдоль огромного тела создания, перебирая пальцами шерсть и разглаживая спутанные участки — по загривку, за ушами, вдоль сильной шеи и по бокам. От всех этих действий охранник прикрыл глаза от удовольствия и начал специально подставлять разные места своей плоти, указывая, где именно требуется поласкать побольше.

Через минут пять умелец прекратил, а затем потрепал за ухом доброе существо и с улыбкой произнёс: — Так, извини, дружище, но мне пора.

Тогда пёс посмотрел на своего хозяина, казалось, с самым несчастным видом и взглядом, какой может быть, словно очень просил: «Не уходи, пожалуйста!».

— Сумрак, я всё понимаю, но не могу сейчас остаться с тобой, — поглядев на грустное животное, мягко, но твёрдо заявил юный гений и ненадолго задумался, а затем после короткой паузы предложил один вариант для сглаживания момента разлуки: — Ты можешь только проводить меня до калитки, если захочешь.

После этих слов Сумрак дёрнул ушами и, кажется, задумался над сказанным, замерев на месте, чтобы решить, как поступить. Он сначала испытывающе взглянул на хозяина, а потом куда вдаль, туда, где находилась граница родового участка, едва различимая среди буйной зелени. В этот момент, похоже, страж в своей голове оценивал все риски и возможности каждого варианта последующего шага, но чаша весов явно склонялась к желанию побыть рядом с хозяином хоть ещё чуть-чуть.

Наконец где-то спустя минуту пёс радостно гавкнул и завилял хвостом, словно объявил о своём решении: «Я готов проводить тебя, хозяин!».

— Хорошо, пошли, — удовлетворённо кивнув, сказал подросток, а затем выпрямился и вместе с грозным зверем продолжил свой путь.

Быстро подойдя к деревянной лестнице, Ратмир невольно остановился на несколько секунд, чтобы насладиться невероятно красивым видом родового участка. Вековые и молодые деревья образовывали небольшие рощицы, где всегда под зелёным сводом царили приятная прохлада и уютный полумрак. Лужайки, усеянные великолепными цветами самых разных оттенков и густыми травами, напоминали пёстрые ковры огромного размера, оживающие под лёгким ветерком. Небольшой прудик с белыми лилиями, окружённый стройными рогозами, поблёскивал на солнце, как драгоценный камень, отражая окрестности в своей зеркальной глади. Весёлые ручейки, похожие на серебряные ленты, извивались между зеленью, пробегая по каменистым дорожкам, и наполняли воздух своим нежным, но звонким журчанием. Среди этой идиллии виднелись небольшие зоны отдыха, пленённые вьющимися растениями: деревянные лавочки, изящные резные беседки и массивные столы со скамеечками.

Подростка завораживала вся эта красота родной земли, наполненной тихим дыханием и весьма гармоничным очарованием живой природы. Только вот, к сожалению, сейчас долго любоваться видом времени не было по понятной причине — надо было спешить к воротам, не заставляя долго ждать людей, там собравшихся. Так что молодой человек стремительно сбежал по ступенькам, слегка опираясь на деревянные перила с природными мотивами, и пошёл по тропе, которая пересекала весь родовой участок, разветвляясь в разные стороны.

Идя по дорожке, мастер наслаждался редкими минутами спокойствия, когда можно отпустить все заботы и немного расслабиться наедине с самим собой и окружающим миром. Глаза блуждали по каждой детали удивительного пейзажа, подмечая любую мелочь, будто хотели найти что-то значимое в привычном или заметить какие-то любопытные изменения. Каждый шаг сопровождался приятным шуршанием мягкой травы под ногами и, перемешиваясь с другими звуками природы, вливался в ненавязчивую симфонию умиротворения. Ветер и солнце, сияющее в безоблачном небе, ласкали лицо и дарили коже одновременно тепло вместе со свежестью, создавая идеальный баланс. Лёгкие наполнялись неповторимым сочетанием ароматов, подаренных местными просторами: терпкой коры, влажной земли, сладко-медовыми цветами и травами с тонкими пряными нотками. Верный пёс, который спокойно шёл рядом и изредка поглядывал на своего хозяина, своим присутствием также служил особой ноткой в этой общей гармонии.

Всё вокруг для Ратмира являлось очень знакомым и родным, поэтому куда бы ни упал взгляд — отовсюду веяло тихим уютом и душевным теплом. Ведь с каждым уголком обязательно была связана какая-нибудь история, пусть даже совсем незначительная, но хранившаяся в памяти, как самый дорогой самоцвет, сияющий отблеском маленьких радостей жизни. Неудивительно, что стоило лишь замедлить шаг, как в голове само собой начинала всплывать целая куча ярких воспоминаний, будто само пространство открывало незримую дверь в прошлое.

Вот и сейчас перед внутренним взором изобретателя проносилось множество событий со скоростью света, оставляя после себя особое умиротворение: весёлые игры, наполненные беззаботной радостью, с младшими братом и сестрой в рощицах и лужайках; первая рыбалка на пруду вместе с отцом, когда Ратмир поймал небольшого окуня, которого, к слову, тут же отпустил; приятный, ни с чем не сравнимый перекус в одной из беседок после активного отдыха на природе; пускание самодельных маленьких корабликов из коры и веток с тряпичными парусами по ручейкам...

Молодой человек настолько погрузился в свои мысли, что даже не сразу заметил, как уже оказался рядом с высоким забором, ограждающим родовой участок от остального города. Доски стояли плотной стеной без видимых промежутков, создавая ощущение надёжности и неприступности, — прочные, тщательно изготовленные, абсолютно одинаковые, покрытые лаком. Искусная резьба и яркая роспись на поверхности несли в себе частичку древней истории и уникальных традиций семьи, оживляя природный материал мягкими переливами красок и тонкостью узоров. Зубчики были окаймлены чудесным кружевом — тонкой, филигранной работой, выполненной вручную, что придавало тяжёлой конструкции лёгкость и воздушность. В самом центре располагалась старинная калитка с изображением могучего дуба и металлической волнообразной ручкой, украшенной изящной гравировкой в виде завитков и листьев.

Мастер остановился и, посмотрев на пса, заметил: — Ну всё, дальше тебе нельзя со мной.

В ответ Сумрак уселся на землю и взглянул грустными глазами на своего человека, будто сказал: «Что, уже всё? Так быстро?»

— Ладно, пока, дружище. Может, ещё увидимся сегодня, — погладив по голове своего преданного питомца, ласково сказал на прощание юный гений и приготовился покинуть родовой участок своей семьи.

Под пристальным взглядом пса молодой человек приблизился вплотную к забору и аккуратно стал открывать дверцу. Под напором калитка стала издавать едва слышный скрип, распахивая перед изобретателем весь остальной окружающий мир за пределами его родного дома. Причём в этот момент она казалась каким-то волшебным порталом, готовым перенести подростка в иное измерение, где царила совершенно другая атмосфера и жизнь.

***

Ратмир закрыл за собой калитку и направился в сторону городской стены, невольно смотря по сторонам, особенно привлекало взгляд, что творится за чужими заборами. Там скрывались наделы, принадлежавшие той или иной семье, которые всегда представляли из себя смешение разнообразных построек и девственной природы. Только ни один из них точно не повторял другой: каждый являлся абсолютно уникальным и обладал своим неповторимым характером, отражая привычки, вкусы и уклад жизни своих хозяев. Так, например, непохожесть отчётливо прослеживалась в домах, располагавшихся обязательно на возвышенностях: где-то виднелись скромные, но вполне симпатичные избы, а где-то огромные терема, выделяющиеся своей вычурной архитектурой.

Вдруг внимание привлекло какое-то серое пятно на траве у одного из заборов, которое уж слишком неестественно смотрелось среди зелени. Он сразу замедлил шаг и присмотрелся, но с расстояния всё равно не понял, что там такое: то ли клубок шерсти, то ли скомканная ткань, то ли... что-то живое. Конечно, дальше можно было не выяснять происхождение находки, но любопытство мгновенно взяло вверх, и молодой человек направился к странному объекту, хоть и спешил выполнить поручение князя.

Подойдя вплотную, юный гений с удивлением обнаружил небольшого совёнка неясыти, вероятно, случайно вывалившегося откуда-то из гнезда. Серое внешнее и белое внутреннее оперение топорщилось в разные стороны и местами слиплось от грязи, придавая немного неряшливый и комично-трогательный вид своему владельцу. Круглые глаза тёмно-бурого цвета сонно смотрели в одну точку с какой-то пустотой и растерянностью во взгляде из-за чуждого и слишком яркого для них дневного света. Короткие крылышки, покрытые ещё мягким пухом, неловко прижимались к тельцу, слегка подрагивая то ли от страха, то ли от холода, но иногда инстинктивно начинали резко махать, будто желали поднять своего хозяина вверх. Лапки с цепкими коготками судорожно сжимали траву с землёй, будто цеплялись за последнее, что казалось надёжным в этом непонятном и пугающем мире.

Самое удивительное — птенец совершенно не понимал, где находился, поэтому выглядел абсолютно беззащитным. Он сидел неподвижно, не решаясь предпринимать никаких действий, и лишь иногда вертел головой то в одну, то в другую сторону, словно пытался уловить хоть какой-то ориентир, но безуспешно. Впрочем, в таком поведении не было ничего удивительного — совы, особенно маленькие, днём всегда чувствуют себя не в своей тарелке, ведь они ночные жители.

— Ох ты ж какое чудо... — с улыбкой прошептал Ратмир и присел на корточки, а затем потянулся к малышу со словами: — Тебе тут явно не место.

Мастер бережно взял в руки пернатое создание, которое совершенно не сопротивлялось, и начал осматриваться, желая выяснить, откуда тот выпал. Всё-таки он прекрасно осознавал: птенца нужно вернуть домой как можно скорее, так как здесь тому будет слишком опасно из-за разных хищников, даже небольших вроде кошек, и обычных невнимательных прохожих. Благо вариантов жилища такого существа было немного, и один из них казался более вероятным — в дупле какого-то рядом растущего дерева, скорее всего старого.

Всего через несколько секунд внимание юного гения привлекло небольшое тёмное отверстие в стволе одного из ближайших дубов. Оно как раз располагалось довольно высоко и выглядело достаточно большим, чтобы через него прошла взрослая неясыть, поэтому вполне могло являться гнездом. Тем более рядом с деревом виднелось несколько перьев, а на коре — едва заметные следы от когтей, будто кто-то регулярно цеплялся за ствол, взбираясь наверх или спускаясь вниз. Хотя, естественно, догадку необходимо было проверить, прежде чем отправлять туда совёнка — мало ли, может, она неверна, и тогда попытка вернуть его домой обернётся новой опасностью для малыша.

Изобретатель подошёл ближе, бережно держа птенца в своих объятьях, и начал вглядываться в дупло. Правда, сразу же возникла проблема — роста не хватало, чтобы разглядеть хоть что-то внутри, и пришлось изрядно потрудиться, чтобы добиться большего обзора. Подросток встал на выступающий корень и опёрся свободной рукой на шершавый ствол, после чего вытянулся на мысочках, стараясь не потерять равновесие, и наконец разглядел содержимое дыры в дереве. В полумраке ствола действительно виднелась некая конструкция из мха, перьев и сухих листьев, а также два комочка из перьев с крохотными головками, почти неразличимых в тени — вероятно, братья упавшего пернатого создания.

— Ну вот, малыш, сейчас вернём тебя обратно домой, — ласково проговорил Ратмир, украдкой посмотрев на найдёныша.

Молодой человек аккуратно поднял руку с совёнком и усадил того в отверстие, чуть протолкнув ладонями вглубь гнезда. После этого мастер взглянул на происходящее в дупле, вглядываясь в полумрак — надо же было убедиться, что всё в порядке и больше малыш не вывалится оттуда. Там пернатый, немного помедлив, быстро сориентировался в новом пространстве и на ощупь добрался до пустующего места рядом с братьями, а затем устроился поудобнее и, кажется, уснул, закрыв глаза.

Убедившись, что птенец находится в безопасности, умелец спрыгнул с корня и уверенно зашагал в сторону городской стены, вновь сосредоточившись на своём задании. Впереди ждало ответственное поручение от отца, которое изобретатель готов был выполнить с присущей ему особой скрупулёзностью и научным подходом. Неудивительно, что в голове юного гения уже роились разные мысли по поводу предстоящей работы: от возможных вариантов новых ворот до предварительного списка действий.

Внезапно откуда-то из-за поворота выскочил Святослав и чуть не врезался в подростка, однако вовремя затормозил, а затем тут же произнёс: — О, здарова! Рад тебя видеть!

Мастер остановился и спокойным тоном, но с нотками дружелюбия тоже поздоровался: — Привет.

— К воротам небось направляешься? — поинтересовался ратник, немного прищурившись.

— Что, уже знаешь про ворота? — с лёгким удивлением спросил юный гений, приподняв бровь.

— Конечно! — отозвался молодой воин и с гордостью заявил, выпрямившись: — Между прочим, именно мне князь поручил тебе помогать, в том числе следить за тем, чтобы никто не мешал!

— Это хорошо. Помощник мне наверняка пригодится, — с улыбкой заметил изобретатель, радуясь приятной компании друга в предстоящей работе.

— Тогда не будем терять времени! Пошли к воротам! Там я уже слышал, всё приготовили для тебя, — оживлённо протараторил Святослав и сделал шаг вперёд, махнув рукой в нужную сторону.

— Разумеется, — кивнув, согласился Ратмир и, поправив ремень сумки на плече, продолжил путь уже вместе с другом.