Пламя Луны

 Лавиния сидела на скалистой возвышенности. Приятный прохладный воздух развивал волосы. Она знала, теперь ничего не будет по прежнему. Даже этот лёгкий ветерок дует по другому. И это не пугало. Внутри росло приятное чувство. Перед глазами великая голубая планета, некогда бывшее ей родным домом. А теперь девушка живёт на Луне, хотя когда-то также смотрела на неё. Всё стало другим. Земля лишь временный этап. Впереди много неизвестного и интересного. Лавиния по природе всегда была иной. Она не просто это ощущала, а нашла подтверждение. И особый кулон на шее как новое начало. Все чувства стали до удивительного тонкими как золотые ниточки пронизывают всё её существо. Вокруг невидимые силы, ведущие вперёд. И она ощущала невероятную поддержку идущую изнутри. И это было прекрасно.

Любование голубой планеты прервал севший рядом Мелкайсир. Был сдержан, как всегда. Но едва заметное свечение вокруг него давало новые ощущения. Возможно это потому что Лавиния теперь подключена ко всем лунным, а может потому что в ней самой что-то меняется. Этот вечер и так стал особенным, а грузить себя томными мыслями совершенно не хотелось.

— Ты как? — Почти ласковый тон. Редкость для него. После сенса резонанса памяти они невольно начинают воспринимать друг друга иначе.

— Необычно. — Искренний ответ.

— Привыкнешь. — Он слегка улыбнулся, затем перевёл глаза на планету. - Несколько дней пофонит. А потом звон рассеется. Станет обычным.

Девушка благодарно кивнула.

—Телепатическая связь налажена. Стоит подумать о ком-то, два пальца на висок и тебя услышат. — В глазах мужчины проступила печаль. Вероятно из-за того, что не пользуется силами. Тоска. По прошлому?

— Куда мы отправимся?

— На Венеру. — Он увидел в её глазах трепет. — Проще будет адаптироваться. - Сложил ладони у коленей. — Впереди ждут опасность и расследования, возможно предательства. Я... - голос задрожал.

— ...буду в порядке. — Показывать свой страх девушке не хотелось, но любопытство пока было сильнее. Она хотела помочь в их миссии и найти кристалл. А что будет после не смела подпускать ни единой мысли. Пусть все недопонимания и разногласия останутся в прошлом. Впереди новое испытание, новые возможности. Так пусть теперь всё будет по другому. Лавиния была уверена, каждый изменился. И больше недосказанностей не будет.

И вот этот день настал. День прибытия на Венеру.

Перед этим — недельный штурм плана, разбор мелочей, список возможных угроз и даже пути отступления, которые ребята повторяли как мантру. Всё это должно было выглядеть как безобидная культурная поездка лунных... но каждый понимал, что основная миссия куда серьёзнее.

— Готова? — спросил Дилан, когда Лавиния подошла в комнату телепорта.

— Да?..

— Что за неуверенный тон? — весело спросил Виктор. Он был воодушевлён сильнее остальных.

— Умерь свой пыл, — проворчал целитель.

— Ну она же не в первый раз телепортируется, — подмигнул Виктор.

— Осознанно — первый раз, — Дилан поправил дужку очков и сложил руки.

— Не слушай их, — мягко произнёс Ноа. — Я хоть и телепортировался неоднократно, но посещать другие планеты... знаешь, немного не по себе.

— Меня не это смущает, — Лавиния посмотрела на всех. — А вот это.

Она раскрыла золотистую накидку, под которой скрывался парадный наряд. Кофта из металлической ткани с красным отливом, обвивающая шею, без рукавов, с ажурным кружевом к низу. Облегающая юбка того же оттенка до колен, у бедра — завиток, напоминающий ракушку. Для неё такой наряд, особенно с открытыми плечами, выглядел немного некомфортным. Однако по реакциям парней наряд явно был удачным.

— Лен'са!

— Фей'ла!

Лавиния уловила характерное звучание лунных при произнесении слова «красиво». Через кристалл на шее она почувствовала искренность в их словах. На секунду мелькнула мысль: будь этот кристалл раньше, я бы точно знала их эмоции.

С ним мир действительно ощущался иначе. Тоньше, мягче, живее, естественнее — и непременно ярче.

И только Мелкайсир промолчал, спрятав собственное восхищение где-то глубоко внутри.

«Ша'рен...» — раздалось в его голове. Так лунные обращались только к своим партнёрам. Это слово звучало особенно, когда произносилось в определённое время года — в период, когда Земля повёрнута северным полюсом к Солнцу. Тогда на Луне выпадал голубой снег. Подобные — и ещё более глубокие — слова предназначались лишь тем, кто был любим сердцем лунного.

— Кхм, — Мелкайсир прочистил горло. — Все готовы?

— Так точно! — ответил Виктор.

— Роли не забывайте. И помните свои легенды. Мы пришли ради культурной миссии.

— Да, начальник.

Главный действительно бросил косой взгляд на Виктора. Уж слишком тот был радостным. Хотя недавно путешествовал, но таким довольным точно не был. А после возвращения Дилана и вовсе ходил с кислой миной.

Но сейчас это радовало Мелкайсира. Каждый член команды был в приподнятом духе. Даже Лавиния не выказывала и тени сомнения. Камень говорил — она в порядке.

А вот он сам — нет.

Холодное прикосновение к кристаллу. Яркая вспышка. Всего лишь миг — и мир приобрёл новые очертания.

Лавиния задержала дыхание. Выдох показался медленнее обычного. Новая атмосфера слегка давила, и ей потребовалось немного времени, чтобы адаптироваться. Кристалл на шее справлялся.

Венера приветствовала их большой стеклянной комнатой, за которой открывался невероятный вид. Лава, стекающая по склонам, была подобна водопаду. Дальше — высокие здания, слегка закруглённые кверху, будто выросшие из самой планеты. Их поверхности переливались тёплым металлом, отражая огненное дыхание недр. Свет здесь был иным — не слепящим, но плотным, насыщенным оттенками янтаря и меди, словно сама Венера фильтровала его через пламя.

Лавиния невольно сделала шаг вперёд, прислушиваясь к телу. Под ногами ощущалась лёгкая вибрация — не тревожная, скорее живая. Планета дышала. Медленно. Глубоко.

Она поймала себя на странной мысли: Венера не казалась враждебной. Опасной — да. Мощной — безусловно. Но не злой.

Вдалеке послышался женский голос и приближающиеся шаги. Было так ярко, что у Лавинии начала болеть голова. Комната словно переполнилась светом, а высокие ноты голосов впивались в сознание, как иглы. Перед ней возникли мужские руки, отвлекая и притягивая внимание.

— Ты как? — тихо спросил Дилан.

Лавиния интуитивно протянула ему руку. Он понял без слов. Сжал её ладонь — и она почувствовала тепло. Исцеляющая энергия влилась мягко, убирая головную боль и восстанавливая общую структуру тела.

— Потерпи немного. Скоро нас расселят, — сказал он и отошёл к Мелкайсиру.

Начальник выглядел уверенно: ровная спина, властный тон. Интересно, он всегда такой — или подобное поведение выучено годами?

К ней подошёл Ноа. Он с восторгом озирался по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь. Лёгкое прикосновение к плечу придало ей уверенности.

Лавиния понимала: это чужой мир, и быть собой здесь нежелательно, когда на кону стоит важная миссия. Она ясно помнила свою роль, цели и задачи. А потому выпрямила спину — и за этой осанкой скрыла свой страх и восторг.

Хоть девушка и молчала всю дорогу, она отчётливо ощущала на себе взгляды. Встречающая сторона показалась ей дружелюбной и удивительно яркой. Оттенок кожи у венерианцев был заметно краснее её собственного. Огненные, чёрные или рыжие волосы — у каждого представителя. Выраженные скулы, глубоко посаженные глаза — чёрные или жёлтые, будто отражающие свет лавы.

Одежда под стать планете: огненная, насыщенная, золотистая, с россыпью камней, вплетённых в ткань так, словно они были её частью.

В пункте телепортации таможенная служба проверяла документы. Двое сотрудников слишком пристально изучали Лавинию и ребят. По бумагам она принадлежала к расе лунных — и это было правдой, — но розоватый оттенок кожи вызывал немой вопрос. К досье прилагалась справка от врача о редком кожном заболевании, из-за которого цвет отличался от нормы.

Когда работники одобрительно кивнули, Лавиния с облегчением выдохнула.

Далее последовали длительные переходы и долгие лифты. Всё это время Мелкайсир не переставал общаться с делегацией. Он изображал ценителя искусства, рассказывая о своём исследовании влияния энергии на живопись и архитектуру разных миров. Лавиния пыталась понять: он играет роль — или в нём действительно говорит прирождённый исследователь.

У Дилана тоже нашлась своя тема. Как целителя, его интересовало искусство и то, как творчество воздействует на мозг и энергетическую структуру живых существ.

Виктор выглядел скучающим, но при этом внимательно изучал каждую технологию. Лавинии показалось, будто в его взгляде скрыт рентген — он видел не оболочку, а саму структуру.

Ноа же восторженно оглядывался по сторонам, стараясь запомнить абсолютно всё, что успевал увидеть.

Наконец их привели в жилой блок для гостей, выдав каждому по маленькому кристаллу-пропуску. Он открывал доступ к различным дверям и служил подтверждением допуска на предстоящую выставку. Сектор состоял из общей кухни, небольшой гостевой комнаты и маленьких отдельных спален для каждого на втором этаже. Мебель была простой — разве что выполненной в соответствующих тонах и с более округлыми формами.

Оставшись наедине, Лавиния наконец выдохнула. Она честно призналась себе, что переволновалась. Набрав ванну с водой насыщенного красного оттенка, девушка опустилась в горячую глубину и тут же почувствовала облегчение. Прислушалась к ощущениям. Планета слегка гудела и вибрировала. Она была живой. А тонкий, едва уловимый писк напоминал голоса миллиардов существ.

Лавиния выровняла дыхание и вошла в медитацию, отбрасывая тревожные мысли, переживания и лишний шум.

Спустя время кристалл на шее завибрировал, возвращая её в реальность. С ней впервые заговорили по ментальной связи. Это был Ноа.

— Ты в порядке?

— Да.

— Мы стучались, ты не отвечала.

— Я в ванной. Что-то срочное?

— Да. Мелкайсир вызывает всех в гостиную.

— Хорошо. Дайте мне полчаса — и я спущусь.

— Ага.

Спустя указанное время Лавиния вышла в общую комнату, где её уже ждали остальные. Все выглядели обычно — и чуть взволнованными. Только Мелкайсир был хмурее, чем прежде. Исчезла выученная улыбка.

Лавиния на миг поймала себя на вопросе: а какая она — его настоящая улыбка? Мотнув головой, она отодвинула мысли, но в сердце что-то болезненно сжалось.

Начальник посмотрел на неё глубоким взглядом. Невозможно было понять, беспокоится ли он — или лишь оценивает её состояние.

И только он знал, что впервые за очень долгое время боится за всю поставленную миссию. Часом ранее его консультировал Дилан и предупредил: болезнь, вызванная стрессом, может вернуться. Другие планеты давят на Лунных, но лишь в том случае, если они не используют собственную силу. Чужие миры и без того влияют на энергетику, но для энергетического существа, сознательно сдерживающего её высвобождение, это становится двойной нагрузкой — на тело и психику.

И только последней миссией Мелкайсир продолжал успокаивать себя.

Лишь слепой надеждой: «Это в последний раз».

План обсудили коротко и чётко. Каждый помнил свою роль, хотя импровизацию никто не исключал. Лавиния наблюдала за ребятами и прислушивалась к собственным ощущениям. Ей всё ещё было непросто воспринимать себя одной из лунных, к тому же венерианская энергия ощущалась особенно отчётливо. Канал восприятия теперь работал иначе.

— Предлагаю, — продолжил начальник, — всем хорошенько отоспаться. А завтра быть бдительными. И помните: мы — лунные, прародители всей системы. То, что мы делаем, — во благо нашей Вселенной.

Гордый тон, подчёркивающий превосходство расы. Властный голос, выработанный десятилетиями. Уверенное лицо — ни один мускул не дрогнул.

Таков он, Мелкайсир: учёный, начальник исследовательской базы. Опытный в работе, но раненый в душе мужчина. Лавиния видела в нём сразу оба этих аспекта. С одной стороны — гордость нации, с другой — того, кого хотелось обнять. Как мужчину. Как кого-то родственного её душе.

Дилан по-прежнему избегал Виктора и общался с ним исключительно на рабочие темы. Но тот не сдавался. Всячески пытался вывести его на разговор — шутками, намёками, неловкими ситуациями. Он понимал: целитель всегда настороже, и путь к нему будет непрост. Но был готов пройти все тернии ради него.

При этом они оба ещё не до конца осознавали, насколько сильно их тянет друг к другу — и что этому притяжению невозможно противиться.

Ноа же выглядел как прилежный ученик. Его задача была простой, но в то же время важной: ориентироваться, находить выход, когда это потребуется. Он был искренне счастлив, имея в наставниках Мелкайсира, и впитывал каждое его слово и жест, словно губка.

Лавинии, конечно же, в первоначальном плане не было. Но она удивительно хорошо вписалась в команду и давала определённые преимущества. И всё же Мелкайсир волновался. Справится ли она? Сможет ли её тело адаптироваться к новым энергиям? Не сорвётся ли?

Природа человека, как он считал, была в какой-то степени бунтарской. По крайней мере, именно такой он видел её.

После короткого обсуждения ребята разошлись по своим комнатам. В гостиной остались лишь Мелкайсир и Лавиния. Они сидели друг напротив друга на мягких креслах винного цвета.

Воздух на мгновение словно сжался. Стало тихо. Исчез шум очистительной системы, растворился гул огромного мегаполиса за панорамным окном. Казалось, мир замер, позволив этой паузе существовать.

Они не переглядывались. Лишь незаметно перебирали пальцами, поправляли одежду, касались волос. Внутри каждого было слишком много слов — и ни одно не находило выхода. Только тонкий аромат, смешавшийся в воздухе, выдавал желание близости, общения, шага навстречу.

Время растягивалось, становилось вязким, давящим, сжимало грудную клетку.

Лавиния тяжело вздохнула. Разочарование — в себе и тихая злость на него. Если она не могла стать инициатором, то мог бы он. Как мужчина.

Но не сегодня.

Ещё один вздох. Их взгляды так и не встретились — хотя несколько раз опасно близко пересекались. Лавиния поднялась и, не оглядываясь, направилась к лестнице.

— Удачи, — послышалось за её спиной.

Тихо. Нежно. Так, чтобы она услышала.

Лавиния замерла на мгновение, пытаясь осознать — действительно ли он это сказал.

— Ты справишься, — добавил он, словно отвечая на её невысказанный вопрос.

Она ободряюще выдохнула и, так и не повернувшись, пошла в свою комнату.

Это было начало.

Утро выдалось суматошным. Быстрый завтрак — и почти сразу выход.

Они направились на рынок — место, где велась торговля всей системы.

На каждой планете существовали подобные пространства. Здесь можно было встретить представителей самых разных миров. Торговали технологиями, специями, кристаллами, одеждой, всевозможными побрякушками. Попадались и поставщики откровенно ненужного технологического хлама — артефактов, утративших смысл, но не цену.

На Венере такие рынки располагались внизу, у самой земли. Сперва они показались Лавинии шумными, почти не отличающимися от земных. Но это ощущение быстро рассеялось. Вглядываясь внимательнее, она поняла: рынок полностью отражал венерианскую расу.

Всё выглядело цивильно, культурно и со вкусом. Даже представители других миров придерживались местного регламента. Каждая лавка была выстроена с уважением к продаваемым предметам — в них ощущались гармония и история.

И самым удивительным оказалось отсутствие суеты. Очереди выдерживались спокойно, покупателей обслуживали вежливо, подчёркивая ценность товара, а не спешку сделки.

Виктор задержался у торговца технологиями — между двумя механиками явно завязалась живая и познавательная беседа. Дилан изучал лавку с целебными травами неподалёку. А Мелкайсир время от времени поглядывал на огромные часы в центре торговой площади, словно ожидая кого-то... или чего-то.

Лавиния всё яснее ощущала, насколько венериане — культурная раса. Это читалось не только в одежде, но и в архитектуре. Несмотря на лаву, ставшую их символом, они сумели гармонично окультурить пространство вокруг. При этом венериане не забывали об уважении к местной флоре и фауне: среди мегаполисов встречались целые зелёные зоны, где природа и животные развивались в привычной среде.

Она назвала это балансом. Гармонией.

Лавиния не решалась вступать в контакт с местными и потому осталась в роли наблюдателя, жадно впитывая эмоции, жесты и поведение окружающих. К ней подошёл скучающий Ноа.

— Не по нраву венерианский дух?

Юноша слегка удивился — обычно подобные вопросы задавал он сам.

— Не то чтобы, — он присел рядом на лавочку, откуда остальных членов команды было хорошо видно. — Мне они кажутся слишком... — он почесал щёку, подбирая слово, — правильными, что ли.

— Хаос любишь?

— Свободу.

— А мне они показались как раз свободными.

— Правда? — удивился Ноа.

— Да. У них есть чёткое понимание гармонии. Выглядят немного педантичными, но при этом остаются свободными.

— Хм. Интересное наблюдение.

— Почему не смотришь товары?

— Я уже купил маме подарок. А сёстры сами приходят за тканями — я в этом не разбираюсь.

— Ты видишь все входы и выходы?

Вопрос оказался неожиданным. О его способности редко спрашивали напрямую.

— Есть такое.

— Как ты это ощущаешь?

Ноа ненадолго задумался.

— Если убрать все голоса и представить пространство как чертёж, я вижу тысячи линий. Могу охватить всю планету. А если сузить восприятие до этой местности — выходов здесь много. Есть короткие, есть длиннее. Я никогда не заблужусь.

Лавиния улыбнулась.

— Мне просто любопытно, как работает твоя сила.

Он немного помолчал, чувствуя редкую лёгкость разговора.

— А что чувствуешь ты?

Она повернула голову.

— В смысле?

— Ну... планета огня. Зная твою особенность — что ощущаешь?

Лавиния задумалась. Она настолько увлеклась культурой и людьми, что совсем забыла о собственной стихии.

— Можешь прикоснуться к земле. Здесь это не считают запретным.

Она послушалась. Спустилась с лавки и приложила ладонь к поверхности.

Тепло. Бурление.

Огонь ощущался как живая сила — не напрямую, а глубоко, фоном, будто дыхание планеты. Именно в этот момент пришли первые по-настоящему осознанные ощущения Венеры. Так отзывалась её собственная сила на родную стихию.

— Я чувствую... — вернувшись на место, она на мгновение задумалась, подбирая слова, — живую, движущуюся энергию.

Затем улыбнулась:

— Я ощутила это сразу, но решила, что это остаточный фон после перемещения.

Ноа тоже улыбнулся.

Он знал, что она почувствует нечто родное.

Вскоре Мелкайсир жестом подозвал их к себе, и вся группа двинулась следом. Они прошли мимо прилавков с картинами и местной одеждой, свернули в узкие проходы и вышли на более широкую дорогу.

В центре располагался небольшой фонтан — из него спокойно стекала лава, не обжигая взгляд. Дорога была выложена брусчаткой, а по кругу тянулись лавки с диковинными товарами. Чуть в стороне, туда, куда и направлялись ребята, стояло небольшое круглое здание с такой же формой вывески — аккуратной и неброской.

Войдя внутрь, Лавиния сразу обратила внимание на картины, украшавшие стены. Подобные она видела на Земле — в эпохе Возрождения, — но здесь они были пропитаны венерианской культурой. Мужчины и женщины, сцены из истории, символы и эпитеты, выраженные в глубоких бордовых и коричневых оттенках, словно дышали жаром планеты.

Трактир оказался полон. Голоса сливались в ровный гул, не раздражающий, а уютный. Официантка подошла к столу, за которым расположилась команда. Мелкайсир произнёс всего пару слов и, коснувшись кристалла, произвёл оплату.

Спустя минуту перед ними поставили местные напитки. Винный настой с густой пеной мягко скользил по горлу. Алкоголя Лавиния почти не почувствовала — лишь лёгкий аромат розы и винограда, оставляющий тёплое послевкусие.

Лавиния взглядом пыталась достучаться до мужчин. Те же непринуждённо попивали напитки и молчали, словно происходящее было частью давно знакомого ритуала. Ноа едва заметным движением головы дал понять — бездействовать.

В планах значился рынок, но это место в них не значилось.

Ожидание растянулось на несколько десятков минут.

И лишь затем к их столу подошёл венерианский мужчина. Он был одет в лёгкую, сдержанную одежду; красные волосы аккуратно собраны в низкий хвост. Без лишних слов он сел рядом с Мелкайсиром — так, словно его здесь ждали.

С его появлением начальник заметно оживился. Он снова подозвал официантку и заказал ещё одну порцию тех же напитков.

— Давно не виделись, — поприветствовал незнакомец и окинул всех быстрым взглядом, чуть задержавшись на Лавинии.

— Приветствую, — сухо ответил Мелкайсир, сжав стакан крепче. — Сразу к делу.

— Знаю, знаю. — Мужчина выпрямил спину и наклонился ближе к столу. Остальные невольно последовали его движению. Лавиния напряглась. — Итак, я слышал, что ваш объект может быть на выставке.

Мужчины переглянулись.

— Художник, к которому вы направляетесь, — продолжил он, — по слухам, работает только с натуры. А значит, объект есть у него .

— Что по картинам? — спросил Дилан.

— Весьма занятные. Сам я их не видел, но говорил с теми, кто занимался расстановкой экспозиции. На полотнах показаны удивительные свойства вашего предмета. По сути — именно то, что вы ищете. И даже больше. Некоторые открытия с его помощью.

— Как к нему подобраться? — низким тоном спросил Мелкайсир.

— Назначить высокую цену. Заинтересовать художника. — Незнакомец едва заметно улыбнулся. — Кто знает... возможно, он сам пригласит вас в мастерскую.

— Очевидно, — так же сухо ответил начальник. — Что ещё?

Незнакомец посмотрел прямо на Лавинию. Она инстинктивно вжалась в спинку стула.

— Занятный цвет кожи.

Мелкайсир слегка приоткрыл рот. Виктор усмехнулся. Ноа и Дилан переглянулись — в их взглядах мелькнуло сочувствие.

— Уверен, художник захочет это запечатлеть, — продолжил венерианец. — Импровизируй.

Он обращался уже к начальнику.

Мелкайсир поиграл желваками. Это точно не входило в его планы.

Или... догадки всё же были?

Это меняло всё. Готова ли Лавиния к такому?

Он коснулся кристалла, и внушительная сумма перешла на наручные часы незнакомца.

— Благодарю за информацию, — вернул он спокойный, отстранённый тон.

— Рад служить.

Мужчина допил свой бокал и растворился в толпе.

Все уставились на Мелкайсира.

Он же смотрел только на Лавинию.

И она поняла всё без слов.

Глубокий вдох.

Кивок.

Согласие.