Пламя Луны

Как Лавиния оказалась в собственной постели, она не помнила. Проснулась уже после обеда. Тело ощущалось лёгким, почти невесомым. Внутри тоже всё было воздушным, как будто исчезли привычная тяжесть и тревоги. Краски за окном казались ярче. Или это просто из-за того, что она проснулась позже обычного?

Девушка пошла в душ. Включив привычный температурный режим, вздрогнула — вода обожгла. Списав это на случайность, приняла душ, то и дело регулируя температуру — то горячее, то холоднее. Высушила волосы, оделась и направилась на кухню.

Заварив себе кофе, она не успела сделать глоток — кофемашина зашипела, вспыхнула и замерла. Пришлось переключиться на тосты. Сковородка быстро начала дымиться, а когда Лавиния попыталась спасти завтрак, обожглась. Взяв вилку, она едва не укололась ножом, лежащим рядом. Странностей в это утро было столько, что она уже сбилась со счёта.

И тут открылась входная дверь.Рефлекторно рука девушки вскинулась — и в воздухе вспыхнул огненный шар. Мелкайсир, едва переступив порог, вовремя среагировал и увернулся.Лавиния опустилась на пол, чувствуя, как уходит сила.

— Что происходит?.. — пробормотала она, скорее себе, чем ему.Мелкайсир подошёл, в голосе — мягкость:

— Всё кажется другим, да? И вода не та, и кофе не тот?

Она вскинула на него уставший взгляд.

— Откуда ты знаешь?.. Ты... ты следил за мной?! — испуг вспыхнул внезапно. "

У него, что камеры повсюду?"

Почувствовав её мысль, он едва заметно улыбнулся, но сдержался.

— Такое случается после насыщения энергией.

Лавиния посмотрела на него подозрительно. Он протянул руку, предлагая помощь. Она хмыкнула, но поднялась сама. Взяла кофе и села за стол.

Мелкайсир, наблюдая за её движениями, облизал губы. Что-то в ней — в том, как она раздражается, как осторожно двигается, как сутулит плечи — вызывало у него... улыбку.

Он вздрогнул.

"Что за...? Почему это кажется... забавным?"

Мысль была неожиданной. Он оттолкнул её и направился к шкафу с аптечкой. Достав маленький экстренный сундучок, оставленный Диланом почти во всех комнатах, встал напротив Лавинии, словно пытаясь вернуть себе привычную дистанцию.Взял ее руку без спроса. Девушка протеста не выразила. Молча приняла, пока он обработал небольшое покраснение на руке. Рассматривая её потускневший и отрастенный взгляд, Мелкайсир снова почувствовал себя учителем. Так как наработанный опыт преподавателя подсказывал ему.

 — Не дави на себя. Лавиния убрала руку, просигналив глазами благодарность. — Двадцать пять лет своей жизни ты и не догадывалась о том, что скрывает твоя кровь. Как она отреагирует на это, известно лишь твоему телу. Однако, только ты имеешь власть над ним. 

Девушка внимательно рассматривала глаза мужчины. Голубые глаза как магнит притягивали его. Почему-то она была немного растерянной и невинной. Его язык оказался быстрее разума.

— Кстати, камер нет в жилых помещениях.

Победно хмыкнув, Мелкайсир удалился. Глаза Лавинии расширились, а лицо покрылось краской. Вилка полетела уже в чудом успевшую закрывшуюся дверь. Мужчина вдруг почувствовал себя юнцом во времена академии, когда все мальчики дергали девочек за волосы. Откуда вдруг разыгралось ребячество? Что происходило с ним, прожившим не одну тысячу лет? Смахнув выступивший пот, он ушел к себе в кабинет. 

Лавиния и злилась и не злилась одновременно. Мужчина словно играл с ней. Трепетно обучает, а потом подшучивает? Такое она не намерена оставлять просто так. Захотелось метнуть огненным шаром прямо в него. Выдохнув, она наконец позавтракала.

Следующим пунктом была медитация. Что она успешно совершила. А после начала проходить симуляцию Виктора. Но желаемого результата не возникало. Его не было ни в тот день, ни на следующий, ни на другой. Лавиния успела отчаяться, считая, что подводит целую расу. Как оказалось, на процедурах девушка пробыла сутки, а потом ещё полдня проспала. Скоро должны были вернуться парни. Не хотелось их расстраивать.

 Проснувшись пораньше, она, игнорируя завтрак и медитацию, принялась за симуляцию. Много раз пыталась представить сгусток энергии, терла ладони, выдумывала проекции своей силы. Всё было тщетно.

К обеду Лавинии захотелось просто сдаться. Выйти в открытый космос — и исчезнуть. Но эти чувства были мимолётными. На самом деле — она не хотела исчезать.

Мелкайсир наблюдал со стороны. Давал советы, но не показывал на собственном примере — от чего девушка злилась ещё сильнее. К вечеру она сорвалась:

— Закрой глаза. Вдох — выдох. Почувствуй руки. Позволь энергии подняться из глубин тела до кончиков пальцев, — объяснял он, будто по учебнику. — От пальцев ног — к ладоням. Ощути покалывание. Энергия свободно поднимается вверх. Напряги руки. Представь шар в ладонях, а затем выпусти его в воздух...

— Хватит! — взорвалась она. — Это не работает! Как ты вообще можешь говорить, что я Лунная?!Мелкайсир чуть отпрянул.

— Потому что ты ею и являешься.

— Да что ты знаешь?! — Лавиния вскочила и зашагала по комнате. — Пара тестов — и всё? Уверен? Даже вы можете ошибаться!

— Наши технологии не врут.

— Конечно. Ведь вы — Лунные. Великие и совершенные, — язвительно бросила она.

Её слова больно ударили. Плечи Мелкайсира напряглись. Лавиния почувствовала укол совести. Она не хотела задевать всю их расу. Просто сорвалась.

— Забудь. Оставь меня, — отвернулась она, сгорая от бессилия. Вся уверенность, все убеждения рассыпались, будто их и не было.

Мелкайсир уловил её состояние. Размытый запах жасмина выдал эмоции. Он подошёл ближе и мягко положил ладонь ей на плечо. Лавиния машинально дёрнулась — и случайно обожгла его своей энергией. Он резко отдёрнул руку, кожа на ней вспыхнула красным.

— Я... я не почувствовала, — пробормотала она, испугавшись. Мир потемнел, закружился. Радужка её глаз на мгновение стала алой — и случилось это.

Из ладони вырвалась струя пламени, хлынувшая за спину мужчины. Огонь прожигал всё на своём пути: стены, мебель. Но физической боли не было — лишь душевная.

— Чувствуй ладони. Позволь эмоциям течь свободно, — спокойно направлял её Мелкайсир, быстро сориентировавшись. Лавиния с трудом справлялась с напором.

— Продолжай. Вот так...

Комната вспыхнула жаром. Система пожаротушения не сработала — он сам отключил её через кристалл.

Девушка вся дрожала. Пламя танцевало над головой, опаляя воздух.

— Чувствуй. Запоминай эти ощущения. Зафиксируй их в голове, — его голос был стальным. Алые глаза не отводили взгляда.

Запах ментола заполнял лёгкие, перекрывая гарь. Огонь подбирался всё ближе, лижущий ворот брюк. Ещё мгновение — и он поднимется вверх, поглотив плоть. Но вдруг что-то изменилось. Вместо страха пришло беспокойство — за него. За этого загадочного мужчину с родным запахом. 

Нельзя. Он не должен пострадать.

"Что делать?.. Как остановить?.."

Она судорожно пыталась вспомнить инструкцию.

"Точно! Нужно выразить чёткое намерение! Желаю это прекратить... э-эм, на время... Выражаю желание... Нет, приказываю!"

Но пламя продолжало бушевать.

— З-завершить?.. Как завершить?! — её голос охрип, дрожал.Мелкайсир лишь улыбнулся.Она посчитала его сумасшедшим.Он опустил взгляд на язычки пламени, которые заплясали на его брюках — и рассмеялся. Смех был искренний. Он прочёл в её взгляде заботу. И это растопило в нём что-то древнее.

"Почему она так действует на меня? Почему... спокойно? Почему внутри так тихо?"

Что-то откликнулось в груди. Лёгкая вибрация, едва заметный зов — душа. Её невозможно обмануть. И он услышал её впервые за много лет...

— Достаточно сжать ладонь, — подсказал он. И тут же добавил: — Но сейчас не получится...

— Поч... — слово застряло в горле. Ментоловые губы коснулись губ. Он поцеловал её. Язык мягко проник внутрь. Мурашки пробежались по всему телу. Лавиния наконец закрыла глаза. И всё растворилось: напряжение, страх, гнев. Осталось только чувство. Тепло разлилось в груди, словно из самого сердца начал расти белый шар — чистый, безмятежный, бесконечный. Впервые за все эти дни она почувствовала... покой. 

Поцелуй был нежным. Совершенно не в стиле холодного Мелкайсира. И он сам не понимал, почему сделал это. Хотел лишь помочь... отвлечь... а получилось — иначе.

"Оторваться невозможно... Но я не готов..."

Он отстранился. Их взгляды встретились. В её глазах не было отвержения — только лёгкий румянец. Она переводила дыхание. Пламя давно исчезло.

"Почему остановился? Стоп... что я несу?"

Он снова улыбнулся и прошептал прямо над ее ухом:

— Прости.

Лавиния резко отвернулась. Глаза расширились, она отвела взгляд, не зная, что делать.

"Если бы он не извинился — точно бы ударила. Хотя... Руки всё ещё горячие. Побоялась бы."

— Зато ты перестала выпускать силу. Это уже хорошо, — заметил он.

Лавиния огляделась. И правда — пламени больше не было. Только... комната симуляций пострадала. И брюки начальника тоже.

— Закрепим пройденное? — спросил он.

Лавиния тут же покраснела. В жизни так не смущалась. А он — стоит, сверкает своей серебристой кожей.

— Ч-что?..

— Говорю, попробуй снова сформировать огненный шар, — хмыкнул он.

— А... — облегчённо выдохнула она. — А я... э...

"Ты что, хотела повторить поцелуй?! Совсем уже..."

Лавиния резко помотала головой, отгоняя глупые мысли. Затем опустила взгляд на ладони. Те слегка пульсировали. Она вспомнила, как перед вспышкой почувствовала в них напряжение — откуда-то изнутри поднялась волна, охватившая всё тело. И вот теперь, когда она сосредоточилась, между ладонями появился небольшой огненный шар. Он не обжигал. Был тёплым. Живым. Реальным.

Лавиния выдохнула. И впервые за долгое время искренне улыбнулась.В голове пронеслось: "Всё не зря." Шар дрогнул — и поднялся на несколько сантиметров вверх, будто откликнулся на её эмоции.

— Прекрасно, — сказал Мелкайсир.

Девушка взглянула на него и наткнулась на алые, тёплые глаза, в которых читалось нечто большее, чем просто одобрение. Она поблагодарила взглядом — и вновь обратилась внутрь себя, сосредоточившись на своей силе.

Было почти невероятно — осознавать, видеть, чувствовать. Этот огонь, этот шар... всё это — её. Это было её. От первой искры — до последнего дыхания. А Мелкайсир... он не мог отвести от неё глаз. Знал, что это значит. Но не позволял себе чувствовать.

"Я не имею права. И не должен." 

Он тихо ущипнул себя за запястье, стараясь не утонуть в чувствах, которые уже однажды похоронил.

***

После того сумбурного вечера, проснувшись, Дилан вспомнил всё — как решил расслабиться в баре, как Виктор вмешался и как сам, несмотря ни на что, желал его. Определённо, он не смог противостоять тому, кого любит. Любит до сих пор. Мужчна винил себя за это, списывая всё на злосчастный алкоголь. Как он мог так просчитаться? Ведь сдерживал себя из последних сил, только чтобы не оказаться в его руках — тех самых, которые так нежно любили, а потом несправедливо предали.

Дилан не стал будить спящего Виктора. Более того, он даже не смог повернуть голову в его сторону, чтобы не тревожить собственное сердце. Целитель просто выбежал, хлопнув дверью.Только мужчина не знал, что всё это время Виктор не спал. Не мог уснуть, когда возлюбленный рядом. 

В тусклом свете ночника механик разглядывал его лицо и всё думал, как ему быть дальше. Как отреагирует Дилан? Оттолкнет ли его? Но одно было ясно — пока миссия не завершится, они будут рядом. И даже если это поставит окончательную точку, он проведёт это время с пользой.

Было ли это ошибкой? Виктор не знал. В тот момент ревность затмила глаза. Да, лучшего способа он, конечно, не нашел. Но почему это так задело? Разве раньше так было?

 "Нет. Так всегда было. Это просто я не обращал внимания. Каков же глупец..."

Утром пришло сообщение от Дилана. Он просил встретиться в уличном кафе. И к полудню Виктор уже был готов. Так разволновался, что пришел на два часа раньше назначенного. Успел передумать абсолютно разные варианты. Настолько погрузился в собственные мысли, что не замечал быстротечную жизнь рядом. 

Улица была оживлённой, но не шумной — ровно настолько, чтобы не заглушать мысли. Люди неспешно прогуливались по тротуарам, одетые в удобную, но элегантную одежду. Витрины магазинов светились мягким светом, а голографические вывески плавно переливались, приглашая заглянуть внутрь.

Кафе, где Виктор должен был встретиться с Диланом, было небольшим и уютным — с большими панорамными окнами и зелёными растениями в керамических горшках, которые наполняли пространство свежестью и теплом. Тонкий аромат свежесваренного кофе и травяных чаёв создавал ощущение спокойствия, словно здесь можно было на время забыть о тревогах и сомнениях.

Виктор сидел за столиком у окна, наблюдая за прохожими и погружаясь в свои мысли. Каждый звук и движение казались ему важными, но в его сердце одновременно царили тревога и надежда.Дилан намеренно опоздал на тридцать минут. По тому, как замялся воротник его белой рубашки, было понятно — он не хотел выглядеть слишком нарядным, но всё же тщательно выбрал одежду. Лицо слегка было синеватым — то ли от смущения, то ли от злости. Однако при дневном свете его кожа сияла — особенность Лунных, когда солнечный свет придаёт ей лёгкое мерцание. Виктор не мог не заметить, насколько привлекателен был его мужчина. 

Целитель не поздоровался. Угрюмо плюхнулся на стул. Механик жестом подозвал официанта, и тот накрыл на стол. Он заказал два коктейля «Звёздной воды» с любимыми ягодами Дилана и два его любимых пирожных с цитрусом.

— Угощайся, — мягко пригласил Виктор.

Дилан гневно посмотрел на него.

— Чего звал? — фраза получилась резкой и неловкой. Механик тоже волновался, и тон его был неудачным. Казалось, между ними ничего не произошло. Он готов был провалиться сквозь землю. Но реакция Дилана удивила. Мужчина поднял голову, улыбнулся и гордо ответил:

— Решил задобрить меня? — хмыкнул он. — Раньше так не делал.

«Что? Он хмыкнул? Когда научился? Или кто научил?» — промелькнула мысль у Виктора.

— Твоё сообщение было неоднозначным. И это ты меня пригласил.

— Верно. Давай поедим.

Они ели молча. Иногда Дилан смотрел в окно, словно задумавшись о чем-то важном. Его лицо казалось невозмутимым, но запах тела выдавал внутреннее напряжение. Почему Виктор раньше не замечал, что маленькая складочка на лбу появляется только тогда, когда тот нервничает? Почему он был настолько слеп, что не видел ни единого выражения на лице?

«Если бы я увидел это тогда, никогда бы не стал искать ответы в других...» — думал Виктор, сжимая сердце.

Всё внутри Дилана бушевало. Он научился скрывать эмоции и чувства. Держать лицо требовало немалых усилий. Но им нужно было поговорить.

— Я тебя пригласил. Но платить будешь ты, — сказал целитель после того, как закончил есть.

— Да, — ответил механик.

— Итак, — Дилан перевёл взгляд на Виктора. — Что было, то было. Виктор напрягся.— Но это ничего не значит. Если думаешь, что что-то изменится... Ты — он указал пальцем на Виктора — сильно ошибаешься.

Целитель говорил убедительно и серьёзно. Виктор хмыкнул и облизал губы:

— Но ты тоже желал. Тело говорило само за себя. 

Глаза Дилана слегка расширились, но он сдержался.

— Я был слегка выпившим.

— Перебрал? Потому что скучал по мне?

Виктор удивлялся своей необычной реакции. Внутри всё отзывалось. Как можно было не слышать этот зов?

— Не неси чушь, — отмахнулся целитель. — Это ты, похоже, перебрал, раз полез ко мне. — Он отвернулся. — Такого никогда не было, — шепотом добавил себе. 

Механик всё слышал, и любящее сердце сжималось.

— Предупреждаю, — вдруг холодно сказал Дилан, — если нарушишь мои личные границы, я созову Комитет Этики. И я не шучу.

— Подавай, — Виктор с улыбкой раскинул руки и откинулся на спинку стула. — Давай, прямо сейчас. Я готов. И умру за тебя. 

Дилан удивился.

— Безумец.

— Да, — он оперся локтями о стол. — Ты делаешь меня таким. 

— Правда? — целитель хмыкнул. — Тогда почему раньше такого не было? — Он наклонился ближе, заглядывая в глаза Виктора. — Почему выбирал других, а не меня?

Виктор дрогнул едва заметно. Всё внутри сжалось. Лицо Дилана по-прежнему оставалось невозмутимым, но в глазах была такая боль, что по коже Виктора пробежали мурашки. Он закрыл глаза и глубоко выдохнул.

— Я был глуп, — тихо признался он.

— Ха... Правда? — Дилан отступил на шаг, улыбаясь с усмешкой. — Столько лет подряд? Не лги себе, Виктор. Готов умереть за меня? — Мужчина рассмеялся, холодно и ехидно. — Ты всегда выбираешь себя и только себя. А то, что в штанах, не может сидеть без дела. Кого ты пытаешься обмануть, Вик? 

Собственное имя, произнесённое так нежно и одновременно с издёвкой, казалось странно интимным. Слова про «штаны» были жесткими, но только к нему одному. Как только Виктор осознал свои ошибки, другие перестали его интересовать.

— Я не пытаюсь оправдаться. Да, я виноват. До Луны и обратно. Виноват.

 Он поправил волосы. Голос был готов дрогнуть, но отступать было нельзя. Дилан тоже скрывал свои трясущиеся руки.

— Можешь никогда не прощать меня. Но прошу... не отталкивай.

Мужчина промолчал, прикусив губу. Виктор поднялся из-за стула и опустился на колени перед ним, собирая на себе взгляды посторонних.

— Я готов на всё. Даже если ты убьёшь меня.

Целителя затрясло. Слова застряли где-то на полпути. Он не ожидал, что Виктор опустится на колени. Один только взгляд в растерянные глаза любимого — и уже почти можно было простить. Но Дилан понимал: нельзя поддаваться.

«Не верь» — всё внутри кричало от боли и противоречий. Слеза сама стекла по щеке. Сердце билось быстрее. Кристалл замигал. Виктор протянул руку. Еще мгновение — и он снова совершит ошибку. Это надо остановить. Кто-то должен вмешаться. Кто-то, кому не всё равно.

Для этого и существуют братья и сёстры.

Сестра Дилана, наблюдавшая за происходящим издалека, не выдержала. Она прекрасно понимала, чего добивался Виктор, и увидела, как её брат снова ломается — готов простить этого напыщенного, никчемного механика.

Она подошла. Не говоря ни слова, влепила Виктору пощёчину, а затем прижала брата к себе.

— Встань! — приказала она. Мужчина подчинился.— Что за зрелище ты устроил? Опять пытаешься испортить ему жизнь?

— Никогда больше, — спокойно ответил Виктор.

— Ага, конечно. Я тебя сразу раскусила. Без рода, без семьи... Что ты можешь дать ему, а?

— Мы тогда были студентами. Сейчас у меня всё есть.

Девушка проигнорировала.

— Сгинь. Исчезни из жизни Дил'а.

— Пока не завершим миссию — не могу.

— Плевать. Ещё раз заговоришь с моим братом — я за себя не ручаюсь.

— Оставь его, — тихо сказал Дилан. 

— Пойдём.

— Я тебе ещё припомню.Она сформировала в руке энергетический шар — предупреждение — и увела брата.

 Последний взгляд Дилана был двусмысленным: будто он извинялся, но всё равно не верил.

— Простите. Я просто очень его люблю, — Виктор извинился за своё поведение.

Кто-то вздохнул. Кто-то сочувственно хлопнул его по плечу.

Всю дорогу до дома они молчали. Дилан смотрел по сторонам, пытаясь осмыслить произошедшее. Его сердце каждый раз вздрагивало. Он боялся ошибиться. Но и не любить — не мог. Сестра тоже не причитала. Держалась. Хотя внутри всё кипело. Дома она заварила мятный чай и протянула брату чашку.

— Дил... Я, наверное, перегнула, да?

— Всё в порядке, — он сделал пару глотков.

— Прости, что вмешалась. Просто...

— Я знаю... Спасибо. Ты поступила правильно.

— Меня удивляет, что ты готов его простить. Неужели так сильно?

— Сам не знаю. Наверное, да, — Дилан сделал ещё несколько глотков. Казалось, горячий чай не обжигал.

— Завтра отправляемся на Луну-2. Я расправилась со всеми делами. Проведем сеансы, посмотрим что там. Справишься?

— Не переживай. Это не повлияет на миссию.

— Ты уже всё решил?

— Есть только один путь. И он — самый верный.

Сестра не ответила. Дилан тоже молчал.Он решил: поддаваться Виктору больше не станет. Как бы сильно ни хотелось. Всё, что произошло между ними, было просто стечением обстоятельств. Не более. Однако он понимал: теперь механик может стать настойчивее. Будто бы он сам предвидел такую реакцию. Но, несмотря ни на что, Дилан справится. Стоит лишь вспомнить, как сильно болело. И всё снова встаёт на свои места. Ведь их пути окончательно разойдутся, как только они найдут кристалл.

Но почему же тогда так горько на душе? Почему это чувство, будто по внутренностям скребутся кошки? Что это за печаль, что давит изнутри, словно камень на грудь? Иногда ему хотелось вовсе ничего не чувствовать. Ни боли, ни привязанности. Но прикосновения не лгут. И взгляды тоже. А взгляд Виктора в тот момент... был голодным. Но не только. В нём была какая-то необычайная мягкость — такая, какую Дилан не видел раньше. Он смотрел так, будто всё ещё любил. По-настоящему. Больно. Но любил. Целитель ещё не понимал, насколько они уязвимы друг перед другом. И как сильно их сердца — и души — хотят быть вместе. 

Но страх... страх мешает многому. Он тихий вредитель. Разъедает решимость изнутри. Только преодолев страх, можно победить самого себя. А истина всё равно проявится. Такова её природа. Нужно лишь найти путь. Путь преодоления сомнения. И довериться.

Вселенной.

Себе.

Только так можно принять верное решение.