Пламя Луны

*18+

"Некоторые связи не умирают.
Они просто ждут своего перерождения."

— Разреши мне последовать за ним.

Виктор стоял перед начальником, сдерживая волнение. Целитель, его товарищ и бывший любовник, отправился на Луну-7 — искусственную планету, остатки былой империи за Поясом Коплера. Там, в центре регрессологии, исследуют природу души и все её связи. Его сестра, Киатрис, — одна из ведущих специалистов этого центра.

— Предлагаешь мне остаться самому?

Двояко спросил Мелкайсир, держа руки у своего подбородка. В последнее время он стал другим. Внешне — всё тот же. Но внутри что-то неуловимо менялось, и он тщательно это скрывал. Но Виктор не мог отправить Дилана самого на большую планету. За эти несколько месяцев он виделся с ним каждый день. Так что он должен был проследить, чтобы целителю не навредили.

Виктор отвёл взгляд, но голос его не дрогнул:

— Я не могу его отпустить.

Мелкайсир вскинул бровь, молча глядя на друга.

— Можешь считать меня эгоистом. Выпиши выговор, если хочешь. Но я всё равно пойду за ним.

Мужчина замолчал на минуту. Гудели системы очистки воздуха. Пространство сжималось от волнения. Через минуту Мелкайсир сказал:

— Нарочно хотите оставить меня с... — он запнулся, но имя так и не сорвалось с губ. — С ней?

— Дилан ей всё подробно объяснил. Выдал соответствующую информацию. К тому же она не раз наблюдала за тренировками Ноа.

Мелкайсир молчал, тихонько постукивая ногтем по столу.

— Кстати наш малыш, хочет вернуться. Но пока ждёт, как ты ему и советовал.

— Да... И всё же. Дилан тебе поручил её тренировку.

— Знаю. Я создал легкую симуляцию для неё.

Виктор устало и демонстративно выдохнул.

— Она стабильна. Проблем быть не должно.

А потом добавил.

— Если ты не дашь прямого разрешения, я сбегу без спроса. И я не шучу!

Мелкайсир странно улыбнулся на его угрозу. Но сопротивляться не стал. Ведь примирение этих двоих входило в его планы.

— Справишься?

Спросил он. Виктор воспрял, расправил плечи и сел в кресло, слегка съежившись.

— Понаблюдаю. — Его голос звучал тише, чем минуту назад. — Со стороны. Вмешаюсь, если необходимо.

— Не делай глупостей.

Мелкайсир напоминал о старом поведении механика. Он теперь не такой. Мужчина вырос. Провел огромную работу над собой. Виктор даже пытался забыть Дилана, начать всё сначала. Но это было бессмысленно.

Когда-то он был разгульным, душой компании. И спал со всеми без разбору. Его великой страстью всегда был и остается Дилан. Жаль, что он понял, по настоящему, это, когда тот от него окончательно отвернулся. Поэтому вновь работать с ним бок о бок было шансом Вселенной доказать, что он изменился не только в своих мыслях.

— Знаю. — Виктор уверенно сказал.

— Я дал ему три дня. Если нужно даю ещё два. Не убейте друг друга.

— Я знал, что не подведёшь, мой друг. — Виктор радостно приобнял его. — Благодарю. — Быстро сказал он и выбежал навстречу новым испытаниям и выдержке.

Свобода. Наконец Дилан вздохнул полной грудью, оказавшись на Луне-7. Телепортация заняла всего пару секунд, но теперь предстояло пройти длинный, утомительный процесс очистки и проверки — стандартные тридцать минут, а то и час. У него было время. Время подумать. И, как часто бывает в такие моменты, пришло оно — воспоминание.

Дилан находился в своей комнате и делал примочки на глаза. Зрение скоро вернется к нему. Нужно просто пережить этот момент. Впервые он узнал о своей слабости, когда исцелил внезапно потерявшую зрение девочку. Дилан тогда учился в академии и немного подрабатывал в клинике отца. В силу возраста юноша перепугался не на шутку. Зрение вернулось спустя несколько дней. Так он и узнал о побочном эффекте своей силы.

Характерный глухой звук открывающейся и закрывающейся двери. Ни слова. Дилан вздрогнул и напряг свой слух. В такие моменты остальные органы чувств особо напряжены. Знакомый до тошноты аромат бергамота пронесся перед ним. Это был Виктор. Тот перед кем он особенно не хотел был уязвимым. И в чьей помощи не хотел нуждаться.

— Выпей, — голос Виктора прозвучал рядом, мягко, но настойчиво.

— Убери, — хрипло ответил Дилан, не поднимая головы.

Дилан поднялся с постели, а примочки упали на пол. Попытавшись их найти, он столкнулся с руками Виктора.

— ...

— Просто выпей.

Рядом с ним просел диван. Механик сел рядом. В руках Дилана оказался коктейль, придающий сил. Он сжал стакан и прикусил губу.

— Давай я тебе помогу.

Их пальцы соприкоснулись и Виктор нежно поднес стакан к губам Дилана. Тот отпил немного и больше не хотел. Но мужчина настаивал. Из уголков рта потекли капли коктейля. Дилан с силой убрал его руку. Ему хотелось сказать многое, но слова застревали в горле.

— Знаю. — Виктор вытер губы своим платком, пропитанный его терпким запахом. Дилан и без зрения знал как он выглядит. Синий платок с тремя полосами. На одном из уголков золотыми нитями вышита буква "Д". Когда-то он сам подарил ему платок на пятисотлетие совместной жизни. Тогда их отношения можно было назвать идеальными. Пока Дилан не увидел настоящего Виктора — разгильдяя, изменника и человека, для которого обещания были словами, а поступки — случайностями.

— Я знаю. Ты не хочешь видеть меня в такие моменты. Считаешь я ими пользуюсь.

Его голос звучал мягко, почти извиняясь.

— Ты не прав.

Дилан хмыкнул. После всего он еще и виноват? Всегда так было.

— Ну да — с ухмылкой сказал он. — У тебя не может быть по другому.

Он согласился.

— Это я виноват. Виноват, что связался с тобой.

Виктор качнул головой. И взял его ладонь в свою. Мурашки пробежались по телу каждого. Сердца обоих забились быстрее. Но Дилану казалось, что только его.

— Ты не так понял. — Тихо почти шепотом произнес механик. — Неужели не скучал по мне? — Игриво спросил он. Дилан вырвал свою руку и подвинулся вправо.

— А должен?

Виктор поставил руку через его ноги. Он защищал, чтобы тот не упал. Но Дилан не мог оценить всей ситуации. Ему казалось, что его и правда используют. От этого было гадко на душе.

— Каждый... — Механик положил голову ему на плечо. Его аромат расцвел с новой силой. Дилан слегка приоткрыл рот от неожиданности. — Каждый день я думал о тебе. Работал и по ночам, чтобы скорее вернутся.

Дилан кусал губы. Почему эти слова звучат сейчас, когда он окончательно его отпустил. Почему теплит надежду?

"Почему сейчас? Почему, когда я наконец-то научился дышать без тебя, ты снова пытаешься стать моим воздухом?"

— Уйди. Не желаю это слышать. Уйди! — Повторил он более настойчиво.

Виктор положил другую ладонь ему на бедро. Тошнота подкатила к горлу. Из глубины возникло новое давно забытое чувство. Желание. Рука приблизилась к паху... и остановилась, не касаясь. Виктор, казалось, ждал ответа, но Дилан молчал. Его дыхание сбилось, тело дрожало — от волнения, от гнева на себя, от невыносимой близости.
Воздух сгустился. Их ароматы — мёд и бергамот — слились воедино, как когда-то сливались их тела. Дилан всячески отвергал того, кто разбил ему сердце. И теперь он пытался его склеить. Но поздно. Разбитая ваза подлежит утилизации.
Ему хотелось сказать многое, но слова застревали в горле. Он чувствовал, как сердце колотится в груди. Боль и желание шли рука об руку.

— Уйди... — но голос дрожал, как будто неуверен в собственной просьбе.

— Прости, — сказал он почти неслышно, и, оставив на плече тепло, ушёл.

Чувство пустоты осталось в воздухе. Сердце Дилана ещё сильней сжалось. Он не должен впускать его ни в коем случае. Так он считал.

Покинув пункт контроля, Дилана на улице уже ожидала сестра. Киатрис была самой старшей из детей — успешной, самодостаточной и сдержанно строгой. Она была чуть выше брата, но внешне они казались зеркальным отражением друг друга: высокий хвост, платиновые волосы ниже талии, пересечённые фиолетовыми прядями, и круглые очки в тонкой оправе.

Увидев её, Дилан улыбнулся — по-настоящему. А обняв, почувствовал то самое родное тепло, которое не заменит ничто.

— Рассказывай, — Киатрис села в белое кожаное кресло у панорамного окна, за которым простирался сияющий город. Дилан устроился напротив. Квартира сестры оставалась прежней

— У тебя снова скачет зрение? Что происходит, Ди?

Дилан лишь многозначительно улыбнулся.

— И что это за секретность, о которой ты не мог рассказать по 'нету?

Он начал рассказывать. Всё — за последние три месяца. Куда привели их исследования. С чем пришлось столкнуться. Что произошло. И почему им теперь так нужна её помощь.

— И ты молчал? — голос Киатрис звенел от злости, а взгляд за стеклом очков стал почти ледяным. — Я отчитаю Мелкайсира! Что это за игры такие?

— Трис, — улыбнулся он мягко, — не стоит.

— Не защищай его. Знаю вы друзья, но это слишком. — Сестра выругалась себе под нос. — Как он посмел заставить тебя работать с...— она проглотила имя Виктора. Кажется, девушка злилась на него больше, чем сам Дилан. — ... с этим.

Целитель опустил глаза. Ему была приятна злость сестры. Но он считал это лишним.

— Никто меня не заставлял. Мел'сир спросил и я согласился.
— Ха? — Киатрис резко поднялась и походила туда сюда несколько раз. Раздражение сестры вызвало радость. — Ты не посмеешь, — наконец сказала она сев на место. Дилан вскинул бровь. — Ты. Не. Посмеешь. — Повторила сестра. — Ты же вычеркнул его из своей жизни, так?

"Из жизни — да. Но не из сердца"

Дилан смахнул собственные мысли. Киатрис всегда желала ему лучшего. Но она никогда не поймет насколько сложно выбросить любовь всей жизни из сердца. В любви ей повезло. Она давно счастлива в браке и растит детей.

— Не волнуйся. Как только выполним поставленную задачу, группа расформируется. Каждый пойдет своей дорогой, а Мелкайсир уйдет на пенсию официально.

Почему-то Дилану слабо верилось в собственные слова. Может ему не хотелось расставаться с остальными?

— Ты же не последуешь за ним?
— Ты зря волнуешься, Трис. Я больше не маленький мальчик, ты ведь знаешь. Я прекрасно вижу настоящего Виктора.

Сестра тяжело вздохнула. Заглянула в родные глаза и сказала.

— Уверен, что моя помощь так нужна?

— Абсолютно. Он должен был прислать тебе официальные документы о неразглашении.

—Я видела.

— Если согласна подпиши. Пожалуйста.

— Мне не хочется влезать в тайны правительства. Но здесь что-то явно не чисто. Хорошо. Я помогу вам. — Дилан улыбнулся. — Но только через два дня.

— Почему?

— Нужно закончить работу. И семью предупредить. Вернемся вместе? Я лично сверну шею. И Мелкайсиру. И Виктору.

Целитель ничего не ответил — только тихо посмеялся. Он знал, что сестра больше сердится, чем говорит. На деле она не станет так поступать. Но всегда защитит своих.

Свежий тёплый ветерок развевал серебристые волосы. Мужчина с голубыми глазами и очками в круглой оправе сидел на скамье и наслаждался прекрасным видом. Его лицо светилось необычайно ярко — словно солнце наконец нашло в нём отражение. Он редко видел его в повседневной одежде. В этом было что-то непривычное. Почти уязвимое.

Парк раскинулся на возвышенности, вдали от стеклянных куполов и вибрации города. Здесь не было ни транспорта, ни экранов — только мягкая трава, тонкие деревья с прозрачными листьями, покачивающимися от дыхания ветра, и ручей, пересекающий аллею из белого камня. Воздух был свеж, наполнен невидимой энергией. Казалось, тело начинало восстанавливаться само собой.

Мимо него пробегали дети, смеясь и поправляя светящиеся кристаллы на шеях. Их голоса звенели, как птицы в утреннем небе. Но мужчина, похоже, их не замечал. Он смотрел вдаль — туда, где горизонт растворялся в бирюзовом мареве, и ветер нёс запах чего-то далёкого и важного.

Виктор натянул кепку пониже и глотнул из бумажного стаканчика. Кофе был горьким. Почти как воспоминания.

Он не мог оторваться от умиротворённого Дилана. Тот казался по-настоящему свободным. Его плечи выпрямились сами, будто он сбросил с себя гору.

В голове Виктора навязчиво крутились мысли:

«Почему он не выглядел таким со мной?»

Неужели его любовь причиняла этому невинному существу столько боли? Он ненавидел себя прошлого. А себя нового... Дилан не позволял показывать. Да и нужно ли это — спустя столько времени?

Шанс был.

Ничтожно мал. Но всё же был.

В тот вечер Виктор, держась на расстоянии, проводил Дилана домой. А на следующий день — снова в парк. И даже в магазин.

На голографических экранах можно было без примерки увидеть себя в новом костюме. Или примерить украшения, головные уборы — не надевая их. А вот с обувью всё ещё приходилось определяться вручную. Размер подгоняли сразу, но ощущение оставалось "живым".

Лицо Дилана светилось. Кажется, поход за покупками доставлял ему радость. И почему Виктор не замечал этого раньше? Ведь когда-то Дилан часто просил сходить с ним. Тем более на других планетах... Он всегда оставлял его одного.

Виктор до боли сжал кулаки. У него остался последний шанс.

«Только позволь... Впусти меня...» — отчаянно желал он.

Но не мешал. Не смел. Просто наблюдал. И считал это высшей наградой.

Дилан остановился у экрана. Из-за спины было плохо видно, но он провёл так почти полчаса. Его дрожащие пальцы так и не коснулись кнопки «приобрести». Цыкнув себе под нос, целитель развернулся и ушёл.

Когда Виктор подошёл ближе, он замер. На экране медленно вращалась ракушка из полупрозрачного лунного камня. Почти такого же, как они носили на шеях. С виду — простая безделушка. Но она означала «голос сердца».

Мужчина смотрел на неё долго. А потом — не думая — нажал кнопку покупки.

Дилан сообщил Мелкайсиру, что сестра согласна, но ей нужно доработать. Тот ответил коротко. А вопрос "как там Лавиния?" и вовсе оставил без ответа. Целитель переживал за состояние своих пациентов. Однако девушка сама ему написала, что с трудом, но справляется. Если бы не это, он не видел бы смысла возвращаться. Особенно когда там Виктор. Кстати его сообщения тоже были странными. Тот сухо отвечал, что всё в порядке. А еще целителю казалось, что за ним ходит тень. Было странное ощущение, что за ним наблюдают.

Киатрис работала, чтобы поскорее закончить. А Дилан скучал. Он не понимал собственных чувств. С одной стороны его накрывало чувство легкости, безмятежности и свободы. С другой накатывала тоска, ответственность за свои обязанности. Мужчина не хотел развивать эти чувства. Не хотел анализировать. Так как прекрасно осознавал кем вызвана его тоска. Чтобы убрать эти мысли он пошел в знакомый бар.

Подвальное помещение — пережитки прошлого — неоновая вывеска с розовой рюмкой и названием клуба. Узкие ступеньки вниз. За дверью встречает светящийся голографический шар. Музыка звучит почти в унисон, сливаясь с ритмами тела. Пахнет естественным запахом, смешанным с градусной выпивкой и ароматом присутствующих. На высоких столах танцуют попарно мужчины и женщины танец живота. Лицо каждого прикрытой светящейся накидкой, под стать костюму. 

Мужчина-бармен радушно встретил Дилана. Он заказал легкий коктейль. Правда из-за музыки и других посетителей бармен перепутал заказы. И отдал целителю синий бокал вместо оранжевого. Морской бриз ударил в нос. Ему пришлось выпить с отвращением. Ведь это напомнило то, что давно забыто. Он облизнул губы, пытаясь избавиться от вкуса солоноватого алкоголя, но привкус остался. Горький, как память.

Сев в полукруглый диван у стены, он наблюдал за танцем — пластичным, текучим, почти гипнотическим. Музыка словно сквозь кожу входила в вены. Люди двигались в унисон, каждый в своей реальности, но сливаясь в общем ритме.

Когда-то всё начало рушиться в подобном месте.

Тот же неон, тот же пульс света в такт танцам, те же нотки дыма и алкоголя в воздухе.
Они с Виктором только что отметили круглую дату — пятисотлетие совместной жизни. Была буря страсти, неделя, где дни путались с ночами, и казалось, что сердце можно было держать голыми руками.

А потом Виктор исчез.

Исчез так буднично, как уходит ветер после шторма. Без записки. Без причины. Без "я скоро".

Дилан ждал. Как верный пёс. Не потому, что был слабым. А потому что был влюблён. Сообщение пришло анонимно: «Бар Х. Срочно. Это о нём.»
Он пошёл. Конечно, пошёл. Потому что верил.

Бар встретил его как всегда: вибрацией басов, светом, который падал на пол пятнами, как чужие воспоминания. А в самом центре, на диване, освещённом холодным светом, разворачивалась сцена, которую он запомнит на всю жизнь.

Один парень целовал губы Виктора — такие родные, такие любимые. Другой — его шею.
А девушка, почти раздетая, скользила губами вдоль его бедра, как будто он принадлежал ей с рождения. Они смеялись. Веселились. Виктор... тоже.

Мир Дилана не просто пошатнулся. Он рухнул. Что-то оборвалось — не громко, а с тонким звуком, как если бы кто-то порвал нить души. Он не кричал. Не звал. Просто вошёл.
А потом... впервые в жизни, будучи целителем, он навредил. Не незнакомцу. Не врагу. А тому, кого любил.

Стаканы, бутылки — всё летело в неверного мужчину. Стекло разлеталось брызгами.
Люди кричали. Кто-то звал охрану. 

А Виктор... Виктор смотрел на него с такой болью, как будто не понимал, что сделал.
Позже было примирение. Было лечение. Было "извини".

Но с тех пор Дилан начал тревожиться. Не за Виктора. А за себя. Потому что однажды он смог причинить боль. И не пожалел.

Виктор наблюдал за ним со стороны. Он тоже пришёл сюда. Хотел убедиться, что с Диланом всё в порядке. Хотел... просто быть рядом. В подобных стенах между ними и правда когда-то кипели страсти. Бесконечные ночи. Бурные ссоры. Примирения в полутёмных уголках под музыку, что теперь казалась пустой. Если бы можно было отмотать время назад, Виктор ударил бы себя. За слепоту. За легкомыслие. Как можно было искать кого-то ещё, когда рядом всегда был он — верный, настоящий, его? Он был слишком юным. И слишком глупым.

С каждым бокалом мрак в глазах Дилана рассеивался. Лицо выпрямлялось, щеки наливались сизым румянцем. К нему подсели мужчины и женщины — вряд ли он их знал. Но разговор пошёл. Они пили.  Дилан смеялся. Смеялся как человек, который прячет боль за маской веселья.

Лунные — не самый разгульный народ. Но после завершения миссий, когда позади задания и впереди несколько часов тишины, им позволено расслабиться.

Жизнь не ушла. Она просто переродилась — в ярких огнях, в новых технологиях, в тех же слабостях.

Виктора раздражали прикосновения к Дилану. Мужские. Женские. Даже если без подтекста — всё равно чужие. Даже танцоры, едва замечая его, подмигивали и виляли бёдрами чуть выразительнее.

Он сжал бокал. И стекло превратилось в пыль. Он даже не почувствовал боли.

— Клиент?! — испуганно завопил бармен.

— Я заплачу, — процедил Виктор сквозь зубы.

— Нужно найти целителя. Тут был один, я сейчас...

Виктор схватил парня за грудки. Когда-то и он стоял на его месте.
Сейчас у него — работа, деньги, статус.

Но, возможно, всего этого не было бы, не влюбись он когда-то в Дилана.

— Не стоит. Принеси аптечку. Я сам.

Бармен кивнул. Вернулся с синим чемоданчиком. Руки дрожали, когда обрабатывал рану.
Виктор заплатил. За всё. И больше к алкоголю не прикасался. Но стоило ему отвлечься на себя — за столом у Дилана начался спектакль. 

Девушки отвлекали его разговорами. Парни строили планы — кто заберёт его первым.
Виктору не нужны были слова. По движениям всё было ясно. Граница дозволенного рушилась. А он — наблюдал. Карие глаза темнели. Кулон на груди светился синим.
Кто-то сделал ему замечание:

— Держи гнев при себе.

Дилан тем временем выпил ещё один бокал. Его качнуло. Но он улыбался — широко, невинно. Целитель прятал боль за светом. Он плыл по течению. Мужчина с причёской ёжика приблизился, шепча что-то на ухо. Дилан хихикнул. Девушки подбадривали.
Время для Виктора замедлилось. Он знал, что Дилан имеет право отомстить. Причинить такую же боль, как он когда-то. И, возможно, именно это сейчас и происходило.

"Режь меня тысячу раз холодным ножом. Утопи собственной силой. Только не касайся их..."

Виктор больше не мог терпеть. Мужчина с короткой стрижкой отлетел, как щепка. В тот момент когда его губы почти столкнулись с губами целителя.

Дилан распахнул глаза. Сперва подумал, что мерещится. Но нет. Виктор стоял перед ним, почти светясь. Хотя может это так свет на него падал? И выяснял отношения с парнем.

— Он был не против, — смело сказал тот.

— Уверен? — хмыкнул Виктор.

— Да.

— А мне вот со стороны так не показалось.

— Дядь, ты что-то путаешь, — юноша ткнул его в плечо.

Виктор оттолкнул его.

— Не смей его трогать, — процедил сквозь зубы.

Он был готов драться. С любым. Только бы защитить Дилана. Но понимал — это наказание себе. Он не пришёл сюда за местью. Он пришёл, потому что не может не любить. Он взял Дилана за руку и увёл наружу.

Прохладный воздух ударил в лицо. Дилан моргнул. Улыбка стёрлась. Осталось отвращение. К себе. К нему. К этому вечному циклу боли.

— Пусти меня. — Дилан оттолкнул Виктора. Они оказались на заднем дворе бара, почти что в тупике. Там находилась мусорка, куда рабочие выкидывали мусор.

— Пусти говорю!

 
Он вырвался и потряс руку. Было больно. Голова немного кружилась.

 
— Зачем ты здесь?

 
Молчание. Тень от вывески падала на лицо механика. Глаз не было видно. Он сделал шаг. Его карие глаза налились красным.

 
— Впрочем забудь. Мне пора.

 
Дилан интуитивно почувствовал. Такой взгляд не сулит ничего хорошо. Он прекрасно знает, как злится Виктор. И что может произойти. Ему захотелось уйти. Их тени встретились. Механик выставил руку, преграждая путь. Дилан спокойно посмотрел и постарался обойти.

Бам!

Его спина прикоснулась к кирпичной стене. Мир резко качнулся. Ему потребовалось несколько мгновений прийти в себя. Горячие губы Виктора коснулись той самой точки на шее, где когда-то засыпали его поцелуи. Он чувствовал, как в груди бурлит всё сразу: вина, злость, страх потерять.

"Ты не имеешь на него права" — голос разума тёрся о край безумия. Но тело не слушалось. Оно помнило. Жаждало.

Дилан ударил его в спину, но тот стоял как скала.

 
— Отпусти.

 
Сердце застучало.

 
"Нет. Не сейчас."

Целитель настолько соскучился по родному запаху, что практически не мог противостоять. Родные губы, прикосновения ниже талии — всё напоминало о тех самых безболезненных днях.

Его пальцы будто искали подтверждение, что это — не мираж. Он запоминал каждую деталь тела под ладонями, как будто мог снова потерять это всё. Разум Виктора помутился. Чувство собственничества распирало. Ему хотелось оставить огромный след на шее как знак принадлежности. Но вместе с тем в голову ударило совершенно другое чувство.

Забытая, тихая нежность.

— Почему ты в таком месте? — наконец, тяжело дыша, спросил Виктор. Он не поднимал головы.

 
— Я волен ходить куда пожелаю. Это ты что делаешь здесь? — Дилан старался выглядеть спокойным, но сердце внутри было не на месте. Механик ударил рукой по стене. Он заметил, что рука перебинтована. —Ты поранился?

 
Он спросил непринуждённым тоном — будто действительно волновался. Виктор прикусил губу и отстранился. Родной голос звучал слишком нежно. Сладкий запах манил, но он держался. И так зашёл слишком далеко.

Слов было слишком много — они застревали где-то в районе груди. Сердце вот-вот готово было вырваться наружу.

Когда Дилан заметил бинт на его руке, внутри что-то болезненно сжалось. Вина. Тонкая, колющая. Интуиция подсказывала: той самой тенью, что преследовала его последние дни, был Виктор. И как он раньше не понял?

От этого ребячества стало неожиданно весело. Возможно, давал о себе знать алкоголь. Но видеть Виктора ревнующим — это было... прекрасно. Почему он никогда этого не показывал раньше?

Дилан подошёл ближе. Встал прямо перед ним. Их взгляды встретились. Виктор всё ещё злился. Но глаза Дилана блестели — игриво, по-доброму, как у человека, которому всё ясно.

Механик успел нафантазировать себе худшее. Он ждал, что на него будут смотреть как на монстра. Но вместо этого увидел — детскую шалость. Это его поразило. Он сбился с ритма.
Сделал шаг назад. Потом ещё. И ещё. Пока спина не упёрлась в холодную стену.

Дилан кивнул — едва заметно.

И тогда дрожащие губы соприкоснулись.

Мир перевернулся. Словно две сферы, притянутые чем-то большим, слились воедино.
И Виктор готов был поклясться: это Дилан его поцеловал первым. 

Голодный поцелуй становился всё глубже. Они поменялись местами, но так и не смогли оторваться друг от друга. Сладость, дрожь, тонкие прикосновения и родное тепло — всё это напоминало сахарную вату, от которой невозможно было отлипнуть.

Поцелуи смешивались со стонами. Виктор скользнул к шее, оставляя горячие следы, давая обоим секунду передышки. Но глаза Дилана не отвергали. Наоборот — принимали. И тогда Виктор вернулся к губам, будто не дышал без них.

Рука скользнула вдоль позвоночника, ниже... обвела линию бёдер — и прикоснулась к самой заветной точке. Дилан вздрогнул, поцелуй на мгновение раскрылся шире.

Они тяжело дышали. Губы налились, стали чуть припухшими, тёмно-розовыми. И тогда Виктор увидел — ту самую улыбку. Нежную. Искреннюю. Адресованную ему. Впервые за всё это время.

Едва заметный кивок. Разрешение. Принятие.

Дилан покусывал губу, дразня, почти невинно. Рука Виктора вновь нашла нужное место. По телу пробежались мурашки. Всё казалось сном — невозможным, прекрасным.

— Не жалей, — прошептал Виктор на ухо, дыханием щекоча кожу.

Целитель игриво хихикнул. И механик позволил себе всё. Его рука погрузилась глубже, нашла желанное. А Дилан ответил тем же. Их движения слились в ритм. Энергии переплетались. Запахи тел — тёплые, живые — смешались.

Их унесло. На самый верх. К той самой точке. Где всё — только они. 

Ночь была волшебной. Искры любви вспыхивали, взрывались. После разрядки Дилан обмяк, бессильно прижавшись. Алкоголь, накопленная усталость и счастье сделали своё дело. Он уснул.

Виктор, словно неся хрустальную чашу, аккуратно взял его на руки и отнёс в гостиницу, где остановился.

Они ещё долго будут помнить ту ночь. Каждый её миг.