Эгида

Цена свободы высока — для ее обретения, нужно выйти из комнаты, в которой у тебя есть все, включая комфорт. Все так знакомо и предсказуемо. Вместе с этим, тебя сковывают прочной цепью, чтобы не дать далеко уйти. Ты вроде бы в безопасности, но на самом деле живешь в клетке, которую построил твой хозяин.

Когда получается разорвать цепь, и ты выходишь наружу — все меняется. Привычная опора теряется, потому что твоя прошлая жизнь — иллюзия. Шаг, что ты делаешь в неизвестность, на самом деле шаг к себе настоящему.

Свобода — роскошь. А не только отсутствие ограничений извне. Тебе приходится сталкиваться с тяжелыми решениями, одиночеством и страхом лицом к лицу. Через этот страх, ты приходишь к истине отказываясь от лжи самому себе.

— Проходи, — голос амбала-охранника перебил поток мыслей. Мне пришлось подняться с холодного пола и пройти в кабинет Вайолет. 

Заходя я нервно крутила флешку в руке. Ту самую, на которой записаны данные о Рубикон и Новус. После шахматной партии со Смитом в голове родился ещё один план. Но теперь, чтобы его провернуть, нужно было разрешение. Вай сидела за столом, подписывая бумаги. Она даже не повернулась, когда я вошла.

— Какие новости? — спросила она спокойно.

— Он дал мне три дня, — начала я. — Потом потребует координаты и наводку на тебя, — я уселась на кресло напротив нее, закидывая ногу на ногу.

Она сделала пометку и только тогда подняла глаза.

— Ещё не все готово.

— Я не за этим, — я достала флешку и положила на стол. — Есть идея. Её нужно реализовать как можно скорее.

Вай взглянула на неё, потом на меня. Помедлила, но всё же взяла и вставила в ноутбук.

— Это всё, что мне удалось вытащить из архивов Эгиды. Подтверждения по Рубикону, документы по экспериментам. И... проект Новус.

Она нахмурилась.

— Это что ещё за...?

— Проект, под которым создали меня.

Вай несколько секунд просто молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты... — ее голос дрогнул. — Эксперимент?

— Да.

Я безразлично пожала плечами. Смысла убиваться и кататься по полу в истерике от этой информации не было. Легче принять как данность.

— Они знали все заранее. Разрабатывали план много лет.

Вайолет глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сняла очки и отложила в сторону.

— И что ты хочешь предложить?

— Записать видеообращение и показать доказательства. Перехватим сигналы прямых эфиров на телевидении, рекламные билборды....

— Слишком рискованно, — наконец сказала она. — Если они увидят нас раньше, чем мы начнём действовать - будет хуже.

— Они уже догадываются, — перебила я. — Три дня - формальность для Смита.

— Алекса, — она покачала головой, — если мы сейчас выложим всё, то начнётся глобальная зачистка.

— Или мы, или они. Разницы почти нет.

— Есть, — она встала и начала ходить туда-сюда по комнате. — Ты смотришь на это как на задание. А я смотрю как на обычных людей. Ты же видела их. Половина даже оружие держать толком не умеют.

Я молчала. Впервые она выглядела такой усталой и растерянной. И нет, это не страх, скорее ответственность за сотни чужих жизней.

— Я устала делать вид, что знаю, что делаю, — наконец сказала Вай, остановившись. — Что у меня есть план на все случаи жизни. Но правда в том, что у меня его нет.

Она помедлила, убрав руки за спину.

— Знаю, — сказала я тихо. — Но и дальше молчать — значит предать не только себя, но и тех, кто верит, что всё, что ты делаешь не зря.

Я и сама не верила до конца в эти слова, зная, на что способна Эгида и какие у нее имеются ресурсы.

— Мы подготовим всё заранее. Запишем видео. Запустим перед началом штурма. Пока они будут пытаться разобраться откуда сигнал — у нас будет время.

Вай долго смотрела на меня. Потом кивнула.

— Хорошо. Только одно условие. Просчитываем каждый шаг.

— Договорились.

Я медленно достала флешку из ноутбука и убрала в карман. Написала Сэму о плане. Он уже не сопротивлялся. Просто сказал: «Окей», будто до этого не думал о том, что его будет искать Интерпол. Нужно было найти людей для видео, и логичнее всего позвать Майка и Рейну. Хоть и с первым вечные проблемы. Подумала о Коре — но от одной мысли заныло внутри.

Если так подумать, то Кора первая, кто протянула мне руку, когда привела сюда. А я ее использовала. Врала изо дня в день с момента первой встречи. Теперь расплачиваюсь полным игнорированием собственного существования с ее стороны и внутренней совестью что грызет изнутри.

— Алекса!

Я вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос – обернулась.

Тео стоял около статуи Вайолет в центре, махая рукой.

— Есть минутка? Хотел кое-что обсудить.

Старается выглядеть невозмутимым, но глаза выдают – он нервничает.

— Что-то срочное? У меня дела есть, — я прищурилась.

— Нет ничего важнее этого разговора, пойдем пожалуйста.

Шли мы, как и ожидалось по протоптанной дорожке к комнате отдыха. Спустившись по лестнице, увидела Лео — он вальяжно облокотился на дверной косяк, скрестив руки на груди. Он всем видом выражал скуку, будто ждал нас по меньшей мере час.

— Ну наконец-то, — буркнул он, распрямляясь. — Проходи.

— Что вы удумали? — нахмурилась я, замедляя шаг, но Лео уже приоткрыл дверь.

— Заходи-заходи, — сказал Тео подталкивая.

Комнату слабо освещала лампочка, рассеивая мягкий свет. Я сделала пару шагов вперёд — и только тогда заметила, кто сидит в углу: Кора.

Скрестив руки, она подняла взгляд, полный равнодушия.

— Что за...

— Потом спасибо скажете! — сказали оба, закрывая дверь.

— Не смей закрывать... — Кора подошла к двери и дернула ее, но ребята удержали. — Вы че творите?! Выпустите, придурки!

С той стороны Тео спокойно ответил:

— Сначала поговорите.

— Не с кем тут говорить! — Кора ударила по двери, потом резко обернулась ко мне. — Ну давай, что скажешь? Или будешь молчать в тряпочку? Ты ведь так у нас любишь это.

Я молчала, потому что не знала, с чего начать или все же потому что она была права.

— Ага. Не хочешь — не надо. Очень удобно. Но, знаешь, я поверила тебе. Как идиотка!

— Прости, — сказала я вполголоса.

— За что именно? За то, что использовала меня? Или за то, что соврала обо всём, включая твою историю?

— За всё.

— Круто, — она иронично показала пальцы вверх. — Молодец!

Кора нервно прошлась по комнате. Как будто искала, за что зацепиться, лишь бы не выцарапать мне глаза от злости.

— Ты хоть понимала, что я... какого мне было? — резко бросила она.

Я посмотрела на неё.

— Понимала.

— Ещё лучше. Поздравляю. Ты вела себя как последняя тварь.

Не ответила, это тоже было правдой. Не хотела, но вела себя именно так.

— Что теперь? — спросила она, не глядя.

— Ничего. Ты имеешь полное право не прощать.

Повисла тишина. Долгая, натянутая как тетива, что вот-вот лопнет. Минут через десять дверь послышались перешептывания:

— Ну че, думаешь помирились? — спросил Тео

— Черт его знает, давай посмотрим... — ответил Лео с опаской выглядывая из-за двери.

Кора прошла мимо меня, не удостоив и взгляда. Дернула посильнее дверь, что Лео чуть не упал ей в ноги. Она молча вышла. Ребята переглянулись. Я осталась сидеть на диване, будто меня прибили гвоздями. Слышала только как Лео пошел за Корой, расспрашивая:

— Ну че помирились?

— Идите вы...идиоты.

Слова бы ничего не изменили. Всё, что можно было сломать — сломано. Всё, что можно было потерять — почти потеряно. Эта ситуация напомнила момент из прошлого.

Мы с Фордом тогда еще были вместе, и всё вроде бы шло нормально, насколько вообще это возможно. Он уже тогда занимался махинациями и фальшивыми документами. Я знала, но закрывала глаза, потому что верила, что все будет в порядке. Наивно? Не спорю.

Потом он просто исчез. 

Он и раньше так делал, ведь проблем с законом было не избежать. Только в тот раз он пропал надолго: телефон отключен, никаких сообщений, предупреждений — ничего. Неделя, месяц. Два. Четыре. Я металась между тревогой и злостью, сознание рисовало всевозможные картины от смерти до тюрьмы.

Спустя полгода Форд вернулся. Он стоял на пороге нашей квартиры со своей криво-извиняющейся улыбкой, весь в ссадинах. Сказал, что за ним гнался картель, что пришлось срочно скрыться, и у него не было времени объяснять.

Один из клиентов слил его, и в итоге его имя всплыло в списках у людей, с которыми лучше не пересекаться. Ему пришлось срочно избавится от симки, телефона, сменить город, очередные документы, и в целом залечь на дно. Что он не мог даже подумать, что всё затянется так надолго. И конечно же говорил, что хотел предупредить, но не смог — "Слишком опасно, Лекси, ты не понимаешь". И еще тысяча и одна отговорка. Эти слова уже ничего не меняли. Боль, которую он периодически причинял на протяжении четырех лет, нельзя было отстирать никакими средствами. Это было последней каплей. Я молча собрала вещи и ушла.

Только теперь Кора на моем месте. И я прекрасно её понимаю. Я не ожидала прощения с её стороны.

Когда смотришь в глаза человеку, которому причинил боль, чувствуешь груз вины, который давит сильнее чем это может сделать бетонная плита, что упала на тебя, потому что ты шел мимо стройки игнорируя предупреждения.

Раньше мне думалось, что я могу оправдать все свои поступки. Но раны не затягиваются по щелчку, и настоящая цена предательства — это потеря доверия. Нельзя просить её забыть. И не хочу просить. Прощение — это подарок, который человек даёт не из обязанности, а из собственного желания. Я же могу только ждать и надеяться, что со временем эта рана затянется. А пока остаётся только принять эту боль и научиться жить с ней как с действительностью. С напоминанием, что быть честной с собой и с другими — единственный путь искупления.

48 часов.