Эгида

Тело словно разрывали на куски. Особенно больно было в рёбрах — они ломили, будто кто-то хотел рассечь топором. Круго́м плыли смутные силуэты. Стены сдавливались и единственное, что я узнала — красные волосы Рейны. В глазах двоилось, но понемногу всё вокруг начало приходить в норму.

— Как ты, Ли? — я услышала мягкий голос Лео.

Он сидел в ногах, беспокойно осматривая мои гематомы. Я попыталась сесть — безрезультатно. Тело противилось, а каждое движение давалось с трудом. Кора немедля подскочила ближе, как только увидела, что я пришла в себя.

— Нет-нет-нет, лежи. На тебе живого места нет, — она погладила меня по голове.

Я озиралась, пытаясь разобраться, что происходит. Все сидели рядом и ждали, пока я произнесу хоть слово.

— Что случилось? — выдавила. В горле сухо.

Не хотела врать, но, если выбирать: раскрывать правду, как это вышло, или зарывать себя дальше... показалось, как будто второй вариант лучше.

Тео дремал на табуретке, но, когда услышал мой голос — открыл глаза. Печально посмотрел на мои синяки и отвёл взгляд.

— Майк нашёл тебя в каньоне, — ответил Лео, с осторожностью.

— Какой-то ублюдок тебя избил и кинул без сознания, — отрезал Тео, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладонь, оставляя след.

Я посмотрела в его сторону. Приметив, что на соседней кровати сидит Майк. Лицо спокойное, будто его не грызла совесть за то, что избил девушку.

— Кто меня принёс сюда?

— Тео, — слабо улыбнувшись, ответила Кора.

— Ты помнишь, кто это сделал? — Рейна мягко взяла меня за руку.

Помню. Очень хорошо помню. Он сидит вот — прямо напротив. Конченый урод. Майк напрягся, а его левая нога задёргалась. Он уставился на меня, всем видом, демонстрируя, чтобы я молчала.

— Нет... — вру я.

— Ладно...Мы найдём, кто это сделал, — успокоила Рейна.

— Побьём в ответ? — спросил Лео.

— Насилие порождает насилие. Так нельзя.

Рейна смерила его строгим взглядом.

— Мы, наверное, пойдём. Тебе надо отдохнуть, — сказал Тео, поднимаясь со стула. — Если что-то нужно будет, напиши. Номер на тумбочке.

— Хорошо...

Все поднялись, чтобы уйти, но Кора не двигалась с места — даже когда Тео потянул её с кровати. Поняв, что уговоры бесполезны, Тео закинул её на плечо и вынес за дверь.

— Майк, идёшь? — поинтересовалась Рейна.

— Идите, я догоню.

— Ждём на площади.

Когда Майк убедился, что ребята отошли от двери, он подошёл к кровати. Сел на корточки и аккуратно убрал прядь с моего лица. От его прикосновений становилось гадко.

— Кажется, немного перестарался. Извини, — уголки губ приподнялись в усмешке. — У тебя есть время подумать до завтра. Север подождёт.

— А если я не соглашусь?

— Тогда придётся снова избить... — он начал шептать на ухо, будто нас кто-то подслушивает. — Будь я на твоём месте, я бы выбрал из всех зол наименьшее.

По спине пробежали мурашки. А слова как нож прошли через сердце. Он ушёл к остальным, оставив вяжущее чувство внутри. Всё настолько запутано, что я уже не понимаю, где друг, а кто враг-то абсурднее: пойти на сделку с Севером или снова подчиниться Эгиде? Но что, если Вай и Север не так плохи? Странно о таком думать, учитывая, каким методом последний хотел заставить меня согласится на двойную игру.

Пока все девочки играли в куклы и делали домики из картона с мамой, я строила из карты башню — этаж за этажом. Но сейчас она рассы́палась. Единственная карта, которая у меня осталась — туз пик. Символ конца и символ начала. Либо ты уничтожаешь старые устои, либо себя.

Очень хотелось воды. Графин стоял на тумбочке у кровати Тео. Пробую встать — ноги не держат. Падаю. Никогда не была такой беспомощной. Вот же чёрт. Я охотник S-класса, всегда непоколебимая и жёсткая — сижу на полу в каком-то подвале, что называют город, избитая, униженная. Глаза сами по себе наполнились слезами, я поджала ноги под себя. Сидела так две минуты рыдая. Беру себя в руки, вытираю лицо тыльной стороной ладони. Кто я теперь? Охотник или никчёмный человек? Ползу, как раненое животное. Подтягиваюсь за матрас. Графин. Сраный графин. Вот он, рядом.

Наливаю воду в стакан. Пью жадно, игнорируя, как прохладная жидкость стекает по подбородку. Доползаю обратно и падаю на подушки. Плевать, что майка промокла. Интересно, чтобы сказал отец?

«Не ной, Алекса. Встань и порви каждого, кто встанет у тебя на пути».

А если тот, кто встал на пути — я сама? Раньше я смотрела на аномалий как на цель. Сейчас — как на обычных людей. И, что хуже всего, я начинаю понимать их страх. Вспоминаю расплывчатые черты Майка и усмешку. «Север подождёт...»

ДА ЧТОБ ТЫ ПРОВАЛИЛСЯ ВМЕСТЕ СО СВОИМ СЕВЕРОМ!

Швырнула в графин подушкой — стекло треснуло и разлетелось. Оставшиеся вода стекала по тумбе на пол. Смотрю на руки, что непроизвольно сжимаются в кулак. Врезала бы себе — да даже это не получится. Не привыкла просить помощи, но сейчас всё происходит наоборот. Палец застыл над кнопкой «Отправить».

Я: Придёшь?

Тео: Буду через минуту.

Стук. Тео тихо выглянул из-за двери. Взгляд скользнул по комнате, он заметил осколки и лужу воды на полу. Ничего не сказал. Никаких упрёков и криков: «Что ты наделала?». Он молча убрал подушку, собрал осколки в футболку и выбросил. Когда Тео закончил — присел рядом. Я медленно потянулась к нему, утыкаясь головой в колени. Свернулась калачиком, будто мне снова семь. Он даже не удивился. Положил ладонь на голову и медленно начал гладить волосы. Пальцы Тео мягко скользили, будто он боялся сделать что-то не так.

— Прости, — тихо выдохнула я, стыдясь беспорядка.

— Ничего, — также тихо ответил он. — Не поранилась?

Я только хмыкнула. Контролировать слёзы не получалось. Старалась не всхлипывать, чтобы не нарушить тишину.

— Расскажешь, что случилось?

Тео говорил так плавно, словно меня окутывало плюшевое одеяло в зимний вечер.

— Не сейчас. — Я чуть сильнее прижалась к его коленям.

— Хорошо.

Он снова замолк. Его тонкие, грубые пальцы зарылись в мои волосы, делая лёгкий массаж.

— Просто... — я сглотнула. — Чувствую себя жалко.

— Из-за этой ситуации?

— И из-за неё тоже. Ты когда-нибудь...чувствовал, что всё вроде хорошо, но в какой-то момент что-то начинает рушиться?

— Всегда.

Я хмыкнула.

— Ты такой спокойный.

— Иногда легче надеть маску невозмутимости, чем показывать настоящие эмоции, — он немного наклонился, чтобы увидеть моё лицо. — Каждый человек притворяется.

— Наверно...

Тео на секунду остановился. Взял меня за руку, выводя невидимые узоры.

— Спасибо, — пробормотала я.

— За что?

— Что пришёл.

Почему написала именно ему? Хотела ведь избегать любой ценой. Меньше контакта — меньше риска, что он вспомнит. А теперь лежу на его коленях, позволяя быть слабой. Этого не должно было случиться... Если бы несколько лет назад, я осмелилась нажать на курок, он бы не был сейчас рядом. Хорошо, что не помнит. И если судьба будет благоволить, не узнает никогда.

От этой мысли в груди что-то потянуло, знакомое и неприятное. Как маленькая заноза, которую не вытащить.