Глава 1 «Феникс»
Он чувствовал себя дрейком. Огромным, могучем существом изрыгавшем пламя. Его чешуя сверкала от ударов. Его кожа ощущала жар битвы. Его клыки впивались в жертву.
Он чувствовал себя дрейком. Неумолимым созданием, несущим очистительное пламя во имя своего отца. Его ярость была орудием в битве. Его гнев путеводной звездой.
Он чувствовал себя... недостойным. Его доспех был почти полностью чёрным от копоти и песка того ада, из которого он недавно выбрался. Его разум был затуманен от ран и той ненависти, которую он испытывал по отношению к предателям. До недавних событий он не питал подобного к своему противнику. Но всё изменилось. Всё изменилось слишком быстро.
Он не должен был жить. Эта счастливая случайность, удача или глупость, по которой он всё ещё дышал не давала ему покоя. Он должен был сгинуть со своими братьями под металлическим дождём, под вечно чёрным снегом.
Но ему удалось выбраться.
Пластины его доспеха были изрезаны. Шлем не до конца функционировал. Часть зелёной краски его облачения облетела и обнажила голый керамит. Он лежал в горсти пепла, оставшегося после боя. Его меч торчал из тела воина, закованного в тёмно-синий доспех. Он был нанизан на клинок от шеи до паха. Лезвие заменяло десантнику рабочий позвоночник, из-за чего туша легионера будто стояла на коленях выпустив мечи из рук. Аккуратные молнии блестели на закатном солнце. Серебристый плюмаж лениво покачивался на ветру.
Лактон приподнялся и преодолевая боль сел перед поверженным противником. Вокруг валялись ещё несколько тел. Кто-то в зелёном, кто-то в тёмно-синем. Мешанина воинов заполняла собой трюмный отсек бывшей гордого фрегата класса "Меч", а ныне жалкой развалины, и тянулась к проделанной выстрелом дредноута дыре в обшивке, а оттуда на заснеженную равнину, где и располагались останки некогда грозного левиафана. Кратеры уже успело покрыть снегом, но тот падая, таял, обнажая ещё тёплые останки легионеров и их оружия.
Воин восемнадцатого постарался встать. Вязкая масса из крови, пепла и останков с чавкающим звуком потянулась за ним, словно рука смерти, не желавшей отпускать возлюбленного от себя. Лактон поднял свой огнемёт. Тот был сломан и больше не годился для боя. Поняв, что его уже не спасти, воин отстегнул шланг питания прометием от своей «огнедышащей пасти» и медленно направился к мечу. С каждым шагом он вырывал из своего нагрудника осколки от взрыва крак гранаты. Ублюдок из восьмого с последним вздохом успел выдернуть чеку, и заряд взорвался почти у него перед лицом.
Больно. Эффективно. Но не смертельно.
Почти смертельна же была дыра от силового меча в животе. Само по себе одно такое ранение убить космодесантника не способно, но вот в купе с другими, более мелкими повреждениями и контузией от взрыва вполне могло стать решающей переменной в уравнении жизни и смерти Лактона.
Опёршись на свой клинок и десантника, нанизанного на него, легионер достал комплект экстренного ремонта и забетонировал место ранения. Не самый лучший вариант, но времени на хоть какое-то лечение у него не было. Он чувствовал это. Чувствовал, что предатели из Повелителей ночи, нагнавшие их после Истваана, скоро будут здесь. Лактон схватился крепче за свой клинок и включил энергетическое поле меча. Тот вспыхнул молниями. В воздухе запахло горелой плотью. Опёршись ногой о грудь предателя Саламандр выдернул своё оружие.
Ошмётки крови и плоти медленно стекали по клинку, окрашивая лезвие в красный, а затем запекались и испарялись от температуры силового поля. Меч был грязным. Тонкая плёнка нагара плоти врагов покрывала его почти по всей длине. Через несколько секунд раздался громкий звук удара металла о металл. Повелитель ночи, лишённый своего импровизированного позвоночника, обмяк и упал. Молнии ещё ходили по его доспеху, так как их генератор не успел разрядиться. Модификация была призвана внушать страх и помогала убивать смертных, которые не могли просто схватится за броню под напряжением. Шлема на нём не было. Бледная лысая голова лежала лицом вниз, а из носа капала оставшиеся кровь. Колья покрывавшие наплечники были обломаны. Черепа, составлявшие некогда устрашающее ожерелье, раскрошились в бою и лежали осколками по всему полу. Лактон выключил поле меча и сорвал кусок плоти какого-то бедолаги, заменявший Повелителю ночи набедренную повязку, чтобы вытереть клинок.
Воин медленно приблизился к выходу. Холодный ветер обжигал лицо Ноктюрнца. Снег бешено вился в воздухе, забираюсь в каждую щель на своём пути. Легионера окружали останки его братьев, предателей и осколки горной породы, оставшейся от экстренной посадки.
Выйдя к остову дредноута, Лактон надел шлем. Системы связи и наведения вышли из строя, но его ауспекс ещё работал. Тот показал, что на корабле нет признаков жизни. От ветра, груда металла завывала словно умирающий зверь, который молит о помощи. Из открытых створок ангара выбрал труп. Несколько километровый полёт превратил тело человека в красочное пятно на снегу.
Переполнявшая Лактона злоба давала сил. Столько бессмысленных смертей. Столько пролитой крови и всё ради чего? Добить оставшихся? Захватить корабль? Показать своё превосходство? Ни одну из этих целей такое побоище не удовлетворяло, так как в конце остался стоять лишь один Лактон.
Одно из его лёгких не работало. Но свежий морозный воздух неизвестного мира облегчал его движения. Он поднялся на небольшой пригорок, чтобы хоть сколь-нибудь осмотреть местность. Его глаз привлек трассер спускающегося в атмосферу судна. Нет. Не спускающегося. Падающего. Корабль горел. Несколько шлейфов от ракет взмылось в воздух. Похоже, что предатели подбили ещё кого-то. Легионер примерно просчитал зону падения и стал медленно ступать в её направлении.