21. Опасения
Запах томатного соуса и расплавленного сыра заполняет кухню. Я склонилась над духовкой и пристально слежу, как пицца подрумянивается по краям. Пузыри на сыре лопаются с тихим шипением, и я пытаюсь поймать тот тонкий момент между «золотистой корочкой» и «угольным апокалипсисом».
Мне всё ещё было не по себе после разговора с ребятами. Все же, это была не просто ревность — Дэн тоже заметил, что с Лиззи что-то не так. Как она могла забыть, что была знакома с Тайлером? Прошло ведь не так много времени. Даже если она притворялась, будто не помнит — всё равно это звучало как бред.
Я позвала обоих парней на импровизированный ужин — хотелось выговориться, выложить всё, что не даёт мне покоя. Может, я просто всё себе надумала, и они посмеются над тем, насколько бурно разыгралось моё воображение. А может, мы наконец признаем, что вокруг нас действительно происходит что-то странное.
Щёлкает замок входной двери — и я слышу, как колесики маминого чемодана стучат о порог.
— Мам? — кричу, не отрывая взгляда от духовки.
— Я дома! — отзывается она, и уже через пару секунд появляется в дверном проёме кухни — уставшая, но с тёплой улыбкой.
Выпрямляюсь и обнимаю её, вдыхая запах дороги, кофе и чего-то цветочного — наверное, дешёвого шампуня из отеля. Она мягко гладит меня по спине, и на мгновение всё снова становится простым и спокойным. А потом в глазах мамы скользит беспокойство.
— Зои, что это? — она осторожно касается моей пораненной щеки. Царапина неглубокая, но стоит дотронуться, как она начинает ощутимо болеть. Я поморщилась.
— Царапина, — бурчу, пряча взгляд. — Веткой задела. Всё нормально.
— Веткой?! — Она фыркает, не веря моим словам. Потом шумно выдыхает, поднимая глаза к потолку, будто там могла найти ответ на то, почему у нее такая непутевая дочь.
— Как дорога? Куда ездила, не напомнишь? — интересуюсь я, плюхаясь на стул. Нужно перевести тему, пока обсуждение моего боевого ранения не дошло до чего-то посущественней. Например того, кто находился рядом, когда я его получила.
— В Эмберфолд, — отвечает мама, сбрасывая туфли и садясь напротив. — Договаривалась о поставках свежих овощей и зелени. Ты бы видела, какие там тыквы — хоть на конкурс отправляй.
Эмберфолд — маленький фермерский город на юго-западе, наш ближайший сосед. Само название всегда казалось мне каким-то особенным — с запахом сена и мёда. Мама часто ездила туда по делам — должность в мэрии Пайнвуда обязывала.
— А как там вообще, за пределами Пайнвуда? — вдруг спрашиваю я.
Мама удивленно приподнимает брови. Я и сама не ожидала от себя такого внезапного интереса. Раньше мне хватало нашего уютного, почти игрушечного городка. Но в последнее время я всё чаще разглядывала карту, интересовалась другими местами. Всё началось с рассказа Дэна о Вестморе — месте, которое оставило в нём больше шрамов, чем он готов был признать.
— В целом неплохо, — начала мама, задумчиво играя с прядью волос. — В Эмберфолде живут в основном фермеры. Люди простые, добрые. Земля плодородная, работа есть. Немного скучно, если честно, но спокойно.
Она делает паузу, поджав губы.
— Но если проехать дальше, ближе к черте мегаполиса — всё меняется. Там уже не зелень, а мёртвая земля, где ничего не растёт. Заводы, бесконечные фабрики, где роботы делают новых роботов. Это пугает.
Что-то сжалось внутри. Всё чаще я ловлю себя на мысли, что живу в пузыре — в зелёном, уютном Пайнвуде, где по утрам поют птицы, где знаком каждый продавец и нет пробок. А всего в паре часов отсюда — пустота. Холодная, металлическая, автоматизированная пустота.
— Если ты когда-нибудь решишь уехать, я не стану тебя держать, — тихо добавляет мама. — Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Люди по-разному выживают за пределами Пайнвуда. Не у всех есть возможность выбирать.
Я кивнула.
— Спасибо. Я правда это ценю.
Она улыбнулась, но в глазах — тревога. Она хочет, чтобы я была свободной — но эта свобода пугает её не меньше, чем меня.
Именно в этот момент до нас доносится тонкий запах... чего-то нехорошего. Мы одновременно оборачиваемся к плите.
— Чёрт, — тихо ругаюсь, бросаясь к духовке, но было уже поздно. Края пиццы чернели, по кухне плыл горьковатый дымок.
Мама рассмеялась.
— Отрежем всё чёрное и съедим остальное. Я голодная до обморока.
Вынимаю пиццу, осторожно орудуя прихваткой. Мы отрезаем обгоревшие куски, хотя мама всё равно откусывает один и причмокивает, будто это был лучший ужин в мире.
— Мам, — я сглотнула, вспомнив, что не предупредила её о скором визите парней,— ко мне заглянут Дэн и Тайлер. Посидим на заднем дворе, не будем мешать.
— Оба?
Неуверенно киваю. Вижу, как мама хочет что-то сказать, но в итоге просто поджимает губы, как будто фраза, которую она не произнесла, могла кого-то убить.
— В таком случае, я требую ещё два куска пиццы, — говорит она наконец.
Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает. Пусть за пределами Пайнвуда — пепел, но здесь — пицца, мама, друзья и хотя бы видимость покоя. Иногда этого достаточно. Хотя бы на вечер.
***
Задний двор утопал в мягком свете заходящего солнца, но воздух был по-осеннему колючим — изо рта вырывался пар. Парни пришли пару минут назад, и я безжалостно выставила их на веранду, вручив стопку тёплых пледов. Я знала, что Тайлеру было комфортно — его тело могло нагреваться, но мне почему-то казалось важным тоже дать ему плед. В памяти всплыл момент, когда он согревал меня, стоящую в ледяной речке. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать неловкие мысли. Думать об этом сейчас — очень некстати.
В руках у меня — две тарелки с пиццей. Обгоревшие края спрятались под аккуратными треугольниками, словно надеялись остаться незамеченными. Дэн уже устроился на краю дивана, натянув плед до подбородка и вытянув ноги, а Тайлер занял кресло с подчеркнутой аккуратностью, как будто старался держать дистанцию — то ли от нас, то ли от самого себя.
Я всё ещё пыталась мысленно называть его Илаем, но мозг протестовал, не принимая подмены. Это просто имя, Зои. Ты не предаёшь память, если позволишь себе идти дальше.
— Осторожно, может быть слегка... хрустящей, — предупреждаю я, и мама, проходя мимо открытой двери веранды, откликнулась:
— Это хруст жизни!
Мы смеемся, но этот смех короткий, почти формальный. Меня снова накрывает тревожное, тянущее чувство. Будто внутри сжата пружина, которая всё пытается выпрямиться — и не может.
— Так даже вкуснее, — отзывается Дэн, поднимаясь, чтобы забрать тарелку. Его рука случайно касается моей, и я неловко отдергиваю пальцы. Не потому, что неприятно — мне хотелось избежать любых двусмысленных ситуаций. Хотя бы на этот вечер.
— Звучит как вызов, — усмехается Тайлер и тянется к кусочку пиццы, который я ему предложила. Он выглядел уставшим, и мне становится горько — мы только выбрались из одной беды, как на горизонте уже сгущалась следующая.
Дэн со смесью недоверия и удивления смотрит, как Тайлер поглощает пиццу. Черт, я снова выдала что-то о Тайлере, что он, возможно, держал в секрете. Ставлю тарелку на стол, присаживаясь на диван рядом с Дэном, и накидываю на плечи плед.
— Ты теперь можешь есть? — Дэн старается звучать непринужденно, но глаза выдавали его.
— Да, отец установил пищеварительный модуль. — Лаконично отвечает Тайлер, всем своим видом показывая, что на этом разговор закончен.
— Ты ведь в курсе, что у всех четверок он стоит по умолчанию? — Дэн слегка щурит глаза. Мне кажется, что он подначивает Тайлера, и я уже собираюсь вмешаться, но Дэн продолжает: — Это заводская сборка. Если устанавливать что-то после активации, это стоит бешеных денег, и требует особых навыков...
Тайлер неопределенно пожимает плечами. Я совсем недавно узнала, что его отец — бывший инженер. Судя по всему, настоящий профессионал, потому что иначе, мог сделать что-то не так. Вряд ли бы он стал рисковать своим новым идеальным сыном.
Буквально вижу, как крутятся шестеренки в голове у Дэна, пока он пытается найти логическое обоснование этому событию. Мне хочется переключить его внимание, и вдруг вспоминаю, что так и не обсудила с Тайлером одну тему до конца.
— Тайлер, — голос звучит на удивление легко. — Мы ведь говорили о том, что ты хочешь выбрать новое имя. Если ты всё ещё настроен серьёзно, может, стоит начать звать тебя по-новому?
Он моргает, удивленный тем, что я подняла этот вопрос при Дэне. Или что подняла его в принципе. Словно то, что мы обсуждали — не больше, чем туманная концепция из разряда «что если».
— Как ты хочешь, чтобы тебя называли? Илай?
Тайлер замирает, как будто я подловила его на чём-то слишком личном. Он опускает взгляд и поправляет край рукава. А потом, как назло, Дэн выгибает бровь с такой искренней, почти комичной изумлённостью, что я едва удерживаю себя от смешка.
— Илай, значит? — протягивает он. — Тянешься к божественному?
— У вас тут тайный клуб толкователей Писания, я не пойму? — вспыхивает Тайлер. Я почти слышу, как он мысленно выругался.
— Пайнвуд, — говорю с лёгкой усмешкой. — Тут религия вросла в фундамент домов. Родители с детства приучили меня ходить с ними в церковь по воскресеньям и молиться перед сном. А потом вопросы, которые я стала задавать после службы или очередной молитвы, стали больше раздражать, чем умилять, и мне разрешили верить молча.
— А я, — добавляет Дэн, азартно наклоняясь вперед, — раньше был активным атеистом и читал Библию исключительно для того, чтобы выводить из равновесия особо рьяных прихожан. Ну, и чтобы звучать умнее, чем я есть. Но многое, черт возьми, запомнилось.
Тайлер выдыхает, закатив глаза, словно мы с Дэном — маленькие пакостники.
— Я не выбирал его из-за библейских аллюзий. Мне просто... нравится, как оно звучит. Сильное, короткое, не Тай. Это всё. Если вам удобно, можете так и звать. Но на людях пока пусть будет Тайлер. Просто, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Окей, Илай, — неожиданно мягко отзывается Дэн и, устроившись поудобнее, откусывает пиццу. — Но если начнёшь пророчествовать, я первый сбегу.
Я не ожидала, что между ними всё пройдёт так... спокойно. Даже тепло. Несколько недель назад Дэн смотрел на Тайлера так, будто готов был вышибить из него процессор. А теперь — вот они сидят на моём заднем дворе, спорят о библейских пророках и пицце с ананасами. И меня, если честно, это немного сбивает с толку. Как будто у них появилась своя внутренняя договорённость.
И всё же, я до сих пор держу в голове, что сегодня мы здесь не за этим. Собираюсь с мыслями и чувствую, как в груди поднимается знакомое, тревожное волнение.
— Мне нужно кое-что вам рассказать, — медленно отрываю кусочек пиццы, так и не решаясь его съесть. — Я понимаю, как это прозвучит, но пожалуйста, не смейтесь. Мне кажется, за нами кто-то следит. Впервые это чувство у меня появилось, когда мы были с классом на экскурсии в заповеднике. А пару дней назад я видела фигуру возле дома Тайлера.
Поднимаю глаза. Никто не смеется. Дэн хмурится, а лицо Илая выражает искреннее беспокойство.
— Фигуру? — переспрашивает он, отложив недоеденный кусок. — Почему ты не сказала раньше?
— Потому что... — опускаю глаза. Потому что я идиотка. — Я не верила сама себе. Думала — стресс, усталость.
Илай смотрит на меня непроницаемым взглядом.
— Я ничего не замечал, — говорит он тихо. — Но в последнее время... я немного в отрыве от реальности. Слишком многое происходит в голове, знаешь? Я мог и не заметить.
Я киваю. Он не лжет. И это, наверное, даже хуже, чем если бы соврал.
— А Лиззи? — вдруг вмешивается Дэн, глядя на нас с какой-то мрачной решимостью. — Тайл... Илай сказал мне, что в его воспоминаниях есть целые моменты с ней — как я их знакомил, как они прогуливали занятия, как Тай поздравлял Лиззи с выпуском. Разве можно такое забыть? Черт, даже если и забыла — вы же все видели, как она отреагировала при знакомстве с Илаем? Как будто она знала его, но не могла вспомнить.
— Она могла забыть, — осторожно предполагает Илай. — Прошло ведь больше четырех лет?
— Забыла, и не вспомнила после нескольких напоминаний? — Дэн отрицательно мотает головой. — Неужели у тебя бы не проскочило что-то в памяти, напомни я тебе разные ситуации, фразы, людей? Сомневаюсь.
Он молчит, и я чувствую, что пора высказать мои опасения до конца, не смотря на их кажущуюся абсурдность:
— Мне кажется странным, что она приехала именно сейчас — когда Илай обнаружил мануал, и то, что его поведение отслеживают. Подумайте, не странное ли совпадение? Что если... — неуверенно запинаюсь, но выдохнув, продолжаю, — что если Лиззи — шпион «Роботикс Инк»?
Парни не произносят ни слова. Дэн и вовсе скривился так, будто мое предположение — несусветная чушь. Но ответить ничего не может — сам не понимает, что происходит. Я бросаю взгляд на Илая, и, заметив это, он слабо улыбается, подбадривая.
— Я помню, как они познакомились, — медленно произносит он. — Из воспоминаний Тая. Они стояли у раздевалки. Она пошутила что-то про его рюкзак с кучей молний. Он тогда решил, что она странная... но не опасная.
— А сейчас? — спрашиваю, стараясь уловить хоть намёк на сомнение.
Он отводит взгляд, и я понимаю, что он собирается сказать:
— Если бы она была агентом «Роботикс Инк», то не стала так явно контактировать. Это слишком рискованно. Гораздо проще — наблюдать издалека.
Скрещиваю руки на груди:
— А вдруг именно это она и делает? Под видом судейства. Подумайте сами — зачем ей приезжать в Пайнвуд заранее? До окончания конкурса ещё две недели. Судейство не требует репетиций, не обязывает нянчиться с участниками. Зачем тогда помогать с подготовкой, быть такой душевной, участливой, почти идеальной? Просто из доброты?
Дэн тихо матерится и откидывается на спинку дивана, уставившись в небо. Илай качает головой:
— Вы делаете слишком резкие выводы. Повторю — вероятность того, что она агент под прикрытием, ничтожно мала.
Давлю разочарованный вздох. Может быть, он прав — я накручиваю, вижу загадочные связи там, где их нет. Но что еще может объяснить странное поведение Лиззи? Ее внезапную амнезию, загадочные фразы, ту визитку, что она дала мне. Черт, визитка!
Резко поднимаюсь и почти вбегаю в дом. Быстро миновав коридор и нащупав пальто, роюсь в карманах. Вот она — простая чёрная карточка с логотипом в виде птицы, QR-кодом и странной фразой, которую она сказала при вручении.
Возвращаюсь к парням и кладу карточку на стол. Они с интересом смотрят на нее.
— Это от Лиззи. Я уже пробовала найти этот логотип в интернете. Ни одного совпадения. Ноль. Даже визуальный поиск ничего не дал.
Дэн быстро теряет к визитке интерес:
— Это может быть связано с «Перспективой». Тайный клуб, секретные контакты, закрытые доступы... Похоже на маркетинговую мистификацию.
— Проще говоря на замануху, — соглашаюсь с ним. — Тоже так подумала. Но что-то здесь не так. Она сказала, что я могу обратиться только один раз.
Илай тянется к карточке, но замирает.
— Я могу просканировать код, — неуверенно начинает он. — Но если она не врала, один скан — и всё. Второго шанса не будет. Нужно быть уверенными.
Где-то вдалеке пронёсся автомобиль, а потом повисла тишина, оставив за собой недосказанность и эту странную напряжённость, от которой в груди начинало ныть.
— Подожди, — вдруг вспоминает Дэн. — Ты говорила, как на экскурсии тебе показалось, что за тобой следят. У тебя же сохранились фотки того дня? Знаю, вряд ли нам это что-то даст, но вдруг...
Киваю и снова захожу в дом. Пальцы дрожат, когда я беру мамин ноутбук и подключаю к нему карту памяти с фотографиями. Они почти убедили меня, что это всё — паранойя. Но если хотя бы одно фото подтвердит обратное...
Мы открываем папку с фотографиями и начинаем пролистывать их одну за другой. Я уже просматривала их, но сделала это довольно поверхностно — в тот момент просто хотела как можно быстрее выполнить задание Коллинза, да и после фотки Илая с бабочкой вовсе перестала смотреть. Сейчас же всматриваюсь почти в каждый кадр. Ученики, пейзажи, растения из списка Коллинза.
Наконец, мы находим что-то.
Когда я последовала за Тайлером, сошедшим с тропинки, я делала фотографии мест, чтобы в случае чего, найти дорогу обратно. И сейчас я смотрю на одно из этих фото. На нем — деревья, а в тени между ветками, будто растворённый в воздухе, виднеется силуэт. Человеческий. Слишком отчётливый, чтобы быть игрой света, и слишком спрятанный в тени, чтобы разобрать его.
— Твою мать, — выдыхает Дэн. — Там реально кто-то стоит.
Чувствую, как внутри всё сжалось. Не от страха. От подтверждения. От осознания, что это было не просто чувство. Кто-то действительно следил.
Илай наклоняется ближе, вглядываясь в изображение. Пальцы очерчивают силуэт, будто это может помочь ему понять, кто же скрывается в тени.
— Нужно поговорить с Кирой, — бесцветно констатирует он. — Мне надо знать, как вести себя, чтобы не привлекать внимания. Я и так уже слишком засветился — потасовка с Ником была глупостью. Надо залечь на дно. Даже если я считаю, что Лиззи ни при чем, фактом остается то, что в этом лесу за нами кто-то следил.
Никто не спорит. Мы молча доедаем пиццу, каждый в своих мыслях. Под пледом было тепло, но по коже пробегал холодок. Никто не знал, что делать дальше. Нам нужен план действий, но пока, все, что есть — только тревога. Липкая, как паутина, в которой застряли все наши догадки.
Смотрю на парней и вдруг понимаю: несмотря на всё это — страх, неизвестность, тревожные звоночки — мне с ними спокойно. Они больше не соревнуются друг с другом, не пытаются доказать, кто мне ближе. Просто... рядом. Сидят, едят пиццу, смотрят на экран, где запечатлён чей-то силуэт.
В этом странном балансе между тревогой и доверием я ощутила — что бы ни случилось дальше, мы будем держаться вместе.