🐍Глава 48🐍
-Что-то у тебя болезненный вид, солнышко.
Его слова фамильярны, нарочито-заботливы, зато тон до невозможности ироничен. В черных глазах пляшут лихие круторогие черти.
Лидия молчит.
Они сидят на кухне, и рыжая медленно помешивает остывающий чай в белой кружке, старательно игнорируя Себастьяна, вальяжно покачивающего пальцами бокал с любимым виски. Он довольно щурится и ухмыляется, как Чеширский кот, являя собой эталон спокойствия и расслабленности. Переводит взгляд на чистую янтарную жидкость и хмыкает.
-Тебе стоит выпить,-почти беззлобно говорит он.-Правда, Лидия. Твоё напряжение перебивает мне все запахи. -Напряжение не имеет запаха,-огрызается девушка, отпивая из чашки. -Эмоции не могут пахнуть, это...-Она замолкает, встречаясь глазами с насмешливым взглядом Себастьяна.
-Ненормально?-издевательски-елейно произносит он, усмехаясь. Голова чуть склонена набок, брови приподняты, словно его умиляет её наивность. ― От тебя веет мускусом, Мартин. И я не считаю, что это ненормально.
-Я не напряжена,-быстро бормочет девушка.
-Да что ты? То есть это не ты сейчас похожа на грозовую тучу, а я?
Она не отвечает. Нет смысла говорить что-то Себастьяну Моргенштерну, когда он прав. И уж тем более тогда, когда он и сам знает, насколько прав. Гиблое дело.
Вместо этого Лилия морщит нос.
Себастьян залпом опрокидывает в себя остатки алкоголя и криво улыбается. Тянется за бутылкой, стоящей справа от него на стойке, наливает себе ровно до половины и хочет уже поднести к губам бокал, но, скосив взгляд на несчастную и замученную девушку, толкает к ней алкоголь. Лидия автоматически ловит его левой рукой и вопросительно уставляется на него.
-Пей,-говорит он.
Мгновение Мартин рассматривает серьёзное лицо прекратившего, наконец, паясничать Себастьяна, словно выискивая в темных глазах дурные намерения, но затем, не найдя ничего, сдается. Виски пахнет резко и концентрировано, в чем, впрочем, нет ничего удивительного — Себастьян предпочитает неразбавленный алкоголь многолетней выдержки и наиболее крепкие сигареты.
― Не вздумай пить, как я, ― тоном знатока произносит Себастьян. ― Первый раз нужно не торопиться. ― Он делает паузу и хитро улыбается. ― Забавно, правда? Здесь тоже нужно действовать медленно, чтобы распробовать.
Лидия мысленно закатывает глаза и решает проигнорировать пошлую шуточку.
Первый глоток опаляет горло, и она не удерживается от кашля. На вкус поило — гадость редкая, и совершенно неясно, как это может кому-то нравиться.
-Ещё глоток, ― с каким-то довольным видом командует Себастьян. И снова начинает казаться, что он втягивает её в какую-то игру, какую-то опасную, запретную, дьявольскую игру, о которой она ничего не знает.
Словно он подталкивает её к краю, подводит к обрыву, под которым черной дырой зияет пустота, только для того, чтобы узнать, прыгнет его малышка или нет.
И проблема в том, что она действительно прыгнет.
Или покатится кубарем, сдирая до костей кожу. Или сорвется и упадет камнем, переломав при столкновении с дном все суставы. Или слетит на остатках опаленных крыльев.
Но на земле она стоять не будет.
И это страшно. Завораживающе, пугающе, красиво той мрачной эстетикой, но страшно. Потому что внизу смерть. Или ад. Или и то, и другое. Никогда не узнаешь, пока не окажешься там.
Удивительно, но это напоминает о гипнотизирующих своих жертв питонах. Змеи ведь тоже используют силу притяжения, от которой подгибаются колени. А всматриваться в бездну все равно что всматриваться в глаза удаву ― в результате все равно окажешься съеденным.
Неизвестность манит. Но проблема человечества и заключается в любопытстве, поскольку многим тайнам лучше оставаться тайнами.
-Себастьян?-зов срывается с языка прежде, чем она успевает его проглотить. Юноша вопросительно выгибает левую бровь и ждет её слов, готовый, кажется, к любой странности. Мартин переводит глаза на бокал, потому что так легче. Легче не видеть его лица в этот момент.-Как думаешь, каково быть на месте Изабель ?
-Зачем тебе?
Себастьян не выглядит удивленным или таким, каким положено быть человеку, получившему диковинный вопрос. Он... спокоен. Неожиданно спокоен, словно это самые нормальные пять минут в его жизни. Разве что слегка заинтересован. Изабель всегда была на своей волне, но в то же время особенной.
-Знаешь, мне...-Трудно говорить, когда стараешься подобрать максимально точное слово, а оно ускользает из-под пальцев, как юркая рыба, но Лидия старается. Иногда очень важно быть правильно понятой.-Мне кажется, что я никогда не смогу быть с ней на ровне.
Себастьян вскидывает брови, и девушка ждет, что он высмеет её предположение. Вот прямо сейчас, когда губы трогает чуть заметная улыбка, но...
Нет.
-Знаешь, солнышко,-начинает он со вздохом.-Ты не думала, что и ты сама прекрасна? Возможно, то что ты не похожа на неё-это хорошо?
-Ты судишь с позиции своего внутреннего демона?
-У каждого есть свои демоны, солнышко.
Этот тон — тон истинного провокатора.
В нём смешана насмешка, горечь, какая-то тоска и что-то, что свойственно самому Себастьяну. Что-то, что заставляет тебя до зуда хотеть разобраться, что же все-таки это был за нюанс. Что же ускользнуло от тебя, над чем стоит призадуматься.
Со второго раза виски уже не кажется таким противным.
-Могу я дать тебе совет?-спрашивает Себастьян, вытаскивая из кармана черных брюк белую пачку «Лаки Страйк» с красным кружком посередине. Его взгляд холодно-расчетлив, но на губах играет нарочито-вежливая улыбка, словно бы подразумевающая: «Я все равно скажу то, что хотел сказать».
-Говори.
Он молчит, пока уверенным и плавным движением вытаскивает сигарету и стискивает зубами фильтр песочного цвета. Затем так же небрежно-изящно щелкает серебристой зажигалкой и затягивается, сверкнув красным огоньком на конце папиросы. Холодные глаза ни на секунду не отрываются от лица собеседницы, даже когда Себастьян поднимает голову и выдыхает дым в потолок.
Усмехается и опускает ресницы.
-Корми своих демонов, ― просто выдает он. -Когда демонам нечего есть, они принимаются есть тебя.
-Во мне нет демона,-противится сбитая с толку Лидия, глядя на друга с подозрением.- Я же...
Себастьян коротко и отрывисто смеется.
-Неужели ты действительно веришь, что в тебе нет ни капли тьмы?-Он снисходительно качает головой.-Лидия, Лидия... Если бы нашлось хоть одно такое создание, война была бы совершенно другой. В нас всех есть частица ада. Иначе бы нас так не тянуло к запретному. Иначе бы не было столько удовольствия при нарушении правил и подчинении потаённым желаниям.
Рыжая замечает, как меняется его взгляд с просто холодного на режуще-ледяной, и внутренне подбирается. Себастьян больше не усмехается, и невозможно определить, что у него на уме. Он может выплюнуть сейчас одну из своих ядовитых шуточек, а может вырвать ей хребет.
И Джейса не будет ещё несколько часов.
И Александра с сестрой.
Лидию начинает бить нервная дрожь.
Но нет.
Себастьян всего лишь поднимается со стула и обходит стойку, оставляя за собой шлейф синеватого дыма. Мартин думает, что запах, въедающийся в её кожу и волосы, пропитывающий одежду и кухню, вовсе не так уж противен, если ты успеваешь к нему привыкнуть. Если честно, она уже почти на грани того, чтобы попросить сигарету.
Отвлекает звук открытия дверцы холодильника с легким перезвоном стоящих внутри бутылок, а затем резкого, чуть свистящего хлопка, с которым дверца закрывается.
Когда Себастьян оборачивается и усмехается краем рта, это словно бы дает сигнал говорить.
-Ты всегда потакаешь своим «хочу»,-выдает она. В её голосе ощущается осуждение и неприязнь, но где-то в самой глубине прячется искреннее любопытство. Она не знает, каково это-жить в своё удовольствие.
-А ты всегда подавляешь своё «я»,-ничуть не смутившись, парирует он, опираясь руками на столешницу стойки. -Видишь ли, солнышко. Вы считаете меня чудовищем, эдаким богом порока за честность перед собой. Я знаю, что я ублюдок. Но для меня все вы гораздо хуже, поскольку я-то хоть признаю правду. Вы лицемерны. Вы боитесь на секунду остаться в комнате со множеством зеркал, поскольку с какого-нибудь ракурса обязательно станут видны ваши маски.-Он чуть подается вперед, бросая в бокал девушки несколько кубиков льда.-Соответствовать чужим ожиданиям всегда легче, чем руководствоваться собственным мнением. Умерять амбиции при выдающихся способностях во благо неудачника-друга всегда проще, чем позволить ему признать факт своей слабости. Убить свою сущность несложно, моя девочка. Сложно потом жить мертвым.
gif(1)
gif(2)