🐍Глава 47🐍
Порядок и аккуратность — главные антонимы Гарри Стайлса. В его комнате никогда не бывает сложенной стопками или развешенной на плечиках одежды, пустого письменного стола из стекла и стали, расставленных по порядку книг на полках. Всё всегда валяется и выглядит так, словно полиция только что провела обыск или кто-то подрался. Или потрахался. Или подрался, а потом потрахался. В любом случае, уюта здесь не будет никогда.
Потому что он — чертов нонконформист.
Потому что гении властвуют над хаосом.
Потому что ему откровенно плевать, что там говорит фен-шуй.
И ничего не изменится, если куртка, валяющаяся сейчас на полу, будет висеть на крючке у двери или шелковые простыни, на путанице которых он лежит, окажутся заправленными, как положено.
Если честно, Гарольда всегда бесило, когда ему говорили «как положено». Или «нужно». Или «веди себя прилично». У него уже давным-давно выработался свой собственный кодекс, свои правила, свои заповеди, и он хотел закричать всем херовым воспитателям в ухо: «У меня язык длиннее вашей морали!» Он прекрасно знает, что там, за закрытыми дверями своих спален, все эти духовные ханжи, демонстративно отворачивающие носы при намеке на секс или нечто на их взгляд непотребное, превращаются в животных, нуждающихся в разрядке. И фантазии их куда более грязные, а желания — низменные.
Люди любят грех. И грешат с удовольствием.
Запретный плод сладок, помните?
В этом мире невинных нет. Есть не осознающие свои потребности, не знающие точных названий своих импульсов, есть игнорирующие свои инстинкты, есть сдерживающие своих внутренних демонов и яростно борющиеся с собой. Невинных нет. Есть притворяющиеся. Те, кто выдумывает оправдания, кто перебрасывает ответственность на чьи-то плечи, кто нуждается в одобрении общества и словах «детка, это не ты, это всё мистер Уэзерби, вот ведь подлец!» Те, кому остро необходимо обвинить кого-то или что-то. И они со всех ног бегут искать защиты от правды у церкви, закона, родителей, друзей, зеркала, в конце концов. Потому что гораздо легче сказать, что Дьявол искушает твою плоть, чем признать, что ты — аморальный выродок.
Стайлс —профессиональный грешник.
Он коллекционирует людские пороки, обманы, предательства, унижения. Он — чернокрылый палач, творящий правосудие; тот, кто сдирает маски и заставляет посмотреть в глаза истине. Он живет и играет по своим правилам, не позволяя никому что-то себе навязывать. Но самое главное — он не боится себя. Своей сути. Своего стремления к тьме. И только поэтому не стоит на испещренном трещинами стекле, под которым адская бездна.
Гарри смотрит на всех людей и думает о том, насколько все-таки они зависимы от лжи. Маленькой, большой, ломающей судьбы, скрепляющей узы брака — любой. На лжи построены государства, основаны религии, созданы корпорации. На лжи держится их хлипкая вера в будущее, раскачивающаяся сомнениями, как канатный мост на сильном ветру. Каждый день среднестатистического человека начинается с приторно-сладкой порции обмана, которым он пичкает себя и других. Лесть, фальшивые улыбки, кофе с соседкой, которой на самом деле хочется оторвать голову, разговоры по душам с недругами и пожелания удачи со скрещенными за спиной пальцами — всё это. Всё, что способно сохранить мир, душевное равновесие, подобие идеальной жизни, где женщины действительно получают оргазм, а мужчины действительно хранят верность. В своём стремлении обмануться глупые создания неумолимы. Они ломятся табунами к шарлатанам и чуть ли не вопят: «Соври мне, соври мне!» А потом, получив желаемое, истерично рыдают и — да, да, верно — обвиняют негодяев.
В этом-то и заключается парадокс современного мира: надевать маски и жаловаться, что вокруг карнавал.
Гарри— прирожденный трикстер.
Он — современная версия Мефистофеля с тлеющей «Лаки Страйк» между тонких пальцев. Кудрявый демон с обаятельной улыбкой и глазами такими глубокими, что никогда не узнаешь, где дно, пока не нырнешь. Его губы шепчут то, что вы хотите слышать, а вам его речи кажутся немыслимо мудрыми. Он с ленцой входит в вашу жизнь, сломав замок на двери, а вы до последнего верите, что сами впустили его. Он позволяет вам считать, что именно вы держите ситуацию под контролем, в то время как сам плетет паутину, расставляет силки со своей рыжелисьей хитростью. И никто, слышите, никто ещё не избежал ловушки. Возможно, он прибегнет к гамбиту, пожертвовав королём, но в конечном итоге выиграет, ловко выудив из рукава джокер.
Гарри — исключительно первосортный антагонист.
Его планы всегда глобальны, коварны и лишены добрых помыслов. Он — эгоистичный нигилист, откровенно любящий свою шкуру. Он не спрашивает разрешения, не учитывает чьи-то интересы, не обращает внимания на возможные потери, он просто берёт то, что считает своим. Иногда сразу, иногда — нет. Но всегда с усмешкой. Даже стоя в луже собственной крови над телом поверженного противника, он продолжает улыбаться, словно победа ему ничего не стоила.
Победитель всегда прав.
И, честно говоря, покориться такому лидеру даже приятно.
Гарри — атеист.
Поэтому каждая из десяти заповедей находится в списке вещей, которые нужно обязательно сделать. Обычно его любимая - «никогда не кради». Ибо он с радостью похищает всё: взгляды, внимание, доверие, девственность, уважение социума, надежды, спокойствие. Он экспроприирует светлые чувства и мысли, оставляя после себя спутанные клубки из обрывков каких-то желаний и предположений. Он вытягивает жизненные силы и покидает высушенные, выжженные земли и души с чувством выполненного долга.
Дело сделано. Можно переходить к следующему пункту.
Не желай жены ближнего своего.
Сегодня он в фаворитах.
Стайлс лежит на своей широкой постели, купаясь в серебристо-седом свете полной луны, который льется из открытого окна. Темная комната утопает в вечерней ноябрьской свежести, чуть-чуть подпорченной тонкой струйкой сизого дыма от сигареты, мигающей красным глазком при затяжке. Тихо. Изредка тишину нарушает лишь хлопанье шифоновых занавесок, поддающихся порывам ветра.
...горячие пальцы впиваются в бицепс и немного съезжают вниз, не нарочно врезаясь короткими ногтями, оставляющими красные тонкие полосы. И это до мурашек приятно, а покрывшаяся испариной кожа плавится, пламенеет под маленькими руками. Он хочет целовать её всю, он хочет касаться каждого сантиметра её тела, жмущегося к нему, обвивающему стройными ногами его талию.
Гарри хмыкает и выпускает кольцо дыма в потолок.
Он спокоен. Он совершенно спокоен. Он знает, что будет дальше. Это даже забавно, поскольку каждый раз до нелепого похож на предыдущий, хоть и с некоторыми изменениями.
Распахнуть дверь в постель Лиама так легко, на самом деле у него везде свои камеры слежения или чипы передачи звука, везде.
...карие глаза закатываются, ресницы чуть подрагивают, как крылья бабочки. Искусанные губы приоткрыты, выталкивают горячий воздух на выдохе и хриплый рваный стон. Спина выгибается дугой в пояснице, и голова запрокидывается, открывая шею для поцелуев...
Чего лучший друг, естественно, не понимает.
...бедра сжимают его бока сильнее, хрупкое тело подается вперед, впечатываясь в крепкую грудь...
Да сдави же ты её посильнее, твою мать!
Но вместо этого:
― Милена, ― полустон-полушепот, что это вообще? ― Милена, милая, тебе хорошо?
И это Лиама называют львом? Ангельская киска максимум.
Гарри громко и с наслаждением фыркает.
Чёрт, он наблюдает за этими жалкими попытками уже месяц. Если честно, его тошнит каждый раз, когда Лиам или кто-то там другой обхватывает лицо Милены руками и долго и трепетно, как это умеют щенки, смотрит ей в глаза, перед тем как кончить. Если честно, он прекрасно понимает, почему его малышка невеста не хочет спать с мистером я-всё-порчу-гребаными-ванильными-фразочками и все чаще вырубается на кровати в хозяйской спальне. Одна. Неудовлетворенная. Дико злая и раздражительная по утрам.
Бедная девочка.
Открывшая для себя радости секса и имитации оргазма.
О, Гарри знает, что это правда. Несколько раз он все же заставил себя досмотреть до конца и убедился. Так, интереса ради. Это был совсем краткий миг, крошечная заминка перед громким стоном и неестественным выпрямлением тела — видимо, Милена где-то нашла рекомендации Клуба Страдающих от Недотраха Жен ― но Стайлс заметил.
Он — изумительный наблюдатель. Он был воспитан обращать внимание на любую деталь, любой нюанс, оттенок. Отец не зря сделал его своим эфором.
Знания пригождаются порой в самых немыслимых ситуациях.
Сейчас там, за стеной, предсказуемо сладкие поцелуи и предсказуемо сладкие я-люблю-тебя-и-буду-любить-до-конца-своих-дней, что, естественно, заставлял говорить алкоголь, ведь он знал Лиама, тот никого не любит, но бутылка коньяка делала из него сентиментальной школьницей . Там, за стеной, Лиам топит Милену в липком омуте несуразной благодарности, не давая ей вздохнуть. Там, за стеной, тихонько рыдает внутри затюканной Милены будущая сильная леди Стайлс, хватаясь за остатки своего огня.
Там, за стеной, убивают потенциал.
Неосознанно. Неумышленно. Не осознавая последствий.
Рубят на корню естественное начало каждой личности — тягу к разрушению, так правильно проявляющую себя в банальном сексе. Идут против природы, игнорируя все её законы и изо всех сил противодействуя им. Это ошибка бесконечной череды людей: бессмысленная борьба с собой. Надувание эпидермальной оболочки души, так горячо вспоминаемой в спорах о морали, комплексами, рафинируя, дистиллируя и пастеризуя себя навязанными кем-то принципами, схожими с печально известным всем ложем старины Прокруста.
На каждое действие приходится противодействие. На каждую силу находится большая сила.
Всё имеет свой результат. Всё имеет свои плоды.
Каждый её любовник их ещё дождется.
Гарри ― серый кардинал.
Он искусный стратег и тактик, умеющий сохранить до конца выбранную пешку, которой делает первый ход. Его не загнать в пат, ему не поставить мат, потому что вы смотрите на свои фигуры, а он — на вас. Он читает ваш разум как открытую книгу, в то время как вы никогда не узнаете мотивов его поступков, если он того не захочет.
Он долго выжидал, виртуозно создавая минорную музыку тоски Милены, взращивал в ней ярость и боль, постепенно подталкивал в угол, не приближаясь к ней даже на полметра. Руки, что сжимались у неё на горле, перекрывая доступ к кислороду, были не его руками. Человек, что вытравливал из неё глупость, был им, но имел совершенно другое отражение в зеркале.
Вы понимаете?
Он всегда стоял рядом, но при этом был далеко.
И теперь его час настал.
Он не любил эту пустышку, но так как она женское начало его наследников, ему нужно научить её многому.
gif(1)
gif(2)
gif(3)