Ученица вампира

Дом у тёти Карины был довольно скромных размеров. Она жила одна, вела небольшое хозяйство с курами и козами. Её муж, мой дядя, погиб в Чечне, когда Клим был ещё совсем маленьким.

Стоит сказать, что тётя Карина половину жизни проработала учителем труда в местной школе. Несколько лет назад в этой школе произошла трагедия — одна из школьниц умерла прямо на уроке труда от остановки сердца. Виновных не было — у девочки был необследованный порок сердца, и её нужно было прооперировать. Отец этой девочки винил во всём тётю Карину, учителя, который вёл урок, на котором скончалась его дочь. Он считал, что его дочь можно было спасти. В качестве наказания он вместе со своими друзьями забрался в дом тёти Карины и жестоко её избил. Избиение прекратил Клим, когда приехал из колледжа вечером. Этот отец не стал трогать 16-летнего ребёнка и ушёл, но напоследок, прямо на глазах у Клима, раздробил тёте Карине коленную чашечку ударом молотка. Нападавших быстро вычислили компетентные органы, и приговор осудил четверых мужчин к десяти годам лишения свободы. Нога тёти Карины теперь не сгибалась, она ходила медленно, опираясь на трость или ходунки. Из-за этого ужасного случая Клим стал жить в той же деревне, всего в двух домах от своей матери.

Тётя Карина была мягкой и добродушной женщиной. Она вязала разные вещи, в том числе игрушки, и продавала их через Интернет. Мне нравилось приезжать к ней в детстве и иногда в старших классах. В её доме пахло свежим коровьим молоком, мятой и свежескошенной травой. Присутствие добрых родственников и ощущение уюта и тепла успокаивали.

— Рассказывай ещё раз, что случилось? — тётя Карина и Клим усадили меня за стол, дали кружку горячего чая и начали допрос.

— Позавчера вечером мы с мамой сидели на террасе, мама уснула, я пошла её будить, она не просыпалась, и вдруг мужской голос где-то рядом сказал: «Она не проснётся». Я смогла разбудить маму криками, и мы пошли спать. Вчера мы пытались дозвониться до папы, но он не брал трубку. А сегодня я проснулась, а дома никого не было. Мамин телефон лежал на тумбочке. Папа и бабушка не отвечают.

Знаете, психологи советуют проговаривать свои проблемы вслух. Так мозг понимает, что проблема существует, и ищет пути ее решения. И когда я произнесла произошедшее вслух, меня вдруг пробрала дрожь — ситуация была действительно страшной. Семнадцатилетняя девочка не могла решить ее в одиночку. Правильно, что я обратилась к родственникам.

- Еще, когда я встретил Эстер, с ней был какой-то пацан, - сказал Клим. - Я его не знаю.

- Он сказал, что является сыном председателя и его здесь все знают.

- У нашего председателя нет детей, - нахмурилась тетя Карина. - И нет жены. Детей здесь все знают, их всего-то около двух сотен, и то большая часть малыши до десяти лет. Сколько ему лет на вид?

- Я сначала подумала, что тринадцать, но он потом сказал, что пятнадцать. Еще он просил сесть к нему на багажник велосипеда, чтобы покрасоваться на площади перед девочками. Он много жаловался, что с ним не хотят дружить девочки, внимания не обращают, - добавила я.

- У нас нет в селе старшей школы и девятого класса, школа здесь только до восьмого класса. Из местных только десяток ребят подходит под этот возраст, - задумалась тетя Карина, без тени улыбки смотря на мою кружку. - Где, говоришь, вы встретились?

- На остановке.

- На какой? Здесь их две. Одна та, на которой тебя ждал Клим, "Лесное чудо", - произнесла тетя, и Клим кивнул. - И другая есть, называется "Поворот на кладбище". Там нет обозначений, но все знают, что там кладбище.

- Он сказал, что его зовут Ваня и едет с фермы, которая с другой стороны от деревни.

- Там кладбище. Домик, который видно с остановки - это сторожка, - сказал вдруг Клим. - Фермы дальше, километра через три-четыре.

- Кто же это был... - сказала я взволнованно. Но мое высказывание повисло в воздухе без ответа.

- Тебе надо отдохнуть, - поднялась тетя. - Клим сейчас поедет в полицейский участок и напишет заявление о пропаже твоих родителей. Вот постельное белье и вот диван. Будешь спать здесь, - она показала на старенькую софу, на которой спали все гости тети еще до моего рождения.

Клим поговорил с тетей Кариной еще немного, обнял ее и ушел. Я расстелила себе постель, переоделась и легла спать.

***

На этот раз сон был спокойным. Запах мяты успокоил встревоженное сознание, а запах молока напоминал о детстве, когда я приезжала сюда на месяц во время летних каникул.

Утром меня ждал завтрак из лепешек на козьем молоке. Тетя сообщила, что в полиции приняли заявление и передали его в мой город, где и нужно было искать мою маму. Бабушка по папе и сам папа все также не брали трубки. Бабушка по маме, Римма, была тоже обеспокоена, но, как и все мы, не могла ничего сделать.

С Климом мы съездили до города, до нашего дома, где я забрала все вещи, нужные мне для учебы. Скоро мне нужно было ехать в Москву на учебу. И я не могла остаться, чтобы искать и ждать маму и папу.

Мы с братом также зашли в копировальный центр. Там я написала заявление на предоставление места в общежитии, его отсканировал работник и на месте отправил на электронную почту моего ВУЗа. На всякий случай мы заехали на почту и я отправила письмо с заявлением в университет.

К сожалению, родителей не нашли ни через день, ни через два, ни даже через три дня. Бабушку по папе навестили сотрудники полиции, и она сказала, что папа уехал от нее как раз в тот день, когда мы с мамой собирали урожай и я услышала тот голос. Телефон бабушки не работал, так как она потеряла его, а новый не покупала, надеясь найти старый.

На учебу нужно было отправляться 27 августа. А 26 августа мне пришел ответ от университета - мне давали место в общежитии. Я была рада будущему проживанию с большим количеством соседей. В свете последних событий, я стремилась находиться рядом с людьми. Едва я оставалась одной, как на ум приходили плохие мысли.

В целях безопасности в аэропорт меня повез Клим. По пути он рассказал мне, что поспрашивал в соседних деревнях своих знакомых с детьми о мальчике пятнадцати лет, который выглядит младше своего возраста. Из-за отсутствия примет внешности, знакомые не могли сказать, знают ли они его или нет. Под описание подходили несколько ребят, но найти их Климу не удалось. Однако точно было известно, что с именем Ваня ходили в окрестностях только три мальчика: десятилетний, шестнадцатилетний и восемнадцатилетний. Первого и третьего можно было не рассматривать - они не подходили под возраст. А вот с шестнадцатилетним Иваном дело обстояло сложнее, и Клим обещал попробовать разыскать его.

В аэропорту, после предполетного досмотра, Клим оставил меня. Он не хотел проходить в "чистую" зону, да и вообще не горел желанием ждать самолета со мной целый час. Попрощавшись, я пошла искать себе место отдохнуть. В итоге уютный ряд лавочек нашелся у магазина с сувенирами. Там я и провела время до посадки.

Во время самой посадки на самолет многочисленные попутчики громко разговаривали, смеялись и были в целом позитивны. Настроение толпы радовало. Я чувствовала, что груз вины и ответственности за пропажу родителей постепенно таял. В окружении большого количества взрослых я ощущала себя ребенком, которым пока являлась. Раньше мне не нравилось чувство беспомощности, но сейчас оно успокаивало. От меня не зависит поиск родителей, я не должна корить себя за бездействие. Есть полиция - она ищет маму и папу. Мне нечем помочь.

В самолете мне досталось место у окна. Почти до самого конца посадки соседние два места были пустыми. И только когда последние десять человек зашли, ко мне подошел парень. Знакомый, но как-то очень отдаленно.

- Привет, как дела? - он уселся после того как закинул свои вещи в отсек для багажа над нами. - Давно не виделись?

Это был тот самый мальчик с остановки. Я его не узнала сначала, так как тогда он был в другой одежде и с русыми волосами средней длины, а сейчас он переоделся, коротко подстригся и, видимо, покрасил волосы в черный цвет.

- Кстати, ты же тогда не представилась. Давай повторим знакомство? - он улыбнулся. - Я Ваня, мне пятнадцать.

Мозг категорически отказывался принимать сложившуюся ситуацию. На глаза будто напала пелена страха и тревоги. Сердце начало усиленно биться, а руки были готовы начать дрожать.

Что делать? Позвать на помощь? А какой повод? Как я это потом объясню? Этот Ваня не сделал мне ничего, за что его можно арестовать или снять с борта. Всему должно быть объяснение. Может, он правда жил некоторое время в деревне тети, а сейчас возвращается к себе домой, в Москву? И поэтому его никто не знает и не вспомнил - он не местный.

- Пр-рив-вет, - как и ожидалось, мой голос дрожал от страха. - Я Эс-стер-р, м-мне с-семнад-дцать.

Нужно успокоиться. Уже объявили просьбу отключить мобильные устройства и пристегнуться. Стюардессы показали как застегнуть ремни и отстегнуть. Сейчас будет взлет. Может, успею позвонить Климу и рассказать об этом Ване?

Я отвернулась от соседа к окну и вытащила телефон. Очень быстро я стала набирать сообщение Климу, но вдруг меня схватили за плечо и резко развернули.

- Что ты делаешь? - спросил жуткий мальчик. - Выключай!

Я стала набирать сообщение дальше, не слушая соседа. Тогда Ваня попытался выхватить мой телефон, и я закричала. На крик подошла стюардесса.

- У вас что-то случилось? - спросила она обеспокоенно. - Мы просим выключить ваши телефоны, чтобы радиоволны не создавали помехи системе навигации. Можно включить авиарежим, если он у вас есть.

- Он, - я показала на Ваню. - Пытается забрать мой телефон. Я его не знаю!

- Уважаемый, пожалуйста, не создавайте конфликты на борту самолета, - обратилась стюардесса к нахмурившемуся Ване. - Если вы продолжите, мы будем вынуждены вас пересадить и после полета сообщить полиции. Сейчас делаю вам предупреждение. Вы услышали?

- Да, - сказал Ваня сквозь зубы. - Но пусть она выключит телефон, я боюсь летать. Мы разобьемся из-за нее!

- Уважаемая, выключите ваш телефон или переведите в авиарежим. Пассажиры должны со взаимным уважением относиться друг к другу, - обратилась стюардесса уже ко мне. - Позвольте мне увидеть, что вы выполняете наши инструкции.

Под взгляды бортпроводника и жуткого соседа мне пришлось включить авиарежим и убрать телефон в карман. Увидев, что конфликт разрешен, стюардесса ушла пристегиваться в свое кресло.

Некоторое время мы сидели молча. Напряжение повисло в воздухе и его можно резать ножом, словно замороженное сливочное масло. Я боялась даже смотреть на соседа. Но через двадцать минут я услышала храп с его стороны. Он уснул, и это было хорошо. Надеюсь, он проспит весь полет.

Когда разрешили вставать со своих мест, я рискнула достать телефон и попробовать еще раз отправить сообщение Климу. Вряд ли на высоте несколько тысяч метров над землей работала телефонная связь, поэтому шансов было ничтожно мало. А ведь в бизнес-классе есть вай-фай! Если бы мне как-то удалось пройти туда и воспользоваться им, то шансы на... Кстати, а чего я боюсь? Почему мне нужно отправить сообщение? Я боюсь, что этот Ваня будет преследовать меня в самом большом городе страны? Или что он после высадки навредит мне? Как тогда Клим мог мне помочь?

Нельзя было задумываться о смысле действий. Здравый смысл кричал, что необходимо рассказать родственникам об этом Ване. Что делать - взрослые придумают сами, а еще помогут мне советом, как быть.

Связи не было.

- Не получится, - вдруг произнес спящий Ваня. - Связь появится только в аэропорту.

Он не спал. Он просто наблюдал за мной с полуоткрытыми глазами. Я ведь не смотрела на него постоянно. Я вообще пару раз взглянула на него, чтобы убедиться в его сонном состоянии.

- Чего ты боишься? Я не маньяк.

- В тот вечер ты бросил велосипед и хотел... - дрожь в голосе пропала, значит, тело немного смогло успокоиться. - Хотел мне что-то сказать. И ты сказал, что все тебя знают, ведь ты сын председателя. А на самом деле у председателя нет сына, и тебя никто не знает.

Ваня открыл глаза и посмотрел на меня. В его серо-зеленых глазах читалось удивление с частицами раздражения. Возможно, он не хотел слышать мои слова.

- Ты не хотела прокатиться на моем багажнике и я разозлился. Наверное, больше на самого себя. Мои ровесницы не обращают на меня внимание, а девочки младше еще не доросли до такого. И я подумал, что, может, девочкам постарше я понравлюсь. Извини, если напугал.

- Но зачем ты сказал, что ты - сын председателя? И что едешь с фермы? Туда, куда ты показал, лежит дорога на кладбище.

Не появилось у меня доверия к этому Ване. Он извинился, конечно, и для парня его возраста это большое дело. Но страх, который остался у меня из-за его действий тогда и сейчас, все еще не давал расслабиться.

- Я сын бывшего председателя, моя семья сейчас живет в Москве. Я правда ехал с фермы, но срезал через дорогу к кладбищу.

- Что ты делал в деревне?

- Я приехал к родственникам не месяц, они как раз владеют одной из ферм, - он пожал плечами. - Меня все знают - так я думал, но, видимо, мое имя не запомнили. Жаль.

Больше я не стала ничего у него спрашивать. Его ответы на вопросы выглядели правдиво, но я никак не могла проверить, правду ли он говорит. Клим бы быстро проверил, сделав несколько звонков знакомым, но я не могла с ним связаться.

Весь полет я старалась молчать. Ваня пробовал разговорить меня, но я держала оборону. Пару раз я даже притворялась спящей, но, конечно, не спала. К концу полета я успокоилась и даже расслабилась, но Ваня снова начал попытки завести беседу.

- Давай обменяемся номерами телефонов? - предложил он, и от удивления я чуть было не задохнулась. Воздух просто встал в дыхательных путях. - Я тебе покажу Москву, там с непривычки легко можно заблудиться.

- Нет, спасибо, - ответила я впервые за последние три-четыре часа. - Надеюсь, это наша последняя встреча.

- Обидно, - грустно сказал Ваня и отвернулся.

В аэропорту по прилету я отправила сообщение Климу. Смысла ждать от него сообщения не было - в его часовом поясе все еще была ночь, а здесь - утро.

Хорошо, что уже бывала в Москве и знала, как добираться из аэропортов в центр. С чемоданами и рюкзаком я села на аэроэкспресс и поехала заселяться в общежитие.