Фаринелли-вампир
Родился я в Неаполе в 1711 году. Зовут меня Фаринелли. Такое имя я получил после своей инициации, хотя при рождении назвали меня иначе. Я кастрат, но главное — я вампир. Строго говоря, почти все оперные певцы-кастраты моей эпохи были вампирами. Это кажется мне настолько очевидным, что я удивлён, как об этом никто не догадался ранее. Судите сами! Нашу природную мраморную бледность мы легко выдавали за сценический грим, просто слегка припудрившись. Наши нечеловечески-прекрасные, сильные и высокие голоса люди приписывали отсутствию… мммм… думаю, вы меня поняли, правда? На деле же, неземную красоту и мощь голоса нам помогали приобрести скорее клыки, чем скальпель*. И, хоть мне неловко об этом говорить, истиной причиной для нашей кастрации служило отнюдь не сохранение голоса. Количество вампиров в те времена было строго ограничено, вёлся учёт, и мы не должны были плодить себе подобных. Такова была цена за вечную жизнь, талант, богатство и славу. Нам было разрешено лишь инициировать другого человека...
— То есть укусить?
— Да, то есть укусить, милое дитя. Ты всех так перебиваешь?
Кареглазая девочка, похожая на ангельских мальчиков работы Боттичелли, гордо кивнула. Я продолжал.
… лишь инициировать. И только по предварительному разрешению, подписанному самим Папой, всё другие способы считались вне закона. Но зачать другого вампира мы не могли. Надеюсь, ты всё понимаешь, и тебе не придётся объяснять, чего меня лишили, и откуда берутся дети?
— Да не парься ты! Но, если тебе неловко, я буду говорить, что у тебя отсутствует подпись. Ну, не автограф, а как бы от слова...
— Думаю, я тебя понял. Если бы вампиры могли краснеть, ты бы вогнала меня в краску, Барбара.
— Варвара я! — буркнул дерзкий ребёнок.
Итак, опустив все негодные для детского уха подробности, мне осталось рассказать лишь о способе нашего питания. Видишь ли, в моё время дамы были ослаблены и часто падали в обморок. Конечно, всё дело было в тугих корсетах, но тогдашняя медицина заботилась скорее о нас, чем о них. Примерно в то же самое время, как в Сикстинской капелле появился первый хор вампиров-кастратов, в моду вошло лечение кровопусканием. Как только у хорошенькой (ну, или не обязательно) девушки (что в прочем, тоже не обязательно), случалось недомогание, ей делали на руке небольшой надрез ланцетом и… нам давали попить. Дама-то без сознания, пугаться ей нечего. Отсюда и появилась знаменитая поговорка: «без ланцета нет фальцета».
— То есть, вы никого не убивали?
— Случалось, конечно. Но лично я — нет.
Больше всего на свете я любил петь! Выходить на сцену в ярком свете прожекторов, не боясь показать свою бледную кожу и красные от крови губы. Никто ни о чём не догадывался, но… я не мог выступать в любимой мною Италии вечно. Люди стали замечать, что я не старею. И я уехал сначала в Испанию, где какое-то время пел при дворе короля, а затем стал путешествовать. Я бывал в чудесных местах: Париж, Лондон, Пекин, деревня Грязи**. Помнится, я играл там волка на утренних детских праздниках, и мне платили целым стаканом свиной крови в час. А эта пышногрудая баянистка Светлана! Счастливые были времена…
— И вот что тебе стоило впасть в спячку в России, как это сделал мой первый вампир? — девочка даже хлопнула себя ладонью по коленке. — Хоть бы не пришлось тащиться за тобой в Испанию! И ладно бы ещё с мамой поехала, но это вышло бы слишком дорого. Пришлось с классом, по путёвке… Терпеть их не могу, ванильки гламурные!
— Ну что ты разнервничалась? Я же не знал, что такое славное дитя захочет меня разбудить. Хотя… о чём-то подобном предупреждала меня знаменитая провидица Куссандра. Но я впал в спячку там, где застигла меня ностальгия. Ничего не мог с собой поделать, мне стало настолько тоскливо, что просто хотело выть. А ведь я возвращался в Испанию, чтобы заступить на должность преподавателя вокала…
Славное дитя встало с надгробной плиты, оправило юбочку и больно потянуло меня за руку. Я поморщился, но пришлось всё-таки выйти из склепа.
— Я тебя в нашу школу устрою, — уже на ходу пообещала Варвара. — Учителем музыки!
Своё обещание юная дева сдержала. По крайней мере, она попыталась. Директор школы №13 Антонина Порядко, увидев меня, воскликнула:
— Варя! Где ты откопала это чучело огородное!
— Вообще-то, не совсем откопала, Антонина Петровна, — пролепетала кареглазая защитница вампиров. — И ничего оно не огородное. И вообще, не оно, а он!
Но школьная дама была непреклонна, заявив, к тому же, что я похож на бомжа. К счастью, Варя почти успешно излечила этот страшный синяк, поставленный на моём самолюбии. И теперь я живу вместе с ней, её очаровательной матерью и моим соотечественником, современником и братом по видовому признаку Альберто Спагетти. Удивительно, что мы не встречались раньше!
Поначалу Варя думала, что мы с ним подружимся, но вскоре выяснилось, что это попросту невозможно. Он слишком груб, к тому же, пристрастился к пиву и часто грустит. Нет, всё это не по мне! Лично я предпочитаю запивать кровяную колбасу хорошо подсоленным томатным соком, и вместо того, чтобы смотреть футбол с бокалом пива в руке, обучаю Варю игре на фортепиано.
Эх, Варвара, Варвара… была бы ты постарше, а я не был… ну, хотя бы вампиром… Но что об этом говорить. Давайте-ка лучше повторим шестую симфонию Панингини!
* — как бы там ни было, настаиваю на слове "скальпель". Пусть его и не было в обиходе в XVIII веке, но Фаринелли, судя по описанию жизни в деревне, жил и в XX, так что вполне мог разговаривать с Варей словами, понятными ей.
** — имеется виду деревня Грязи Липецкой области, а не деревня Грязь Московской области.