Наши границы

Очередное предложение Саманты объединить нашу компанию вспыхнуло, словно лампочка в темной голове подруги, где Томас Эдисон соединил парочку проводов. Он, конечно, всё сделал иным путём, но, кажется, в голове Сам это произошло именно так, потому что промолчав пять минут на обеде, она неожиданно выкрикнула:

— А что на счёт девичника? Пижамная вечеринка?

— Только девочки? — недоверчиво фыркнула Полли.

— Да, никаких парней, только женские сплетни, обсуждение кто какими тампонами пользуется, какие противозачаточные принимает, и сколько у неё было парней, — энергично закивала Саманта, обводя нас глазами.

Мария, голова которой как всегда нашла причал на моём плече, посмотрела на меня так, словно Саманта рехнулась, но я почему-то подумала, что это предложение очень даже неплохое, ведь я никогда не была на таких тусовках.

— Лесбиянка хочет вечеринку для девочек, — захихикала она, — надеюсь меня никто не отстрапонит.

— Фу, Мари, — засмеялась я, — это ужасно.

Саманта выжидающе смотрела на нас, и я решила поддержать её первой.

— Я думаю, что это хорошая идея, — послав подруге улыбку поддержки, я посмотрела на Марию и Донну, которые тут же кивнули.

— Почему бы и нет.

— Ладно, — сухо бросила Бейкер, — я с большинством.

Так мы и договорились собраться в новой квартире Саманты, у которой не было соседки. Вся квартира, как она нас убеждала, а она не маленькая, принадлежит только ей. Это даже нам на руку, никаких ворчливых соседок, которые не любят гостей. Диего был сразу предупреждён о моей ночной вечеринке в женском клубе, где на футболках будет перечёркнутый значок мужского пола: никаких парней. Эта идея не совсем пришлась ему по вкусу, даже несмотря на то, что он не сказал что-то против. Мне достаточно видеть выражение его лица, чтобы понять то или иное отношение. А когда он против — я вижу и с завязанными глазами. Заверив его, что со мной и с Марией всё будет в порядке, я вышла из квартиры, послав ему самый смачный и воодушевленный воздушный поцелуй, на который он подозрительно выгнул бровь, но всё же поднял уголки губ. Проводив меня взглядом до поворота, он махнул рукой и скрылся за дверью, а я улыбнулась.

Застав Марию у двери, я вскинула брови.

— Решила не приветствовать брата и не помогать мне умолять его?

— Да брось, Гри, — хихикнула она, обняв мою руку, — ты и сама справилась, а я не хочу смотреть на совокупления брата, это отвратительно.

— Чтоб ты знала, я уговаривала его словесно, — засмеялась я, — мне не пришлось переходить к делу.

— Если вы обе сейчас же не сядете в такси, я затащу вас в квартиру насильно и закрою на ключ, — раздался голос Диего с балкона.

Резко вскинув головы, мы посмотрели на мужчину, который склонился на ограждение, сверля нас взглядом.

— Сначала поймай! — показав язык, озорно захихикала Мария, побежав к машине и потянув за собой меня, из-за неожиданности чего, я чуть ли не сломала плитку носом.

Смеясь, я бежала за ней, крепко держа ладонь подруги. Я успела послать ещё один воздушный поцелуй Диего, перед тем, как Мария недовольно дёрнула меня за руку, чтобы я приземлилась рядом. Дверца закрылась, и мы сразу же тронулись с места, пока я провожала глазами дом Диего.

— В самом деле, мой брат — засранец, а ты посылаешь ему воздушные поцелуи, как пятнадцатилетние подростки, — захныкала она.

— Ты же сама хотела, чтобы мы были вместе, — шутя, подтолкнув её плечом, улыбнулась я.

— Да, хотела, но я не хочу делить тебя с ним. Я жадная.

— Но меня же хватает на всех.

— Ну и что? Сейчас я не хочу делиться, — скрестив руки под грудью, она поморщилась и отвернулась к окну, словно маленькая девочка.

Моя очередь проявлять снисходительность к подобным словам и капризам. Мне приятно, что Мария нашла во мне человека, с которым ей хочется проводить время. У меня никогда не было настоящей подруги, были фальшивки, и сейчас я не хочу потерять ту единственную, которая сама хочет быть рядом. Положив голову на её плечо, я обвила её талию и улыбнулась.

— Злюка.

— Я не злюка, — хмыкнула Мария.

— Но я всё равно люблю тебя, Мари.

Повернув лицо, подруга посмотрела на меня со смесью хмурости и негодования.

— Любишь?

— Да, ты ведь моя подруга.

Помолчав примерно полминуты, на её губах заиграла радушная улыбка, а руки обвили мою шею.

— Я тоже тебя люблю.

— Больше никакого Диего, у нас же вечер без парней, — воодушевлённо улыбнулась я, на что получила энергичный кивок.

Квартира Саманты оказалась довольно просторной и уютной. Небесного цвета стены сосчиталось с белым паркетом и такой же мебелью из дерева. Скинув обувь на небольшом квадрате прихожей, перед глазами развернулась общая комната, где по одной стене расположилась кровать с парочкой тумбочек, всю левую сторону занял огромный зеркальный шкаф, напротив кровати расстелился мягкий диван с кучей подушек и телевизор, всю стену у окна занимал белоснежный стол, заявленный книгами. Ничего лишнего.

— Можно мне переехать к тебе? — улыбнулась я.

— Кампус перестал тебе нравиться? — захихикала она, — милости просим.

— Чёрт, у тебя есть даже собственная кухня, — захныкала я, войдя на порог квадрата с таким же белоснежным гарнитуром и стеклянным столиком посередине, на котором разместилась ваза с цветами.

— Да, это главное, за что я люблю эту квартиру.

— Ла—а—дано, — протянула я, — ты заслужила её кропотливой работой.

У тебя тоже есть кухня, располагается в квартире Диего, — довольно улыбаясь, напомнило внутреннее «я». И тут оно полностью право.

Но самое большое очарование кухне даёт Диего, лениво разгуливая по ней в шортах. Променяю ли я её на отдельный вид жилья? Ни за что. Я готова сутками напролёт наблюдать за ним и пускать слюни на каждый мускул его тела. Да, я превращаюсь в ванильную дуру, но почему мне это нравится?

Алкоголь, которым был заполнен холодильник Саманты в действительности пугал, но только меня. Если девочки воодушевились количеством бутылок, то я проглотила жирный ком ужаса. В моих интересах пить меньше или вовсе разбавлять его водой, потому что спиртное в моей крови делает самые отвратительные вещи, о которых я даже не думаю, будучи в здравом рассудке. Теперь моя участь цедить свой бокал сквозь тонкую воронку.

— Начнём? — поиграв бровями, хихикнула Саманта, получая согласные кивки Донны и Марии, Полли в эту минуту скрючила лицо, что присущее ей, — тогда приступим к уничтожению.

Бокалы то и дело успевали наполняться новыми порциями, и когда я растягивала второй, девочки вливали в себя четвёртый, косо смотря на меня. И Сам не выдержала первой.

— Грейс, у тебя депрессия?

— С чего ты взяла?

— С того, что это проклятый бокал всё никак не может опустеть.

— Я просто растягиваю удовольствие, — улыбнулась я, оправдывая себя каким-то бредом.

— Предлагаю так, — хитро улыбнулась она, и все четыре пары глаз уставились на меня, — ты пьёшь штрафные залпом.

— Что за нахрен, Сам? — фыркнула я, — у меня не было в планах напиться.

— Кого это волнует?

— Пей, Грейс, — захихикала Донна, её порывы поддержала Мария, наполняя мой бокал до краёв.

Окинув взглядом девочек, которые с непритворным интересом и весельем смотрели на меня. К чёрту, я ведь могу иногда расслабиться и напиться? Да и когда я в последний раз вообще позволяла себе подобную мелочь? Конечно, несколько раз это чуть ли не закончилось тем, что меня мог трахнуть какой-то парень из братства или Диего за углом, но тут только девочки и максимум, что со мной может случиться — я проснусь в кровати с Самантой. У меня никогда не было с девушкой, да и я не горю особым желанием попробовать, но лучше с ней и не помнить ничего под утро, чем с каким-то идиотом. Проглотив жидкость одним махом, я растянула губы в улыбке, подставив бокал девочкам, которые тут же наполнили его новой порцией. Таким образом, за минуту в меня влилось сразу три полных бокала.

— Ещё есть вопросы?

— Определённо нет, — захихикала Сам.

Звёздочки над головой начинали блистать, а разум отмирать. Если так будет дальше, то ещё один бокал вырубит хоть что-то понимающую меня и включит ту, что готова совершать глупости, о которых будет жалеть утром. Идея пришла быстро, ведь теперь желание танцевать подливало масло в огонь.

— Никто не против моей музыки? — помахав мобильником в воздухе, я получила отрицательные покачивания головой девочек.

Включив полюбившуюся песню Ocean Jet — unfettered, я на автомате закрутила бёдрами, пока сердце не получило иголку в виде слов Марии.

— Это же любимая группа Диего.

Застыв, я почувствовала, как капелька пота проскользнула по спине, вслед которой пробежал холодок. Бокал в руке Сам застыл у рта, Донна посмотрела на меня притупленным взглядом, а на губах Бейкер заиграла её излюбленная мерзкая ухмылка, из-за которой я желаю вдарить ей со всей силы кулаком и не только. Разум моментально выжег алкоголь в крови.

Блядь, соберись, Грейс, — в панике, голосили внутренние «я».

Собрав все силы в кучу, я равнодушно улыбнулась, создав абсолютное безразличие.

— В таком случае, у него хотя бы хороший музыкальный вкус.

Упав на диван, я сделала большой глоток, потому что благодаря панике, казалось, что я вовсе могу рухнуться в обморок. Наш трудновыстраеваемый карточный домик может развалиться в одну секунду. И я боюсь этого, как огня. Если девочки восприняли слова Марии без всякого подозрения, вновь начав трепаться, то взгляд Бейкер зацепился за меня. Я знаю, она подозревает или пытается развести меня, но я не спичка, которая сломается под нажимом. Хрена с два ей так просто сломать меня. Я, скрипя зубами, буду хранить, и нести нашу тайну через любые тернистые пути.

И какова же была моя радость, когда Саманта подняла всех на ноги, чтобы потанцевать под песню, которую я включила, потому что она понравилась и ей. Выкуси, Бейкер, это обычная группа, которая может понравиться не только Фуэнтесу. Поддавшись соблазну, я закрутила бёдрами, получая волну удовольствия от танцев. У меня есть несколько занятий, благодаря которым я могу уйти от реальности, и движение — одно из них. Песня сменялась новой песней, пока я устало не упала на диван, смотря на дурачащихся девочек. Следом за мной, на мягкую ткань приземлилась Мария. Громкая музыка не позволяла другим услышать нас, что было мне только на руку.

— Мари, больше не делай так.

— Как?

— Ты можешь выдать нас.

— Чего ты боишься, Грейс? — нахмурилась она, скрестив руки под грудью.

— Никто не должен знать, пойми.

— Это он тебе запретил?

— Нет.

— Ты не должна идти у него на поводу, Грейс, если ты хочешь открытости, то пусть все знают...

— Мари... — перебила подругу я.

— А что, я не права? Я уверена, что дело в Диего, потому что он боится!

— Мария, дело не в нём. Это было обоюдное решение.

— Не ври мне, Грейс! Не пытайся выгородить его! После смерти Алисии он сам не свой! Это она с ним сделала. Она сделала его таким. Я даже где-то жалею, что она умерла, но она не заслуживала его любви, будь она проклята!

Втянув воздух, я не своим голосом выдавила:

— Алисия?

— Да. Эта сука откинулась, и мой брат тоже, только морально.

— Ты не можешь так говорить...

— Могу! — противилась она и морщилась, словно самое отвратительное — произносить имя незнакомой мне девушки. Бывшей девушки Диего. Она умерла.

— Я не знаю, что произошло, но так нельзя говорить...

— Мне плевать, — устало махнула рукой Мария, — чтобы ей там за это вознеслось. Она его погу...

— Фух, — упала рядом Саманта, оборвав Марию на полуслове.

В борьбе с совестью и любопытством — первая проигрывала, потому что я желала увести Марию в сторону и дослушать всё то, что она хочет сказать. В голове то и дело прокручивались слова: «Она сделала его таким». Благодаря ей, Диего такой жестокий и беспрекословный? Что именно она сделала, кроме того, что умерла? Изменила? Подставила? Давила? Угрожала? Водила за нос? Шантажировала? Правдивый ответ я могу получить скорей всего только от человека, который был в этих отношениях, потому что Мария легко может приукрасить. Но то, что сестре Диего она не нравилась, ясно как Божий день.

Теперь мне было вовсе не до веселья, в то время как Мария легко абстрагировалась от нашего диалога, начав болтать с девочками. Поднявшись с дивана, я подхватила телефон и ушла на кухню, где смотря в окно, слушала продолжительные гудки через динамик.

— Вы уже всё? — шутливо начал Диего.

— Я.. нет. Я хотела спросить: у тебя всё хорошо? — тихо выдохнула я, нервно теребя кулон на шее.

— Да, что со мной может случиться?

— Ничего.

— Грейс, какого чёрта происходит?

— Всё хорошо, я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Со мной всё в порядке.

— Хорошо.

Скинув вызов, я ещё несколько секунд смотрела на экран, где исчезло имя Диего. Не знаю, для какой цели я позвонила ему с подобным вопросом, но это ведь нормально волноваться за того, кто тебе не безразличен? А Диего намного больше, чем не безразличен. Сейчас он — моё солнце, вокруг которого я вращаюсь по выдуманной траектории, получая жизненно важный свет. Обернувшись, я застала в дверном проёме Бейкер, которая, скрестив руки, уперлась в меня ядовитым взглядом.

— Хочешь поболтать? — выгнув бровь, улыбнулась я излюбленной защитной реакцией.

— С Фуэнтесом болтала? — язвила она в ответ.

— Ну, что же ты, это был Алан. Он просто беспокоится, а тебе разве не звонил?

Прямая линия, образовавшаяся на губах этой сучки говорила о том, что я задела за живое. Она начала первой и мне ничуть не жалко. Она бьет по Диего, я бью по Алану. И, наверно, мы на подсознательном уровне знаем, за какую струну необходимо дёрнуть, чтобы получить нужную реакцию. Только в отличие от неё, я точно знаю о её чувствах, в то время как она может только догадываться. Пройдя мимо, я задела и её плечом. Победа в этом сражении за мной, но с каждым новым боем, вкус становится приторным, из-за чего начинает першить в горле. Возможно, Диего прав и пора остановиться, но язык так не думает, потому что яд изо рта вырывается раньше, чем я предотвращаю его появление.

Прыгнув на диван, я убрала волосы в сторону и улыбнулась девочкам. Не знаю, по какой причине, но ругань с Бейкер делает меня не то, чтобы выжатой, а в какой-то степени освежающей. Словно с помощью гнева я очищаюсь и перестаю злиться. Такой расклад мне абсолютно не нравится, потому что это перетекает в вампиризм. Я будто питаюсь её ненавистью, и она, судя по тому, как вальяжно прошла по комнате с довольной ухмылкой — тоже. Мне необходимо взять себя под контроль, потому что это пугает, я не хочу стать матерью, которая после ссоры со мной расплывается в улыбке и чувствует себя так, словно сделала пожертвование в благотворительный фонд. Они, конечно, это делают, но не от желания, а для того, чтобы засветить фамилию. Добро не делается в открытую, я бы предпочла скрыться за анонимностью, чем кичиться данным вложением. Мои родители так не думают. Я вообще не понимаю, как в их обществе смогла вырасти вот такой. Отголоски характера отца или матери во мне присутствуют, но их ничтожное меньшинство, я подавляю это уродство.

Как бы я не пыталась, настроение из-за самобичевания теперь желало лучшего, но кто его может поднять? Никто, разве только Диего, который по моей просьбе выложит все карты на стол, но на что я надеюсь? Он упрям до безумия, я даже не знаю, под каким предлогом вытянуть из него хоть какую-нибудь правду. Мария сама того не ведая, затянула меня в круговорот дичайших раздумий, которые в очередной раз готовы свести с ума. Легонько потрепав подругу за локоть, я получила нужное внимание.

— Мы можем поговорить?

— Да, — коротко кивнула она, поднимаясь с дивана.

Проследовав за ней на кухню, я обернулась, чтобы убедиться в нашем уединении, потому что Бейкер любит лезть не в своё дело и кому—кому, но ей я точно не дам стать той, кто разрушит наш хрустальный домик.

— Что ты имела в виду? — прошептала я.

— О чём?

— О Диего, почему он стал таким?

— Грейс, я не буду тем человеком, который будет рассказывать о судьбе своего брата. Я жду, когда он станет мужиком с яйцами.

— Мари...

— Прости, но нет, — отрезала она.

Вздохнув, я подняла голову к потолку, чтобы не дать слезам прокатиться по лицу. Она права, никто не имеет право делиться личным другого человека с кем-то ещё, но мне до боли обидно, потому что полгода я живу в неведении. Мария коротко улыбнулась, после чего скрылась за поворотом, оставляя меня темноте и собственной кромешной тишине.

— Извините, девочки, но я отвратительно себя чувствую.

Стоило мне только заикнуться, как брови каждой недовольно свелись на переносице. Но не Бейкер, от неё я как раз получила лучезарную улыбку, которая говорила о том, что моему уходу она будет только рада.

— Грейс, что фигня? — фыркнула первой Сам.

— Ещё немного, и я свалюсь с ног.

— Предлагаю отпустить её только с одним условием, — выдохнула Саманта, окинув взглядом девочек, — следующие посиделки проводятся у Грейс.

— Я только за, — улыбнулась я.

Девочки отпустили меня, и по тёмным пустым улочкам я перебирала ногами в гордом одиночестве. Путь к кампусу был близким, поэтому смысла в заказе такси — я не видела, а возвращение к Диего сулит только очередной скандал, я не смогу удержать своих демонов, поэтому с моей стороны разумней упасть в кровать, которая начинает меня забывать. По пути, я успела написать ему сообщение, где уведомила о том, что сегодня останусь в комнате из-за плохого самочувствия. Если дерьмовое настроение можно отнести к подобному самочувствию, то моё сообщение не пропитано ложью. Ответ поступил тогда, когда я ввалилась в комнату и, скинув одежду, зарылась в одеяло. И мне стало ещё хуже, когда я прочла слова беспокойства: «Ты перебрала? Мне приехать?». Набрав отрицательный ответ, я поблагодарила его за заботу и пожелала спокойной ночи. Никто не должен видеть меня сломанной, даже он. Сунув телефон под подушку, я позволила эмоциям выйти наружу. С каждым новым днём, жить в собственном выстроенном панцире становится тяжелее, но я отчаянно удерживаю его, не позволяя узнать себя настоящую — слабую и беззащитную. Может быть, Диего и способен укрыть меня собою, но больнее всего по сердцу бьет именно его скрытность.