Глава 4. Стригой Часть Первая
Мы шли на кладбище.
Я, Том, Андрей и конь.
Прям как герои какой-то старой народной сказки, только вот в этой сказке конец, похоже, будет далеко не добрым.
Шли мы минуты две, не больше, но с каждой секундой меня не покидало чувство, что за нами кто-то наблюдает.
Я обернулся — и увидел два красных глаза, мерцающих в темноте. Они будто прожгли воздух... и исчезли, словно и не было.
«Может, показалось?» — подумал я, но не слишком уверенно.
В конце концов, мы идём ночью через лес, по пути на кладбище. Мало ли кто или что тут бродит.
И тут раздался вой волков.
Я резко поднял взгляд к небу — а там уже висела полная красная луна. Когда она успела покраснеть? Неужели только сейчас заметил?..
Мы шли ещё немного, пока не дошли до ручья. Решили напоить жеребца. Вода текла тихо, но вдруг за спиной послышались чужие шаги.
Обернулся — никого. Только тьма и редкие отблески луны между ветвями.
Тишина стояла глухая, вязкая, будто сама ночь прислушивалась к нашим движениям.
Я внутренне сжался — чувствовал каждой клеткой, что мы здесь не одни.
Но странно — жеребец даже ухом не повёл. Если бы рядом были волки, он бы почуял первым.
И тут Том достал карманные часы.
— Хотел глянуть, сколько времени, — сказал он и... застыл.
— Что там? — спросил я.
Он поднял глаза — бледный как мел.
— Часы... остановились. Ровно на двенадцати.
В тот же миг из глубины леса раздалось пение.
Женский голос — чистый, ангельский, но такой, что мороз пробежал по коже.
Он пел на непонятном языке, и слова эхом расходились между деревьев:
Os iusti meditabitur sapientiam,
Et lingua eius loquetur iudicium...
Beatus vir qui suffert tentationem...
Quoniam cum probatus fuerit,
Accipiet coronam vitae...
Том всё ещё держал в руках карманные часы — стрелки замерли ровно на двенадцати.
Андрей, не выдержав тишины, выхватил их и начал яростно трясти, крутить и бить ладонью по корпусу, словно хотел вытряхнуть из них саму смерть.
— Работай же! Работай блин! — прошептал он сквозь зубы.
И вдруг часы щёлкнули.
Стрелки дёрнулись и снова пошли, будто ничего и не случилось.
На секунду все выдохнули, но чувство тревоги никуда не исчезло.
Наоборот — стало только хуже, потому что теперь казалось, что время само решило вернуться к нам.
А потом пение резко оборвалось.
Мы двинулись дальше и вскоре вышли к кладбищу.
Андрей с Томом перекрестились, пробормотали короткую молитву и пошли искать нужную могилу.
А я остался чуть позади, глядя на тусклые звёзды и стараясь не думать о том, что нас ждёт.
— Нашли! — крикнул Андрей.
Я подошёл. Перед нами стояла старая, неухоженная могила.
Жеребец вдруг заржал, отступая назад. Не хотел переступать границу могилы.
— Значит, это он, — сказал Том.
Мы начали копать.
Земля поддавалась легко, слишком легко, будто её разрыхлили всего пару часов назад.
У меня неприятно заныло под ложечкой.
Наконец, под лопатами показалась крышка гроба.
На ней — перевёрнутый крест.
Мы переглянулись.
— Господи, помилуй нас, — шепнул Андрей.
Я взял лом, поддел крышку...
И в тот же миг изнутри дохнуло тёплым воздухом.
Теплым.
Из-под земли.
— Чёрт... что это такое?..