30
Как и было обговорено, в ночь с 31 октября по 1 ноября все ведьмы были в Болд-Кретьеаска, готовые колдовать и встречать мёртвых, которые решат заглянуть на их костёр. В воздухе витал запах магии, его можно было буквально вдохнуть.
В лесу было темно, поэтому до костра Гоголи добирались с помощью Влада, способного видеть в темноте не хуже Энгельса. Они снова взялись за руки, словно готовы были прыгнуть в портал и вернуться домой.
Вампир вывел ведьм и Вика на поляну, освещенную огромным костром, вокруг которого собралось с десяток ведьм в тех же тонких белых платьях, в которых они были на свадьбе. И Михаэла, и девочка-подросток, и женщины, которых Ваня видела накануне, тоже были здесь. Девочка что-то шепнула Мике, она повернулась и увидела подходящих Гоголей во главе со своим новоиспеченным мужем, и с улыбкой вышла к ним навстречу, держа в руках сложенный вдвое лист бумаги.
— Добро пожаловать в Болд-Кретьеаска, наш славный лес. Только здесь мы можем быть самими собой, здесь мы близки к матери природе настолько, насколько это возможно, здесь нас охраняют наши Боги, подарившие нам ведьмино озеро. Пусть Боги берегут и вас, пока вы здесь, сестры, брат.
Ведьма прикоснулась своей костлявой рукой к щеке каждого Гоголя. Она была слишком милой, куда лучше, чем Ваня представляла у себя в голове. Была ли свадьба с Владом не просто местью бросившему её вампиру, как она думала, а мечтой всей её жизни? Незакрытым гештальтом, который не давал ей покоя последние полвека?
Ведьмы провели обряд возле костра, во время которого ведьмы и колдуны обменивались своей магией и кровью, чтобы открыть врата для мертвых, которые хотят посетить мир живых. Не всех выпускают с того света, но если хорошо выслужишься... Сегодня они всей семьёй могли бы сидеть дома у бабули и наслаждаться её блинами и тыквенным пирогом, но долг и защита семьи превыше всего. Ваня скучала по Виктории, но они смогут увидеться на её день рождения.
После ритуала, колдовских песен и прыжков через костёр, ведьмы попросили Бога и Богиню о защите, как и каждый год до этого. Взывая к огню, ветру, воде и земле, они просили о благословении и силах справиться с тяготами жизни и иметь возможности облегчить тяготы других.
Ближе к рассвету Михаэла, оставив Влада возле костра, повела своих гостей к ведьминому озеру, от которого даже на расстоянии веяло силой, которую наверняка ощущали и люди, не наделенные магией. Возле озера не было стрекоз, комаров, подёнок, даже лягушки обходили озеро стороной. Полная тишина.
— Здесь наши силы будут умножены, а заклинание с большей вероятностью сработает, это наше священное место, — старушка присела на берегу и провела рукой по водной глади, здороваясь с озером.
— Что нам потребуется для ритуала? — спросил Виктор, присаживаясь на острый камень, стоящий на берегу.
— От вас только магия, кровь, и присутствие. Я все подготовила сама. Не знаю, зачем вам это, но как бы вы ни пожалели об этом. Я занимаюсь гомункулами не один десяток лет, и ни одному человеку на моей памяти это не принесло ничего хорошего.
К озеру подошли две женщины, присутствующие на свадьбе, одна из них несла сверток, прижимая его к груди, а вторая, со светлыми волосами, небольшой котелок, в который поместился бы сверток. Ваня непонимающе смотрела на них и с вопросом в глазах повернулась к Вите, сестра покачала головой, дав понять, что ответит на незаданный вопрос позже.
Михаэла взяла котёл из рук женщины и набрала в него немного воды из озера, поставив на берег. Вторая ведьма развернула сверток, скинув в котел маленькие косточки, которые тихо булькнули, столкнувшись с водой. Ваня прикрыла рот рукой, поняв, что за кости принесла ведьма.
— Обычно это делается сложнее, но создавать гомункула с нуля, требуется больше сил, чем я смогу отдать, поэтому я работаю с заготовками. Из костей мертвого младенца мы подготовим хорошую основу для жизни и роста вашего гомункула, — Михаэла достала из кармана листок, который принесла с собой. Ведьма, что принесла котёл, подала Вите острый кинжал с кожаной рукоятью, а Виктору пестик средних размеров, чтобы им можно было растереть детские кости в прах. Ваню замутило. Мика, словно не замечая ступора ведьмы, протянула ей листок. — Здесь заклинание, каждый из вас должен прочесть свою часть, перемалывая кости. Порезали руку, взялись за ступку и толчёте, пока читаете заклинание. Когда решите, что отдали достаточно силы гомункулу, передаёте следующему, всё понятно? Попытка одна, сбиться и ошибиться нельзя, других костей у меня для вас нет, ясно вам?
Слегка подрагивая, Ваня кивнула ведьме, брат приобнял её за плечи, успокаивая, а Вита положила ладонь на её предплечье, сжимая его в знак поддержки. Дышать стало легче. Они все здесь собрались, что Ване не пришлось рожать ребенка демона.
Собравшись и отрепетировав про себя заклинание, Гоголи приготовились к ритуалу. Мика кинула в котел горсть земли, бурча себе под нос заклинание и возвела руки к небу и стала читать громче, взывая к Богу и Леди, через пару минут, всё ещё с закрытыми глазами и искрясь от используемой магии, она повернулась к Вику и указала на него крючковатым пальцем. Он понял намёк и ножом порезал себе ладонь, капая кровью в котёл, затем взялся за пестик и начал активно молоть кости, которые буквально рассыпались в труху от его усилий. Виктор побледнел, и его пальцы на мгновение разжались, едва не выпустив пестик. Запах тлена, которого он раньше не замечал, резко ударил ему в нос. Окровавленной рукой он взялся за лист и принялся читать заклинания, чувствуя, как магия, с которой он родился и рос всю свою жизнь, медленно покидает его тело.
— Из бездны, где свет мертв и нем,
Из праха, что чернее тьмы,
Я вызову тебя, слепой эмбрион,
Плоть – от крови, дух – из стонов, — читая румынское заклинание Вик, на удивление понимал слова, как если бы они были написаны на русском. Заклинание было отличным. Когда колдун отдал часть своей магии, передал листок и нож сестре, ожидая, пока она порежет ладонь и возьмется за пестик. Он ощущал тошноту из-за потери своих сил. Это было похоже на то, как будто у него вырезали часть лёгкого. Дышать стало труднее, а мир потускнел. И ему было чертовски жаль от того, что его сёстрам придётся пройти через это.
— Пусть гниль земли твой стан сплетет,
Моя боль – твой разум, мой страх – твой рот,
В жилы – смолу, в кости – свинец,
Чтоб каждый шаг твой окутывал сердца, — Вита так же порезала себе руку, капнув пару капель в котел и принялась молоть детские кости пестиком. Магия, которую она так любила и так оберегала всю свою жизнь, оставляла её с пустотой внутри.
Напуганная Ванесса дрожащей рукой взяла нож из рук брата и со второй попытки сделала небольшой надрез, буквально выдавливая из себя кровь. Запинаться было нельзя, поэтому она дважды про себя проговорила заклинание перед тем, как начать читать вслух, второй рукой перемалывая остатки костей в котле.
— Я жертвую силу, я жертвую кровь,
Чтоб ты стал тенью, что рвёт плоть,
Не жизнь рождается – живой труп встаёт,
Мной зачатый, мне преданный сын придёт.
Во время чтения Вита достала бутылек с чёрной густой кровью Бельфегора и вылила содержимое в котел, объединяя все их силы в одном существе. Магия, которую она никогда не ценила, вытекала из неё словно песок сквозь пальцы. Казалось, вся её сущность противилась этому, было едва ли не физически больно терять эту силу. Как будто кусок кожи отрезали. Но если эту цену нужно было заплатить за безопасность её семьи – она сделает это.
Михаэла снова возвела руки к небу, прося своих Богов о благословении для созданного «дитя». Ваня, продолжавшая мешать что-то пестиком, почувствовала, что содержимое котелка стало походить на черную растущую жижу, а не на труху. С отвращением она убрала пестик и склонилась над котлом. Пожилая ведьма выставила руку перед лицом Ванессы, без слов давая понять, чтобы она и её семья замерли на месте. Они долго не двигались, только изредка дыша, чувствуя, как их магия тянется к котелку, а существо оттуда словно протягивает к ним свои невидимые руки.
Когда солнце поднялось в небе, Михаэла наконец заговорила, позволив Гоголям пошевелиться.
Всё готово.
Она склонилась над котелком и закутала в сверток существо, которое напоминало крошечного ребенка с черной, почти обгоревшей кожей, и протянула его Виталине. Та с отвращением взяла гомункула на руки и поморщилась.
— Он ещё подрастет, думаю, через пару месяцев его можно будет использовать по назначению, но вы так много в него вложили... Как бы вам ни пожалеть, — повторила она.
— Спасибо за помощь. Правда, — искренне поблагодарила Ваня, двумя руками взяв старушечью руку и приложила её к своим губам. — Он идиот, раз упустил тебя.
Михаэла улыбнулась ведьме, тихо рассмеявшись, и повела Гоголей обратно к костру, прихватив в собой пустой котёл. Возле костра она увидела Влада и, поманив его пальцем, заставила наклониться к ней, затем крепко поцеловала в губы. Немного отстранилась от него, прижавшись своей щекой к его и что-то тихо прошептала на ухо.
В её взгляде, влажном от огня костра, он прочитал не торжество, а бесконечную, старую усталость. И всё понял.
Он грустно улыбнулся и сам поцеловал жену.
Перед возвращением в Санкт-Петербург Влад заглянул в городской собор Сибиу, чтобы навестить могилу сына, пока была такая возможность, и провел краткую экскурсию по городу и своей биографии Ване, раз уж она спросила. Он долгое время бегал от себя и своих воспоминаний, но раз уж он показал ей один шрам, а она осталась с ним, может, и остальные её не отпугнут?
Домой пришлось лететь на самолете из Бухареста, потому что портал работал только в сторону Снагов, вернуться тем же способом домой не представлялось возможным.
По возвращении Гоголям пришлось снова призывать Бельфегора, который появился вместе со своим излюбленным креслом, словно так и не вставал с прошлого раза.
— Соскучились, родственники? — с усмешкой спросил он, закинув ногу на ногу, и закурил трубку. — Ты здесь прописался что ли? — он повернулся к Владу.
— Мы закончили с гомункулом, отдаём его тебе на сохранение, через пару месяцев можешь съесть его и больше никогда с нами не связываться, — Вита подала сверток демону, передернувшись от отвращения. Белу пришлось поудобнее взяться за сверток, чтобы не уронить гомункула, и положить себе на колени.
— Отвратительно. Я был против, — демон взглянул туда, где должно было быть лицо существа, и скривился. — И как я буду его есть?
— Не наши проблемы, ты же как псина, всё что угодно съешь, разве нет? — спросила Ваня, заваливаясь на диван перед Белом, Вик сел рядом, приобнимая сестру.
— Нет, ни черта подобного, не сравнивай меня с собакой, куколка.
— Я сказала «псина», а не «собака».
Бел даже выйти из круга не мог, поэтому пришлось назло магам накурить в гостиной. Сверток на его коленях слабо дёрнулся. Демон скривился и исчез вместе со своим креслом.
Уже на подходе ко двору Сен-Жермен Ваня решила спросить о Михаэле и вынужденном браке Влада. Вопрос давно крутился на языке, но она не знала, когда будет лучше и правильнее его задать.
— Как вы будете в браке, если ты живешь здесь, а она там?
— О чём... А, Мика. Мы не будем жить вместе, она умерла вчера.
Ваня остановилась посреди улицы, повернувшись к другу. Он прочитал вопрос на её лице и грустно усмехнулся.
— Она была больна, видимо, свадьба была её предсмертным желанием, у костра она сказала, что отпускает меня, и вчера умерла в собственной постели. Не самая худшая смерть.
Ведьма не знала, что ответить, слов не было, полная пустота внутри. Нуждался ли Влад в утешении, она не знала, но всё же решила его обнять. Горячие слёзы текли по её щекам, и она не знала почему, они не дружили: были знакомы пару дней, но Мика помогла им, не попросив взамен ничего, кроме исполнения обещания, которое Влад дал ей пятьдесят лет назад. Возможно, Ване было так больно, потому что она увидела в Михаэле себя?
Ей стало стыдно, что она плохо подумала о румынской ведьме при первой встрече, и очень жалко, что она так ни разу её не обняла. Она ощущала потерю, и Влад наверняка тоже.
— Мне жаль, — дрожащим голосом прошептала Ваня.
— Мне тоже, дорогая, мне тоже, — вампир положил голову на макушку подруги и зажмурился. Кровавая слеза скатилась по его лицу, но он быстро смахнул её.