23
Гоголи сидели в гостиной Виталины, изредка вкидывая какие-то фразы. Ванесса с тревогой на лице поедала одно шоколадное печенье за другим, запивая их горячим молоком. Вик просматривал старые записи ведьм их рода, страницы были настолько ветхими, что даже защитное заклинание уже не справлялось, поэтому он не дал их Ване.
Они откладывали это решение как могли, но Бел не собирался больше ждать. Позавчера Кирилл принёс Вите какой-то амулет, который нашёл под кроватью сестры, Вита ужаснулась, поняв, что это демонический артефакт, способный ввести человека в вечный сон. Медлить больше нельзя. Нигде нет спасения от него, никакие защитные заклинания его не остановят.
— Поверить не могу! Мы один из древнейших ведьмовских родов в стране, а оказывается, что нас создал дурацкий демон. Если кто-то узнает об этом, не видать мне место Верховной. Но рожать от него ребенка... Неужели нет другого выхода? — Вита в сотый раз спрашивала брата и сестру, делая очередной круг по гостиной. — Что он сказал? Слово в слово!
— Вы можете отказаться от своих сил, либо родить мне ребенка. Я не помню! Ты спрашиваешь у меня это в сотый раз, я уже не уверена.
— Он говорил, что ребенок должен быть рожден от него? — влез Вик.
— Он сказал «ребенок от меня»! — почти выкрикнула Ваня, сжимая виски. — Но он же говорил, что весь наш род — его плоть и кровь... Черт, я не знаю, что он имел в виду! Он играет словами как хочет!
Ваня была на грани истерики, сидела, прижав к себе колени. Было чертовски страшно. Она помнила разговор дословно, пока её кучу раз не заставили вё повторить, теперь она сомневалась, что он говорил на самом деле, а что она додумала.
Энгельс сидел рядом и терся головой об бок хозяйки. Влад, от которого не удалось избавиться, сидел рядом с Виктором, попивая крепкий чай из фарфорового сервиза ведьмы.
— Ему нужен ребенок с его кровью и его силами. Так же он сказал, что ваш род создан из его крови и плоти, так что в теории ребенок может быть и не от него, его можно обмануть, сила и кровь та же, вы же его потомки, — рассуждал вампир.
— Нет! — воскликнула Ваня. — Раньше мы бы смогли его обмануть, но теперь нет, он может нам навредить, мы сломали защиту Веллы, теперь мы можем играть только по его правилам.
— Тогда... Можно найти лазейку. Что если не «рожать» ребенка, а «создать» его?
— Ты предлагаешь сделать гомункула? — колдун отложил в сторону гримуар. — Так мы сможем смешать нашу кровь, магию и его кровь.
— Но у нас нет заклинаний для этого. В нашем роду никто никогда не занимался такой магией, — как самая опытная, заключила Виталина. — Не уверена, что вообще знаю того, кто мог бы такое сотворить.
— И Бельфегор может быть против этой затеи.
— Если он будет против, то мы отдадим ему магию, — властно изрекла Вита. Так твердо, что Ваня не могла усомниться в её решении. А ведь это означало, что она лишится места в совете ковена, и никогда не сможет претендовать на место Верховной ведьмы. — Наш род и наш ковен никогда не приносили в жертву своих детей ради достижения своих или чьих-либо целей. И мы не будем начинать. Если ему не понравится гомункул, то мы отдадим ему свою магию. Ты не будешь спать с ним, вынашивать его ребенка, и рожать его только для того, чтобы он его съел. Ты ещё не мать, но, поверь мне, когда ты увидишь его в первый раз, ты ни за что не отдашь своё дитя кому бы то ни было. Наша сила не стоит такой цены. Сила, купленная ценой ребенка — это не сила, а проклятие.
— Тогда решено. Мы вызовем его и спросим, придётся ли ему по вкусу гомункул.
— Даже если и придётся, мы не сможем его создать, Виктор, — заметила Вита, сцепив свои слегка подрагивающие руки в замок. План оказался не таким идеальным, как думал колдун.
— Знал я одну ведьму, которая этим промышляла, — вампир с тихим стуком поставил чашку на блюдце и обвел взглядом всех присутствующих. Он не хотел рассказывать об этом, но дело действительно было плохо, Гоголям потребуется любая помощь.
— И? Продолжение будет? — нетерпеливо спросил Вик, когда молчание затянулось. Он тоже был весь на нервах.
— Мы с ней не в очень хороших отношениях, но она точно делала подобное пару десятков раз. Она викканка, вероятно, у неё тоже есть гримуар, украсть который не получится. Она должна отдать его добровольно.
— Насколько «не в очень хороших»? — уточнила Ваня.
— Я обещал, что женюсь на ней, а сам сбежал из страны. Она была влюблена в меня и по моей просьбе уничтожила пару вампиров, которые могли помешать нам быть вместе, а я в это время сбежал со своим любовником из Румынии.
В комнате воцарилось молчание.
— И как мы узнаем нужное заклинание? — раздражённо спросила Вита. Влад всегда казался ей слегка ветряным, но чтобы таким подлецом... Это было открытие для неё.
— Я вернусь в Румынию полный раскаяния, пообещаю жениться на ней, а вы в это время будете ждать нас в назначенном месте, где мы её схватим и заставим помочь нам. Вряд ли она отдаст гримуар добровольно, так что нам нужно придумать, что ей предложить. Или чем шантажировать.
Это звучало очень сложно, незаконно и почти невыполнимо. И всё равно между «похищением» румынской ведьмы и рождением ребенка демона меньшее зло было очевидным.
— Тогда вызываем демона и решаем проблемы по мере их поступления.
Спустя полчаса Бельфегор, курящий трубку, сидел в кожаном кресле в магическом круге, куда его призвали Гоголи. Выглядел он расслабленным, словно он сам их позвал.
— Нет, идея мне не нравится. Вы хоть раз пробовали создать гомункула? А есть его? Он отвратительный на вкус, как старая подошва, — причитал демон, откинувшись на спинку мягкого кресла.
— Каждый из нас отдаст часть своей врожденной магии. В сумме это будет равно силе, которую ты надеялся получить от ребенка, добавим свою и твою кровь, прочтем нужное заклинание — и у нас получится идеальный сосуд, полный магии, для тебя.
— Или вы можете просто отдать мне всё и не мучиться. И для меня так будет проще. Зачем мне эти сложности? — каков наглец.
— Это всё, что мы можем предложить, — запротестовала Виталина. — Бери, что дают.
— Нет, не всё. Вы можете предложить мне свои силы, либо ребёнка. Тогда будет всё, — Бел был упрям и стоял на своем, времени действительно было мало, силы нужны были сейчас и много, а он уже не первый шел на уступки ради этой семьи. Пришло время платить по счетам.
— Я знала, что ты не согласишься так просто, поэтому подготовилась заранее.
Виталина взяла в руки гримуар и прочла одно из первых заклинаний в книге. Воздух в соседнем магическом кругу сгустился, заклубился светло-серым туманом. Из него проступила фигура женщины — не призрачная и бледная, а чёткая, будто вырезанная из старой слоновой кости. Это была Вейра, но не юная красавица с портрета, хранившегося в семье, а старуха, какой она умерла, с лицом, испещренным морщинами-шрамами от прожитой жизни. Её глаза, словно два угля, горели холодным огнем, когда она смотрела на демона. Вся её жизнь казалась обманом, с рождения и до самой смерти ей лгал человек, которого она любила больше всего на свете.
— Здравствуй, отец, — старческим голосом поздоровалась она, поджав губы. Она всегда так делала, когда они ругались.
Бельфегор, до этого развалясь в кресле, замер. Трубка выскользнула из его расслабленных пальцев и исчезла в воздухе, не успев упасть. «Вейра...» — не имя, а выдох, полный чего-то древнего и забытого, вырвался у него. В его демонических глазах, впервые за вечер, не осталось и тени насмешки — только бездонная, немыслимая для существа вроде него пустота. Уже несколько веков он не видел свою малышку.
— Долг уплачен. Дитё, — её властный голос дрогнул, — было рождено. То, что у тебя не хватило сил убить меня – не проблема моей семьи. Ты заставил меня навредить моим близким, кровь от крови моей... и твоей. И тебе всё мало. А давала тебе кровь своих детей и их детей. А теперь ты пришел к моей внучке требовать от неё ребенка. Это даже звучит мерзопакостно. Было время, когда я считала тебя своим отцом. Всю свою жизнь я жила во лжи, беспрекословно любя тебя, принимая твои слова за чистую монету. И ты пришел требовать за это плату. К моей семье, нашей семье, которую ты должен был защищать. Тебе повезло, что здесь стою я, а не моя мать. Ты разбил ей сердце и украл ребенка, она очень зла. Хотела бы я знать, как и когда ты стал таким, но подозреваю, что ты был таким всегда, — ведьма разочарованно покачала головой, обдав демона презрением, на какое только была способна. Родители для детей всё равно что боги. Её бог пал так низко...
Он молчал, слушая все обвинения, но не мог выдавить из себя ни слова, потому что его дочь была права. Она ненавидела его за то, что он сделал. И всё же он не мог отступить, война есть война, и на ней всегда больше всего страдают дети.
— Я согласен на ваши условия. Гомункул подойдет, если вы сумеете правильно его создать и запечатать в нём часть врожденной магии. И я бы хотел...
— Да будет так. Ты дал слово, если оно хоть что-то значит для тебя.
— Поговорить со своей дочерью, — договорил Бельфегор, когда призрачная старушка исчезла полностью, отвернувшись от него. Похоже, ей было больше нечего сказать. Он не мог призвать её сам, его магия была неподходящей для призыва мертвых, несмотря на то что гримуар написал он сам. Он был демоном, и на его магию распространялись другие правила. В единственную встречу с его малышкой с момента её смерти он почувствовал на себе всю её ненависть и разочарование. Если бы он был способен испытывать боль, это была бы она. Следом за Вейрой он исчез из комнаты вместе со своим креслом, вернувшись к своим делам в подземном мире.
В гостиной началось активное обсуждение дальнейшего плана. Он должен быть чертовски идеальным и продуманным. Им придётся проникнуть на территорию врага, захватить его гримуар и сбежать.
— А, и кстати, её зовут Михаэла.
— Что? Сильнейшая ведьма Румынии? Михаэла Минка? — в ужасе воскликнула Ванесса. Урок истории от бабули всплыл в её голове после того, как Влад назвал имя.
— Ты бросил её у алтаря и всё ещё жив?
— Чисто технически мы не дошли до алтаря, я бросил её за пару дней до свадьбы, — поправил Влад.
— Да, это, конечно, всё меняет, — согласно кивнул колдун, распуская волосы. От долгих разговоров разболелась голова.
— Это будет тяжелый год, — устало выдохнула Виталина, падая на диван.
— Гомункул делается пару месяцев, но так как вы новички, с первого раза может не получиться. Нам нужно придумать. как заставить Михаэлу помочь нам, и выйти из этой передряги живыми. Если что-то пойдет не так, против нас восстанет весь ковен.
Время поджимало.
Ваня молча смотрела в окно, на темнеющее небо. Они собирались заставить одну из самых могущественных ведьм Европы совершить древний, почти запретный ритуал. И все ради того, чтобы сохранить то, что она всегда так лениво принимала как данность — свою магию. Теперь, когда возникла реальная угроза её потерять, она понимала: её сила была самой сутью её бытия. И за неё она была готова бороться до конца.