4
После работы Ваня пошла в супермаркет за продуктами, охая и вздыхая над ценами. Куда катится мир? И тут она заметила яркую упаковку креветок, от мыслей о жареных креветках, которые она будет запивать пивом, во рту образовалась слюна, но до зарплаты оставалось ещё две недели, а кошелёк был уже пуст. Но ведь так хотелось. Она немного подумала, провела рукой по упаковке, и довольная собой понесла продукты на кассу самообслуживания, пробивая товары. Если бы товары пробивал кассир, он бы понял, что что-то было не так, когда вместо шестисот рублей упаковка креветок стоила всего сотню, но кассира не было, и никто не заметил маленьких магических махинаций над штрихкодом.
«Налог на ведьмовство», — мысленно оправдалась она, засовывая креветки в пакет. — «Смертным впору платить за все тяготы, которые ведьмы испытывают в этом мире, полном эмоциональных и энергетических инвалидов».
Дома она пожарила креветки, открыла пиво и открыла пачку острых орешков, заваливаясь на диван. Брата не было, делиться не надо было, а мёртвый Энгельс не ел человеческую еду, только призраков крыс, о которых Ваня совершенно не хотела сейчас думать. В полной темноте она смотрела какой-то второсортный ужастик про вампиров, прижимая к себе кота, и вздрагивала от каждого скримера. Она боялась ужасы ровно настолько, насколько обожала их. Щекотать себе нервы Ваня любила. Из-за громкой мелодии на фоне ведьма не заметила прихода Виктора, и громко вскрикнула, когда он включил свет и кинул ключи на тумбочку возле двери. В это время в фильме за спиной у героя появился страшный вампир и вцепился ему в горло, бедняга закричал почти так же громко, как она.
— Ты... не очень хороший человек, — выдавила Ваня.
— Как и ты. Нас воспитывала одна женщина.
Крыть было нечем.
После того как фильм закончился, Ваня взяла ещё одну бутылку пива, а вторую предложила брату. Хорошо, что креветки к тому времени закончились, делиться не пришлось. Остаток вечера прошел за просмотром ситкома и вычесыванием призрачной шерсти Энгельса. Никто не вспоминал утреннюю ссору в кофейне, поэтому в квартире витала благоприятная атмосфера и запах бабушки.
На следующий день Ваня сидела у Влада на диване, с драматическим пафосом читая новую главу романа вампира.
— Катарина обхватила его крепкий влажный ствол руками, а потом и губами, облизывая его как самое сладкое мороженое в своей жизни, и внутри неё разливалось тепло, скапливаясь внизу живота, — с трудом сдерживая смех, и пыталась изобразить на своём лице серьезность. И покупает же это кто-то!
— Всё-всё, хватит! — не выдержал Влад, пытаясь отобрать у соседки стопку листов, но она поднялась на ноги и спрятала рукопись за спиной.
— Не хватит, ты обещал мне: я тебе кровь — ты мне разрешаешь издеваться над тобой.
— Когда я это обещал, я не думал, что ты действительно будешь издеваться надо мной.
— Надо было внимательнее читать условия контракта, — изрекла Ваня, почесав подбородок.
— Ты не ведьма, а Сатана.
— Спасибо! — Ваня расцвела прямо на глазах Влада, словно получила лучший комплимент в её жизни. Вампир вздохнул и подошел к духовке.
— Печенье ещё не готово?
— Печенье нет, а вот глинтвейн уже сварился.
Ведьма разлила горячий напиток по кружкам. Комната наполнилась запахом вина и специй, а также сладким печеньем, которое ведьма вскоре достала из духовки, поставив противень на плиту. Горячее песочное тесто рассыпалось при каждом укусе, а вкус молочного шоколада заставлял прикрыть глаза от наслаждения. В меру сладкое, в меру хрустящее. Если бы Ваня решила продавать свои печенья, забросив обе работы, то финансовое положение выправилось куда быстрее. За это печенье с щепоткой магии можно было умереть, и смерть не была бы напрасной.
Влад успел пододвинуть два мягких кресла и маленькую тумбочку к окну, на неё Ваня поставила ароматный глинтвейн, от варки которого запотело окно, а вампир поставил рядом тарелку свежеиспеченного печенья. Они уставились в окно, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу, и радовались, что находились дома. Глинтвейн согревал тело, а приятная компания душу. Если у вампиров она была. Потом Ваня продолжила вслух читать пошлый роман Влада, и магия растворилась, но они все ещё были в тепле, в мягких креслах, пили горячий напиток со сладким печеньем, а за окном шёл дождь, тихо тарабаня в окно. Вечер выдался волшебным.
— И тут он вошёл в неё, отправляя на самый пик блаженства, она кричала и стонала, билась в конвульсиях... У неё приступ эпилепсии? Пожалуй, на сегодня хватит. Фу.
Энгельс в подтверждение слов хозяйки жалобно мяукнул и потерся о её ногу. Влад потянулся почесать призрачного кота, но до того, как рука коснулась мягкой чёрной шерстки, громко чихнул. Пожалуй, пора домой.
На часах было семь утра, самое время собираться на работу, но Ваня не могла встать с дивана, голова гудела, нос заложило, тело ныло. Чтобы избавиться от неприятного озноба, Ваня с головой залезла под тёплое одеяло. Вскоре стало нечем дышать, а согреться не получилось. Вчера она промокла, когда шла с работы домой, ох уж эти питерские дожди, а отопление ещё не дали. Несмотря на выпитый мятный чай вечером, тело, видимо, слишком продрогло и решило устроить себе больничный. Ваня наощупь нашла телефон, разлепила глаза и поискала нужный номер в списке контактов.
— Антон Петрович, я заболела, не смогу сегодня выйти на работу, — прохрипела ведьма.
— И кто, по-твоему, выйдет вместо тебя на работу? Не могла предупредить заранее? Предоставь мне больничный к обеду и выздоравливай, — неприятная манера общения начальника, как всегда, резанула по ушам, но Ваня ничего не сказала. От мысли, что в таком состоянии ей нужно будет тащиться в поликлинику и стоять в очереди часа два, чтобы получить свой несчастный больничный, голова разболелась ещё больше.
«Чтобы сходить к врачу нужны будут силы», — решила ведьма и встала с дивана, чтобы выпить противовирусную и пару таблеток парацетамола. Насчет температуры она не была уверена, но в девяти из десяти случаев парацетамол помогал облегчить состояние. Вернулась в кровать и выпала из жизни на некоторое время. Пару раз она открывала глаза и, кажется, видела какую-то тень в углу квартиры, но потом снова засыпала.
Через пару часов, Ваня, преодолевая слабость, встала с дивана и собрала волосы, которые хотела сегодня с утра помыть, в высокий хвост, надела свитер, джинсы, и чуть не ушла из дома в тапках, пришлось возвращаться обратно. В больницу она пришла где-то к четырём, а через час приём у врача закончился. Она закрыла дверь прямо перед Ваней, хотя и после неё была очередь из болеющих. Ещё вчера бы ведьма наслала порчу на понос, но сегодня у неё не было сил даже ругаться, и вот она оказалась в конце очереди в соседний кабинет, который работал до семи. Если и этот кабинет закроется перед ней, она сожжет эту поликлинику.
На приёме врач сказал, чтобы она принимала витамин С, пила больше жидкости и полоскала горло ромашкой. Дома Ваня оказалась ближе к восьми, потратив четыре часа своей жизни на больницу.
Всё, на что её хватило — это снять джинсы и разуться, на диван она легла в своём свитере, натянув одеяло повыше, и сразу уснула.
Через час её разбудил пришедший домой брат, или ей это приснилось. Но когда он поднёс к её рту ложку с сиропом жаропонижающего, ей пришлось через силу сесть, и запить его водой, которую так же подал Виктор. Она не стала ничего спрашивать, снова упала на подушку и потрогала влажное полотенце, которое Вик положил ей на лоб. Ваня закрыла глаза и снова потеряла связь с реальностью.
Через пару часов её снова разбудил брат, который забрал у неё градусник и довольно угукнул. Она даже не помнила, как градусник оказался у неё.
— Всё хорошо, температура спала, поспи ещё, а как проснёшься я сделаю тебе горячий чай. Отдыхай, сестрёнка.
Виктор убрал влажное полотенце со лба Вани и запечатлел там поцелуй. Уже засыпая, Ваня услышала, что ему жаль, что он не может забрать её болезнь. Но, возможно, ей это приснилось.
На утро ей действительно стало лучше, температура больше не поднималась, и кроме насморка и саднящего горла её ничего не беспокоило. Стоило ей проснуться, как она наткнулась взглядом на лежащего на её груди Энгельса. Ведьма погладила его по шёрстке и повернулась лицом к брату, который стоял возле плиты и что-то готовил. Что-то очень сладкое и молочное. Бабушкина рисовая каша на молоке.
— Ты проснулась! Ну ты и соня, уже обед, а ты только глаза открыла. Я почти закончил, подожди немного.
Каша, сироп, холодный компресс — это было совсем не похоже на Вика, и очень настораживало.
— Почему ты такой хороший?
— Разве я не могу позаботиться о своей больной сестрёнке и приготовить для неё кашу? — оскорбленно спросил Вик.
— Нет.
— Обижаешь, Ваня. Я в твоих глазах чудовище что ли?
— Большую часть времени.
— Ладно, иногда я бываю плохим братом, — чуть подумав, заключил Вик.
— Большую часть времени, — повторила Ваня.
— Но не всегда! Я имею право позаботиться о своей умирающей сестре.
— Я не умираю, я всего лишь заболела, — поморщилась ведьма. Виктор наложил немного горячей каши в миску, добавил несколько ложек клубничного варенья, и подал Ване.
— Ты всегда заботилась обо мне, когда я болел. Могу я хоть раз позаботиться о тебе? — в отличие от Виталины Виктор почти не стеснялся своих чувств. Ваня тоже была такой. Когда-то. Лет до семи. Но с братом они сблизились только через несколько лет после того, как разъехались. Когда они жили в одной квартире буквально не переносили друг друга, сражаясь за крупицы внимания бабушки, остатки того, что она дарила Вите. Но стоило Ване остаться на улице, именно Вик предложил ей пожить у него и действительно поддерживал её всё это время.
— Спасибо тебе.
— Ешь давай, а я тебе чай с лимоном сделаю.
Ваня подула на кашу с вареньем перед тем, как отправить ложку в рот, и сдерживала слёзы. От их семьи не так уж много осталось. Но даже этого было более чем достаточно для счастья.