15
Пару дней спустя
— держи, — брюнет отдаёт мне медицинскую маску, которую нужно одевать при входе в больницу.
— спасибо, — забираю её и одеваю без раздумий.
— мам, а с папой можно будет поговорить? — интересуется девочка, стоя рядом с нами.
— пока нет, — отвечаю и открываю перед ней дверь. — Заходи.
— а почему? — Кира заходит внутрь здания, а мы прямиком за ней.
— он спит, — Дима улыбается моей дочери, чтобы она отвлеклась, и поднимает её на руки. — Ты обязательно с ним поговоришь, когда он проснётся.
Девочка засмеялась, когда её подняли на руки, и грустно посмотрела вдаль каридора, где ходили люди в белом.
— я сначала к отцу зайду, — говорю я, направляясь к уже знакомому врачу, который ведёт обследование у моего папы.
— не переживай, — парень одной рукой крепко держал Киру, а второй коснулся моей спины. — Он же уже идёт на поправку.
— да, но... — нервничаю, перебирая в руке лямку от сумки. — Просто, вдруг что-то будет не так.
— всё будет хорошо, — мы останавливаемся перед врачом. — Здравствуйте.
— здравствуйте, — улыбаюсь я.
— здравствуй, Софья, — смотрит на меня и вопросительно переводит взгляд на Диму.
— Дима, — отвечает брюнет, кивнув мужчине.
Врач кивает и лезет рукой в карман.
— я к папе, — шарю глазами по мужчине. — Сейчас же можно к нему? Не запрещено?
— нет, конечно, — усмехнулся он. — Вы пропуск не брали на первом этаже?
— а, брали, — я лезу в карман, доставая только что выписанный пропуск в палату под номером: «224». — Вот, держите.
— мг, — кивает и поворачивается назад. — По каридору и направо. Не долго, пожалуйста.
— спасибо, помню, — улыбаюсь и обхожу мужчину.
— мы возле палаты посидим, — говорит Николаев, спуская девочку на ноги на пол.
Подойдя к нужной двери, парень с девочкой присели на диванчик и положили рядом с собой рюкзак Киры, который нёс Дима.
— мам, — позвала меня Кира, стоя рядом с Димой. — А можно с тобой?
Я положила рядом с ними свою сумку и поправила немного на себе рубашку. Присев на корточки перед дочерью, я взяла её за руки.
— дочь, дедушка болеет. Детям туда нельзя. Я зайду на пять минут, не больше, — мягко начала объяснять я. — А когда он поправится, ты обязательно зайдёшь со мной, хорошо?
— хорошо, — она поцеловала меня и прыгнула к Диме на диванчик.
Я улыбнулась и выпрямилась, подходя к двери. В руке был пакет для отца, в котором всё для выздоровления. Врач посоветовал.
Захожу внутрь комнаты и вижу папу, который читает какую-то газету. Как только дверь открылась, он посмотрел на меня и заулыбался.
— привееет, — я прикрываю дверь за собой и направляюсь к его кровати.
— привет, Софья, — выглядит чуть счастливым, чем был минуту назад.
— как себя чувствуешь? — я подхожу к стулу, который стоит возле него, и ставлю пакет на этот стул.
— уже намного лучше, — кивает и вопросительно смотрит на пакет.
— это хорошо, — я открываю то, что принесла и начинаю вытаскивать из него всё, что там есть. — Это всё тебе –поможет быстрее выздороветь.
Улыбаюсь, положив на стол мандарины в сетке, пару апельсинов, творог, молоко, коробочку с пакетиками чая и сахар, и бутылку воды.
— спасибо, спасибо, — кивает он, принимая положение сидя.
— не за что, — сажусь на стул, складывая пакет. — Ты только выздоравливай.
— а ты была у Егора? — он нервно смотрит на меня, ведь знает, что он ещё в коме.
— после тебя пойду, — пожимаю плечами, отпустив голову.
— а что врачи говорят? — мужчина не меньше меня переживает за Егора. — Он не станет инвалидом?
— два дня назад, Михаил Юрьевич говорил, что нет, — уверенно отвечаю я. — А что сейчас скажет – не знаю. Если будут какие нибудь изменения, то я обязательно скажу.
— хорошо, — соглашается отец, поправляя своё белое одеяло. — А ты одна пришла?
— нет, там Кира и мой друг Дима, — смотрю на выход из палаты. — Кире не разрешают пока заходить к тебе.
— понятное дело, — вздыхает и улыбается мне. — Ладно. Спасибо, Софья.
— выздоравливай, — отхожу от кровати, подмигнув отцу. — Скоро ещё приду.
— спасибо, — кивает он и не сильно машет мне рукой.
Я вышла в каридор.
— ну как он? — с дивана встал Дмитрий, поправляя на себе одежду. — Всё в порядке?
— да, не переживай, — улыбаюсь, подойдя к диванчику и забрав с него сумку. — Морально уже здоров, только раны остались.
— так это же отлично, — улыбается брюнет, переглядываясь с девочкой, сидящей на диване. — Почему тогда такая грустная?
— за Егора волнуюсь, — хмурюсь я и киваю дочери в сторону, давая знак уходить отсюда.
— Соф, за ним следят и днём, и ночью, — вздыхает, останавливая меня за локоть. — Параллельно его лечат, не смотря на то, что он находится в коме.
— я понимаю, — сомнительно киваю, смотря в ноги.
— успокойся и пойдём к нему, — он слегка улыбнулся, приобнял меня за спину и повёл к палате моего мужа.
Из палаты вышел личный врач Егора – Михаил Юрьевич, плотно закрывая за собой дверь. Я подняла глаза на мужчину в белом халате и он заметил нас. Поправив на себе одну сторону халата, он пошёл в нашу сторону.
— здравствуйте, — здороваюсь я, нервно кусая нижнюю губу. — Как он?
— здравствуйте, — кивает, осматривая нас троих. — Так, как последние три дня.
Надежда на то, что он очнулся — во мне развалилась на кусочки.
— надежда хоть есть, что он придёт в себя и вернётся к нормальной жизни? — интересуется Дима, переглядываясь на меня.
— надежды всегда есть и будут, — пожимает плечами. — Мы делаем всё, чтобы возможно. Вкалываем ему необходимые препараты, следим за его показателями. Но я не могу сказать, когда он очнётся.
— а можно к нему зайти? — с огромным желанием смотрю на дверь впереди себя, а потом на врача.
— только вам, — Михаил Юрьевич смотрит на меня, потом на Киру, которую Дима берёт на руки.
— спасибо, — благодарю и обхожу его стороной, подходя к двери под номером «230».
— на пару минут, Софья, — предупредил врач и подошёл ко мне.
— да-да, я помню, спасибо, — киваю и медленно открываю дверь, делая шаг в помещение.
В палате лежит только он, присоединённый к многим оборудованиям. Его закололи на руках и груди капельницей, накрыв сверху простыней, чтобы не было холодно.
Я подошла к нему ближе и вспомнила слова врача: «Он в коме и не исключено, что парень может всё слышать» — это было сказано пару дней назад, когда я приходила сюда одна и узнавала, почему он попал в кому, а отец – нет, ведь они были на одинаковом расстоянии от автомобиля. Ответ врача был таков: «Получилось так, что Егор закрыл своим телом мужчину и получил намного больше него- поэтому и попал в кому.»
Я посмотрела на буд-то не живое лицо блондина и мне вновь захотелось рыдать. Я сдерживала слёзы. Изо всех сил. В прошлый раз состояние Егора ухудшилось, когда я плакала рядом с ним, и сейчас такое может повториться. А я этого не хочу.
— ты возможно сейчас слышишь меня... — шёпотом начинаю я, коснувшись до его холодной руки.
К горлу поступил ком, который не давал говорить мне дальше. А к глазам – слёзы, которые я не должна сейчас выпускать наружу.
— Егор, я...мы... — глотаю пару раз и задираю голову вверх, не давая ходу слезам. — Мы всем сердцем ждём, когда ты очнёшься.
Всё равно умудряюсь хлюпать носом, сжимая руку любимого парня.
Неожиданно мою сжали в ответ, пока я прикрыла глаза, вытирая единственную слезу с щеки. Я сразу же вылупила глаза и посмотрела сначала на наши руки, а потом уже на лицо блондина.
— Егор? — прошептала я, начиная улыбаться, как сумасшедшая.
Совершенно никаких больше действий. Он двинул рукой на пару секунд и всё, но меня уже это осчастливило.
Я выбежала из палаты и подошла к Михаилу Юрьевичу, который внимательно сидел и о чём-то разговаривал с Димой.
— Михаил Юрьевич, там...там Егор, — слёзы сами по себе льются, только от радости.
— что с ним? — он встаёт с диванчика и собирается уже бежать в ту палату.
— он подвинул рукой, — закрываю рот рукой и улыбаюсь.
— так это же отлично! — мужчина направился к палате и заскочил в неё, подойдя к лежащему блондину.
— я взяла его за руку, а потом он сжал мою ладонь, — захожу за врачом, вставая в углу помещения.
— а чего плачешь-то? — усмехается Михаил, что-то осматривая на оборудовании, которое показывает его давление.
— так я, это...от счастья... — смеюсь, прикрывая рот рукой. — Значит, он наконец-то вышел из комы?
— ну... — задумывается мужчина, проверяя, как закреплена капельница. — Возможно. Это мы узнаем, если он очнётся.
Моё сердце так-же пляшет, как и радость во мне. Я безумно рада и уже мечтаю увидеть Егора, который будет разговаривать и улыбаться.
Выхожу из помещения, радостно смотря на друга и Киру, которая стоит и хлопает в ладоши. Она поняла, что её папа проснулся, но пока ещё не до конца.
— можно? Можно к нему? — радовалась девочка с хвостиками, смотря то на меня, то на Диму.
— Кирусь, — брюнет аккуратно берёт её на руки, начиная объяснять ей. — Твой папа ещё спит. Мы просто узнали, что он может слышать нас, и что всё идёт в лучшую сторону.
— да? — она посмотрела в палату, на своего отца. — А можно я ему скажу, что люблю его? Пожалуйста!
Николаев переглядывается на меня и на врача, который по-тихому выходит из помещения.
— Михаил Юрьевич, — позвала я мужчину, сдерживая свою улыбку.
— да? — он прикрывает дверь и смотрит на меня.
— а можно я... — начала Кира, как только брюнет отпустил её на пол. — Скажу папе кое что? Он же меня услышит?
Мужчина улыбнулся мне и открыл дверь, переводя взгляд на весёлую и радостную малышку.
— заходи, — разрешил он.
Девочка ещё шире улыбается и смотрит на меня. Я киваю, вытирая мокрые следы от слёз на своих щеках.
Она делает шаг в палату и осторожно направляется к кровати, на которой лежит её папа, боясь что-либо неправильно сделать.
— папуль, — прошептала она, положив свои тёплые ладошки на его одну. — Я тебя люблю. И выздоравливай скорее.
Она посмотрела в нашу сторону и заулыбалась, отходя от Егора к нам. Шла тихо, как буд-то боялась его разбудить.
Выйдя из помещения, девочка обняла меня, и я спустилась на корточки, обняв её в ответ.
— когда он очнётся – я сразу же дам вам знать, — выдаёт врач, с улыбкой смотря на нас и на Дмитрия. — Раны, что он получил во время взрыва – по-тихоньку заживают. Инвалидом не станет. Всё будет хорошо, я вам обещаю.
— спасибо вам, огромное, — я выпрямляюсь, вставая с корточек.
Врач кивает, смотрит на нас троих с улыбкой и уходит по каридору.
...
— всё нормально, — отвечаю Юле на все её вопросы с порога и тяжело выдыхаю, снимая с ног туфли. — Отец идёт на поправку, а Егор выходит из комы.
— слава Богу, — вздыхает блондинка, забирая у меня из рук сумку. — Давай помогу.
— спасибо, — я прохожу в их дом и снимаю с себя бледно-берюзовый пиджак, который берёт Даня и вешает в прихожей.
— а где Кира? — улыбается девушка.
— они с Димой пошли погулять, — поправляю причёску на голове, стоя перед зеркалом.
— не боишься отпускать её с ним? — интересуется она, проходя в гостиную, а я иду за ней.
— Юль, — я вздыхаю, догнав её. — У меня и так сейчас много проблем. Давай не будем?
— а Кира с вами ходила в больницу? — девушка направляется на кухню, но её опередил Данил и она вернулась ко мне на диван. — Не плакала?
— да, она с нами была, — спокойно отвечаю. — Нет, не плакала. Даже поговорила с ним.
— смелая девочка, — комментирует Юлия и удобно присаживается рядом со мной.
— вам чай, кофе? — почти кричит из кухни Милохин.
— Дань! — отзывается Юля, напоминая про Дашу, которая спит в комнате. Он виновато на неё посмотрел и девушка повернулась ко мне. — Ты что будешь?
— чай, наверное, — пожимаю плечами, переводя глаза в телевизор.
— Дань, чай, — чуть громче отвечает и улыбается в его сторону. Тот кивает.
— надеюсь, что Егор уже завтра очнётся, — кладу подушку на свои колени, чуть сжимая её в своих руках.
— не переживай, — улыбается подруга. — Всё будет пуки-чики.
— только вот... — отпускаю голову. — Почему машина взорвалась?
Юля замолчала, наверное, даже не думая раньше об этом. Правильно, я тоже из-за стресса не разбирала и не интересовалась этим, но спустя 4-5 дней, то есть сегодня, что-то стукнуло в голову: «она не могла взорваться сама». Или могла?
— ваш чай, — Данил поставил перед нами на стол бежевый поднос, на котором присутствует: два бокала с горячим чаем, два пакета с печеньем и разные конфеты. — Приятного вечера.
— ты не хочешь с нами посидеть? — блондинка оглянулась на парня с интересом.
— на это есть причина, — улыбается он и обходит диван, присаживаясь рядом со мной.
Юля убавила звук на телевизоре, тоже смотря на брюнета, который, кажется, собрался о чём-то со мной поговорить.
— час назад, мне позвонила Валя и предлагала съездить с ней в больницу к Егору, — начинает Милохин, уже без улыбки на лице. — Если не поеду – она сходит одна, поэтому я хочу туда сгонять и узнать, что она там забыла.
— серьёзно? — удивляется блондинка. — Она собралась проведать его?
— а как она узнала, что Егор попал в больницу? — хмурюсь я, отпустив взгляд на свои руки.
— вот об этом я и хочу узнать, — парень встаёт с мягкого дивана и поправляет на себе джинсы, направляясь в прихожую.
— она живёт в другом районе, но как-то узнала про то, что Егор пострадал и находится в больнице? — до сих пор не понимает Юля.
— ты знаешь, где она живёт? — удивляюсь.
— только про район, — пожимает плечами.
— я на пол часа, примерно, — говорит Данил, одевая куртку на плечи.
— хорошо, — кивает его жена.
Милохин вышел из дома и стало тихо, ведь телевизор теперь убавлен полностью. Я смотрела на его экран, а Юля смотрела на меня.
— ей кто-то сказал, но кто? — думает подруга, оглядывая всё, что перед ней находится.
— может... Хотя, это бред, — махнув рукой, я спустила ноги с дивана и взяла в руку бокал, в котором остывал чай.
— что? Говори, — девушка так-же спустила ноги.
— может она общается с Димой и тот ей рассказал об этом, но нет, такого не может быть, — отрицательно машу головой, делая небольшой глоток чая.
— почему? Вполне возможно, кстати, — настаивает блондинка, взяв конфету из тарелки.
— они никогда не общались, — отрицаю я.
— могли начать, — добавляет она.
— Юль, — я вздыхаю, посмотрев на её сосредоточенное лицо. — Не могли. Я знаю Диму.
— прости за то, что я сейчас скажу, но он тебя насиловал два раза, он насильно увозил тебя в другой город и чуть не убил Егора, — напоминает она, а я отворачиваю от девушки голову и закрываю глаза, не желая вспоминать это. — Я вообще не знаю, как вы после такого можете общаться.
— хватит, Юль, пожалуйста, — неверно говорю я, смотря в пол.
Мы замолчали примерно на минуту.
— извини, — вздыхает она. — Сказала лишнего.
— ты права, — пожимаю плечами. — Да, мы не должны общаться, но он старается измениться для меня, понимаешь? Он извинялся много раз и просил дать ему шанс. Сейчас всё нормально и это не привело к худшему.
— ладно, ладно, — спокойнее выдаёт подруга. — Твоя жизнь. Просто снова что-то происходит и больше нет человека, кроме Димы, который был когда-то на такое способен.
— он здесь не причём, — уверенно заявляю. — Он точно не стал бы трогать моих родителей.
Девушка кивает и прибавляет звук на телевизоре, нагинаясь к бокалу с печеньками.