28 глава
Нас вывели из подвала под хриплое сопение солдат. Герт еле держался на ногах, и одному из охранников пришлось тащить его волоком. Когда мы вошли в большую палатку, нас встретил всё тот же офицер. Он встал из-за стола, сложив руки за спиной, и смерил нас долгим взглядом.
— Ваш друг в очень странном состоянии, — произнёс он, указывая на Герта. — Даже для тяжелораненого это... необычно. Я хочу знать, чем он болен.
— Это не болезнь, — поспешил сказать Фридрих. — У него обострение из-за голода и потери крови.
Офицер приподнял бровь, недоверчиво качая головой.
— Потери крови? — повторил он с насмешкой. — Но он еле стоит, а руки у него ледяные, будто он мёртв.
— Он не мёртв, — твёрдо ответил я.
Офицер сделал знак, и один из солдат подошёл ближе, поднося к лицу Герта фонарь.
— Посмотри на его кожу, — сказал тот, указывая на потемневшие вены, пересекающие виски. — Это ненормально.
— Уверен, это какой-то новый вирус, — заметил другой солдат. — Мы не можем его здесь держать, господин лейтенант.
Офицер не ответил сразу. Его взгляд задержался на пробирках с кровью, которые лежали на столе.
— Вы сказали, что вы медики, — обратился он к Фридриху. — Но ваши "лекарства" вызывают у меня вопросы. Особенно эти образцы. Что это за кровь?
— Для переливания, — твёрдо ответил Фридрих. — Мы собирали её для раненых.
Офицер поднял руку, останавливая шум.
— Хорошо. Докажите это.
— Как? — спросил Фридрих, явно насторожившись.
— Проведите переливание на вашем товарище, — указал офицер на Герта. — Если это действительно кровь для лечения, это не должно ему повредить.
Фридрих побледнел, осознавая последствия. Я почувствовал, как внутри меня нарастает тревога.
— Это безумие, — возразил я. — Он слишком слаб для таких процедур.
— Тогда это его убьёт, и мы избавимся от лишней головной боли, — холодно ответил офицер.
Солдаты за спиной офицера ухмылялись, наблюдая за нашей реакцией. Один из них, высокий мужчина со шрамом на шее, подошёл ближе, рассматривая Герта с болезненным любопытством.
— Или мы можем сразу прикончить его, — предложил он. — Чтобы не мучился.
Офицер проигнорировал предложение и снова обратился к Фридриху:
— У вас выбор: либо вы докажете свою правоту, либо я буду вынужден принять более жёсткие меры.
Фридрих взглянул на меня, а затем на Герта, который едва держался на ногах. Его лицо ничего не выражало, но я знал, что он слышит каждое слово.
Фридрих вытер дрожащими руками пот со лба. Его глаза бегали по палатке, как у загнанного зверя.
— Мне нужно оборудование, — сказал он наконец. — Без инструментов это невозможно.
Офицер ухмыльнулся, явно наслаждаясь его замешательством.
— Инструменты? — он развёл руками. — У вас их полно. Или вы что-то скрываете?
Фридрих покосился на пробирки с кровью и зажатыми губами кивнул.
— Хорошо. Я сделаю это. Но если он умрёт, это будет на вашей совести.
— Если он умрёт, — сухо ответил офицер, — это будет его собственной виной.
Он махнул рукой, и один из солдат вытащил снаряжение Фридриха из угла палатки. Я видел, как у Фридриха дрожат пальцы, когда он начал готовить всё необходимое.
— Вы действительно думаете, что это поможет? — холодно спросил я, глядя прямо на офицера.
Тот не ответил сразу. Он просто смотрел, как Фридрих собирает иглы и шланги, явно наслаждаясь ситуацией.
— Я думаю, это покажет, лжёте вы или нет, — наконец сказал он. — И если вы лжёте...
Он не договорил.
Когда Фридрих приготовился, солдаты уложили Герта на грубо сколоченный деревянный стол. Глаза Герта закатились, он стонал от боли. Его руки безвольно свисали, и я видел, как их венчали тёмные линии — следы голодания.
— Это безумие, — прошептал я, подойдя ближе.
— У нас нет выбора, — ответил Фридрих тихо.
Он попытался найти вену на руке Герта, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Его руки дрожали всё сильнее.
— Не умеет даже иглу вставить, — хохотнул один из солдат.
Я сжал кулаки, борясь с желанием ударить его. Но это только ухудшило бы положение.
— Всё, хватит, — вмешался офицер, его голос был твёрдым, как сталь. — Если вы не способны доказать свою правоту, нам придётся решить эту проблему иначе.
— Дайте мне минуту! — резко выкрикнул Фридрих, его голос сорвался.
Офицер нахмурился, но сделал знак подождать. Я подошёл к столу и, сделав вид, что помогаю, наклонился к уху Фридриха.
— Это ни к чему не приведёт, — прошептал я.
— Ты думаешь, я не знаю? — прорычал он в ответ, не отрывая взгляда от Герта. — Но если я ничего не сделаю, нас убьют.
— Нас всё равно убьют, если они поймут правду, — сказал я. — Я найду способ выбраться. Просто тяни время.
Фридрих замер на мгновение, затем кивнул.
— Я попробую ещё раз, — сказал он громче, беря новую иглу.
Офицер, сложив руки на груди, наблюдал за этим с явным нетерпением.
— Сколько можно ждать? — пробурчал один из солдат. — Они играют с нами.
— Тихо, — отрезал офицер. — Я сам решу, когда ждать.
Но в его голосе уже слышалась нотка раздражения. Я понял, что всё слишком затянулось и время на исходе. Фридрих медленно пытался ввести иглу в вену дрожащими руками.
— Поторопитесь, врач, — сказал один из солдат, стоявших в стороне.
Фридрих не отвечал, его концентрация была полностью на процессе. Он уже вставил иглу и приготовился к вливанию крови, когда Герт вдруг схватил одну из пробирок и сглотнул её всё содержимое.
— Чёрт возьми, что он делает?! — воскликнул офицер, приближаясь к столу.
Все вокруг замерли, уставившись на Герта, который медленно поднимался, кашляя и переводя дыхание. Он выглядел испуганно и одновременно возбуждённо, словно что-то начинало происходить с его организмом.
— Это просто кровь! — быстро ответил Фридрих, подходя к офицеру. — Это экспериментальная сыворотка, помогающая восстанавливаться после травм и улучшающая физические показатели. Только для тяжело больных.
Офицер сердито свел брови к носу, глядя на Герта, который уже начал себя чувствовать лучше, несмотря на всю свою мучительную бледность.
— Вы уверены? — настаивал мужчина, глядя то на Фридриха, то на меня.
— Абсолютно, месье, — подтвердил я, не отрываясь от взгляда офицера, в котором я замечал явное презрение.
Солдаты обменялись недоуменными взглядами. Один из них, решив проверить сыворотку, отхлебнул небольшой порцией. Он коротко покашлял и отплюнулся.
— Омерзительно, — пробормотал он. — Но я ничего не чувствую.
Офицер с усмешкой посмотрел на Фридриха и меня.
— Вы нас за идиотов держите? — спросил он, но я всё-таки чувствовал, что он не готов отвергнуть наши знания.
Фридрих нахмурился, потом взглянул на мужчину.
— Совсем нет. Эта сыворотка помогает только тяжело больным солдатам. Ваши солдаты, месье, в отличном состоянии. А это наша последняя надежда, чтобы выжить.
Офицер задумался, затем резко повернулся к солдатам.
— Отведите их в подвал, — приказал он. — Найдём им полезное применение.
Солдаты молча выполнили приказ. Нас с особой жестокостью отвели обратно. Мы выдохнули, сами не понимая, как выдержали это испытание.
Холод пробирал до костей. Герт задрожал, прижимаясь к стене, покрытой сыростью. На полу в углу подвала виднелась лужа, в которую капала вода из трещины в потолке. Тусклый свет луны пробивался сквозь крохотное окно под самым потолком, создавая длинные, извивающиеся тени. Где-то вдалеке слышались шаги и приглушённые голоса охранников.
Я сидел, прислонившись к стене. Мои глаза внимательно изучали подвал.
— Я сдохну от голода сейчас, чёрт возьми, — надломленно выругался Герт. — Я чувствую запах крови... где-то недалеко. Чёрт, он так манит меня. Я едва сдерживаюсь!
— Если мы сейчас поддадимся голоду, это конец для нас всех. Мы не можем позволить себе сорваться, — ответил я ему, замечая его дрожь и болезненный вид.
Герт поднял голову. Лицо его было бледным, а пальцы сжимали колени так, что побелели костяшки.
— Это невозможно. Такое чувство, будто меня... выворачивает наизнанку. Я готов сорваться на кого угодно. Что за дерьмо?
Фридрих, сжавшийся в углу напротив, перевел глаза на нас. Его лицо было озабоченным, но взгляд оставался ясным.
— Ты должен. Со временем ты научишься терпеть, — произнес он уверенно. — Мы здесь под наблюдением. Любой неверный шаг — и нас уничтожат.
Я кивнул, задумчиво наблюдая за Гертом.
— Они забрали наши пробирки. У нас нет запаса крови. Если кто-то из нас нападёт на солдат, это будет очевидно, нас сразу расстреляют, — проговорил я, осознавая, в каком сложном положении мы сейчас находились.
— И что? — Герт в отчаянии вскинул взгляд на меня. — Мы просто сидим и ждём, пока этот голод сведёт нас с ума?
— Я понимаю, каково это, Герт. Но голод — это не конец. Он лишает нас сил, затуманивает разум, но не убивает. Мы выстоим, — отвечал я.
Герт опустил голову, пытаясь справиться с накатывающими волнами паники.
Фридрих подался вперёд, скрестив руки на груди:
— Нам нужно сосредоточиться. Если мы будем думать о голоде, он нас поглотит. Нужно отвлечься. Думать о другом. О том, как мы отсюда выберемся.
Герт с трудом проглотил ком в горле, не в силах ответить. Он впервые осознал, насколько сильно жажда управляет им, подчиняя каждую мысль. Это пугало его больше, чем сам плен.
— Надо держать себя в руках, — заговорил я твёрдо и спокойно. — Если кто-то сорвётся, это будет конец не только для него, но и для всех нас. Понял, Герт?
Герт медленно кивнул, всё ещё избегая встречаться с моим взглядом. Он чувствовал, как его внутренний зверь скребётся изнутри, требуя свободы. Но я уверен, он знал, что я прав. Терять контроль было нельзя — нужно было продумывать план, как сбежать отсюда.