Кровавый кошмар

Сегодня мы будем изучать новый предмет. Называется она «Дисциплина пыток и допросов». Я спускаюсь в подвал и гадаю, что нас ждёт. Знаю, что ничего хорошего. От психопата нашего учителя отличает лишь то, что у него нет жёлтой карточки. Он уж точно позаботится о том, чтобы мы вовремя делали домашнее задание и не опаздывали на его уроки, но насколько всё будет плохо? Этот вопрос меня мучает с тех пор, как нам объявили название новой дисциплины.

Когда спустился, увидел длинный узкий коридор. По обе стороны — двери. Мне с номером 88. Должна быть где-то в самом конце. Иду дальше, слышу «бах».

Темноволосая девушка с короткой стрижкой «каре» вышла из кабинета и упала, как тонна кирпичей. Портфель, который она держала, рухнул следом на пол, бумаги высыпались из него.

Девушка вздохнула и принялась перетасовывать документы, складывать их обратно в портфель.

Я подошёл к ней, опустился на корточки и начал помогать с бумагами.

— Спасибо вам за помощь! — Девушка застенчиво улыбнулась.

— Пожалуйста,— ответил я.— Ищу кабинет «88». Не подскажете, где он?

— В конце коридора; не пропýстите.

— О, спасибо. А вы тут работаете?

На ней была военная форма. Интересно стало, кто она, ведь, насколько я знаю, только для Интегры сделали исключение, потому что она высококвалифицированный медик.

— Да, я радистка.

Слова девушки впечатлили меня. Я улыбнулся.

— Сложно?

— Я работаю только вторую неделю, пока не жалуюсь.

— Якоб! — неожиданно раздался гулкий голос. Кагура поспешила к нам, сияя дружелюбной улыбкой.

— О, Кагура, привет!

— Ладно, я пойду,— сказала черноволосая, сделав вид, что держит путь на какую-то важную встречу.

— А это кто? — спросила Кагура. Мне показалось, на её лице появился намёк на раздражение.

— Я спросил у неё, где найти кабинет номер 88.

— А-а-а, пойдём тогда, опаздывать на урок пыток и допросов говорят чревато.

— Ага,— согласился я.

* * *

Я открыл глаза и в полной мере осознал, когда обнаружил себя в клетке, что все мои опасения были не напрасны.

— Что происходит? — тихо спросила Кагура. Она оказалась в одной со мной клетке.

— Не знаю,— я растерянно осмотрелся. Окружающая обстановка напомнила мне пыточную: в углу комнаты стоял шкафчик для инструментов, среди которых находились пила, топор, разнообразные медицинские скальпели, ножи и прочее. Около столика находилась ванна с водой.

Я немного поколебался, не зная, стоит ли высказывать свои догадки.

— Я думаю, мы сейчас будем играть роль военнопленных.

— А, ну не будет же учитель нас реально пытать,— оптимистично сказала Кагура.

Я посмотрел на неё, взглядом давая понять, что как раз-таки и будет.

— Да ладно!

— Там остальные ребята,— я кивнул на соседнюю клетку, находящуюся от нас в метрах пяти-шести.— А где Оливер?

Вдруг послышался крик.

За клеткой, в которой находились остальные ребята, была железная дверь, откуда доносились крики Оливера и голос надзирателя:

«И такой жалкий червяк — из клана Блитз? На месте твоих родителей я бы прихлопнул тебя в колыбели»

«Пожалуйста, хватит, я больше не вынесу!».

«Здесь я царь и бог. Я решаю, когда хватит!».

Теперь я точно осознал, что это всё — не шутки. Моя догадка оказалась верна, и самые обычные первокурсники в одно мгновение превратились в военнопленных. Когда я поступал, мне казалось, что хуже дерьмовой еды, общего туалета и душа уже быть не может. Даже в самом нелепом сне представить себе не мог, что в академии нас реально будут пытать. Мне как никогда захотелось домой, просто домой, за свой комп, в безопасные и привычные условия.

— Нам надо как-то выбираться,— подорвалась Кагура.— Я попробую сломать клетку телекинезом.

Девушка взмахнула руками, но ничего не произошло.

— Куда делась моя сила?

Слишком просто было бы, если б способности работали. От нас уже ничего не зависит, остаётся только ждать конца занятий.

Спустя минут десять из железной комнаты вышел смуглый мужчина.

Напряжение пробежало по моему телу, и я вжался в холодные прутья клетки, изучая неизвестного: он достаточно высокого роста и крепкого телосложения, которое намного превосходит тренированное тело моего отца. У него короткие светлые волосы, которые аккуратно зачёсаны назад, лицо суровое: светлые брови и небольшие усы над верхней губой. Торс оголён. Поверх накинут только белый плащ, низ прикрывают золотые латные штаны, на поясе — металлический ремень, похожий на пояс чемпиона по реслингу, от кисти и выше — тяжёлые металлические пластины.

Мужчина одной рукой волок за собой человека. Он держал его за волосы, и тот казался бездушным, будто бы мёртвым.

Я громко сглотнул.

«Это Оливер!».

— Какого хрена вы делаете? — раздался твёрдый голос Юкимуры.— Вы не имеете права так с нами обращаться!

«Дурак, молчи!».

— Бледная аристократичная кожа, светлые волосы...— мужчина моментально переключился на Юкимуру.— Наверное, ты из благородного клана?

Будто не сумев выдержать его тяжёлый взгляд, Юкимура отвёл глаза и замолчал.

— Нет? — фальшиво удивился надзиратель.— Тогда даже пачкать об тебя руки брезгую,— после этих слов мужчина отвернулся от Юкимуры, как будто потерял интерес.— Слушать сюда, щенки! Меня зовут Джек Аркан. А вы кто? Будущие солдаты или стадо тушканчиков? Вы когда-нибудь задумывались, что могло бы происходить, попади вы в плен к Рукетсу? Мы это практикуем, чтобы вы знали, чего ожидать.

— А нам надо практиковать кровотечение, чтобы показать, какие мы хорошие солдаты? — повысил голос Юкимура, подойдя к самой решётке.

— Это не помешает в вашем случае,— с луковой улыбкой Джек открыл нашу с Кагурой клетку и вытащил девушку за волосы.

— Эй!..— я пытаюсь заступиться, но мужчина ударил меня какой-то электрической палкой. Я долго корчился в конвульсиях. Я никогда не был героем и не стремился им стать. В отличие от Юкимуры, не хотел поступать или связывать свою жизнь с той или иной «героической» профессией, но Кагура — моя подруга. Не могу позволить этому типу над ней издеваться.— Возьми меня вместо неё!

— Не надо, Якоб,— попыталась отговаривать меня Кагура.— Это испытание, не попадайся на эту уловку.

— Заткнись! — Джек влепил Кагуре звучную пощёчину. Она упала и ударилась головой о край ванны. Девушка какое-то время кривилась после удара, но затем сердито взглянула на надзирателя.

— Это испытание легко можно прекратить,— мужчина оскалился, оголяя белоснежные зубы, и посмотрел на нас с маниакальной улыбкой. Ему нравится ощущать превосходство. Я чувствую это всеми фибрами души.— Нет причины держаться до конца, если, конечно, вы не хотите, чтоб у вашей подруги пошла кровь!

— Пошёл ты! — крикнула Кагура.— Не приплетай сюда их!

Джек схватил девушку за волосы и, словно котёнка, окунул головой в воду.

— Ну?..— посмотрел мужчина на нас, пока Кагура барахталась, пытаясь освободиться.

Я хочу поставить этого урода на место и спасти Кагуру, но ничего не могу сделать. И чувствую себя последним ничтожеством.

Когда девушка перестала оказывать сопротивление, мужчина вытащил её из воды и швырнул на землю.

Яростно кашляя, она смело посмотрела на мучителя.

— Я не боюсь тебя!

— А стоило бы,— мужчина ударил Кагуру электрической палкой. Она вскрикнула; по себе знаю, как это больно.— До самой высшей бесполезной матки,— продолжил он, нанося удар за ударом.

После десяти или пятнадцати ударов Кагура перестала даже кричать.

— Ну ты, блин, настоящий гандон,— не удержался я и сказал это вслух.

— Раз уж ты сам вызывался,— губы Джека разошлись в злобном оскале, лицо стало безумным, почти как у сумасшедшего, затем он медленно зажал дубинку между пальцами, словно сигарету, и указал на меня: — Следующим будешь, сын старосты.

— Мы ещё не закончили! — раздался голос Кагуры. Она едва не теряла равновесие, но всё же встала, держась за уголок стола с инструментами пыток. Она пыталась стоять прямо, но боль слишком сильна.

Мужчина улыбнулся, после чего пыточная комната исчезла. Мы с ребятами вместо клеток оказались за партами. Раны Оливера и Кагуры — тоже пропали.

«Иллюзия?» — первое, о чём подумал я.

— Наш урок подошёл к концу,— подал голос Джек.— Следующее занятие — экскурсия по тюрьме. Подробную информацию предоставит куратор Алрой.

После того, как преподаватель ушёл, я поинтересовался у Кагуры:

— Ты как?

— Сложно сказать, боль была такая реальная, а сейчас как будто ничего не было.

— Так можно психику к х*ям сломать,— возмущаюсь я.— Если я пожалуюсь на него своему отцу, он будет до конца жизни валенками торговать.

* * *

— Я хочу изрезать лицо этого учителя,— бурчал Юкимура. Он шёл рядом с Оливером впереди меня и Кагуры.

— Ага, посадят тебя, Юкимура, в тюрьму, и будем мы потом всем взводом тебе дачки носить,— ответил Оливер.

— Заткнись! — рыкнул Юкимура.— Я ведь за тебя, дурака, переживаю,— сказал он уже тихо.

— Оу!..— я понял, для Оливера это прозвучало неожиданно, и он быстро перевёл разговор на другую тему.— Кстати, где ты планируешь праздновать свой день рождения?

— Дома, попрошу Алроя дать мне завтра увольнительную.

Кагура, любительница подслушивать, так увлеклась, что врезалась в спину Юкимуры.

— Ой, прости!..

Юкимура обернулся, но вместо того, чтобы разразиться гневом, мягко улыбнулся девушке и сказал:

— Осторожнее!

— Прости,— тоненьким голосочком повторил она. Видно, её тоже удивила такая внезапная смена характера.

* * *

После вчерашнего занятия мне снились кошмары, поэтому утро не задалось. Из-за недосыпа я был рассеянным и вялым: то доспехи задом наперёд наколдую, то сейкеном в ножны не могу попасть, а сегодня первое ответственное задание — патруль.

С горем пополам надел правильно броню, вложил сейкен в ножны, после чего вышел из комнаты и зашёл за Кагурой.

Никак не могу привыкнуть к её откровенной броне. Будь я девушкой, мне бы было стыдно в таком виде ходить по улице. Интересно, а копьё она куда засунула?

— А где твой сейкен? — спросил я.

— Вот же он,— она провела рукой по наконечнику, который крепился к её поясу.— Я сделала, чтобы не в боевом состоянии мой сейкен выглядел вот так.

«А так можно было?!».

Чувствую себя идиотом. Успокаивает лишь то, что не я один такой.

* * *

Мы спустились в подвал и направились к комнате, из которой вчера выходила черноволосая девушка. Она сидела за рабочим столом и перебирала бумаги, когда мы вошли.

— Здравствуйте,— поприветствовала нас она.

— О, здравствуйте, вы помните меня?

— Да, вы вчера мне помогли,— воскликнула девушка.— Ещё раз спасибо!

Кагура бросила на черноволосую равнодушный взгляд.

— У нас сегодня патруль.

— Да-да! — нетерпеливо воскликнула девушка.— Как ваши фамилии?

— Хикару и Драго,— ответила Кагура.

Девушка начала перебирать бумаги.

— А, вот, вижу: Оливер Уолкер, Кагура Хикару и Якоб Драго. Сегодня вы патрулируете бедный квартал.

Девушка достала билеты и протянула нам.

— Вот билеты на электричку.

— А почему всего два? — спросил я.

— Рядовой Уолкер изъявил желанием самостоятельно туда направиться. Сказал, родители его отвезут.

«А так тоже можно?!».

— Вот рации,— девушка выдала нам устройства связи.— Как только будете на месте, доложите о своём прибытии. И да, в бедном квартале уже десять лет орудует маньяк по кличке Виедетта, будьте осторожны, особенно ночью.

— А что делать, если мы встретим его? — спросил я.

— Бежать без оглядки,— серьёзно ответила она.

* * *

Когда мы вышли в коридор, Кагура таинственно обратилась ко мне:

— Якоб, ты улавливаешь мои мысли?

— Не совсем.

— Мы патрулируем район для бедных. В нём живёт Юкимура. Понимаешь, что это значит?

— А что это значит?

— У него же сегодня день рождения. Мы сможем поздравить его.

— Не думаю, что это хорошая идея,— надулся я и скрестил руки.— Он же меня ненавидит.

— Глупости,— она махнула рукой.— Решено: мы идём к Юкимуре в гости!

Я не вижу своего лица, но знаю, что оно сморщилось, как задница.

* * *

Самым быстрым средством передвижения по огромной Скайпии был поезд.

«Красная стрела» — самый быстрый электропоезд во всем мире, его скорость 500 километров в час. Билет на него стоит всего сто галей.

Звук эха в тоннеле оповещал, что «Красная стрела» скоро придёт. Люди выглядели напряжёнными. Я их понимаю. Они, как и я, в ожидании влететь в вагон быстрее других и занять сиденье.

Поезд со скрипом скользит по рельсам и медленно останавливается. Люди как с цепи слетели и быстро побежали занимать свободные места. Мы с Кагурой успели, ибо стоять все три часа — удовольствие сомнительное.

— Осторожно, двери закрываются,— безлико произнёс голос, и поезд двинулся в путь.

Час прошёл, а людей в вагоне меньше не стало. С каждой станцией их становилось только больше — не так много, но в заметном количестве.

— Ск-у-у-чно,— сонно пролепетал я и достал смартфон, чтобы посмотреть новости. Новостная лента пестрила заголовками об очередном нераскрытом преступлении в трущобах.

«Чёрный риелтор стал жертвой Вендетты».

Читаю ниже:

«По мере того как число жертв преступника продолжало расти, люди высказывали мнение о ситуации и озвучивали эти смерти как работу „Вендетты". Жертвы „Вендетты" найдены обескровленными. Правоохранительные органы предполагают, что преступник из клана Рукетсу».

«Ясен перец».

Я достал из кармана наушники, подключил их к смартфону и вставил в уши.

«Ка-а-а-й-ф!».

Я так давно не позволял себе расслабиться. Музыка в хаосе звуков — как раз то, что мне было нужно. Трек, который я скачал, зацепил с первого куплета.

Я закрыл глаза, запрокинул голову назад, и не заметил, как в таком положении задремал. Сколько я проспал? Наверное, часа три. Кто-то вытащил один наушник из уха и прошептал:

— Проснись, соня,— это была Кагура.— Наша станция.

Я улыбнулся беззаботной улыбкой.

— О, уже! — я поднялся с сидения. — Идём.

Кагура спокойно вышла из электрички, а у меня детство в попе заиграло, и я выпрыгнул... Прямо по колено в лужу.

— Какого хрена?

Я поднимаю глаза и в один миг понимаю, что оказался как будто в другом измерении: обшарпанные дома простирались всюду, куда мог дотянуться взгляд.

— Раз уж мне не надо больше притворяться братом, хочу вернуть длинные волосы.

Кто о чём, а Кагура как всегда на позитиве.

— Ну и дыра,— возмущаюсь я,— поверить не могу, что люди всё ещё так живут!

Мирное время вроде как, не война, не бомбёжка, а здесь хуже, чем пятьдесят лет назад. Мой отец не в курсе? Или староста — это достояние, и простой люд должен его защищать?

Я так погрузился в свои мысли, что не заметил прохожего и случайно толкнул его плечом.

— Извини,— в нос пробурчал я, не оборачиваясь.

— А ну стой, фраерок! — прохожий схватил меня за плечо и развернул к себе. Это оказался крупный мужчина на голову выше меня.

— Тебе чего? — невозмутимо спросил я.

— Ты чё такой дерзкий, а? Ты хоть представляешь, кто перед тобой?

«Мне насрать»,— про себя ответил я.

— Чё за базар? — присоединился второй гопник.

— Ну-ка, разберёмся! — за ним третий и четвёртый.

— Ща ты узнаешь, с кем связался,— прискакала ещё толпа.

— Это наш город,— сказал мужчина, который меня схватил,— мы — банда «Трущобные войска». Запиши, чтобы не забыть.

Я закатил глаза.

— Ребят, да мне реально насрать.

— Якоб, заканчивай разборки,— окликнула меня Кагура так, как будто это обычное дело,— мне ещё надо успеть в парикмахерскую.

— Да понял,— буркнул я.

— Куда это ты собрался? — мужчина не унимается.— Думаешь спокойно уйти после того, как наехал на главу банды «Трущобные войска»?

Я вздохнул, после чего раздал по ваншоту каждому, и мы с Кагурой отправились по своим делам.

— Как думаешь, где в этой дыре парикмахерская? — спросила она.

— Не знаю,— пожимаю плечами.— Давай попробуем спросить, но я бы на твоём месте не стал. Мало ли какие парикмахеры в этой дыре.

— Не-не, я слышала — в этих местах есть хороший мастер.

* * *

Правильно говорят: «Расспрашивая людей, можно добраться куда угодно».

Парикмахерская находилась в жилом двухэтажном доме на первом этаже. Вид не внушал доверия, а, значит, и услуги сомнительного качества, но раз Кагура что-то решила, легче сдвинуть Луну с орбиты.

Мы вошли в помещение.

Внутри оказалось не так плохо, как снаружи, с виду самый обычный салон: до блеска натёртый кафельный пол, несколько рабочих мест с зеркалами, раковина и множество всяких интересных штучек с расчёсками. Здесь стоит запах каких-то шампуней и слышно жужжание машинок.

— Здравствуйте! — Кагура подошла к стойке администратора.— Я хотела бы нарастить волосы, у вас есть свободный стилист?

— Добрый день! Да, мастер Эдвард свободен, он вышел перекурить, вы пока присаживайтесь,— белозубая девушка указала рукой в сторону дивана для посетителей.— Сейчас он подойдёт.

«Эдвард... знакомое имя».

— Извиняюсь за задержку,— к нам подошёл парень среднего роста в полосатой тёмно-серой водолазке и кожаных штанах. На бедрах — специальная повязка со множеством карманов, в них находились расчёски, ножницы и зажимы.

Кагура покраснела.

— Я бы хотела нарастить себе волосы,— её румянец был достаточно красочным показателем того, что этот парень не обделён женским вниманием.

Я начал ревновать, замечая, что действительно парниша довольно милый, хоть и кожа его бледная, как у покойника, пепельные,— судя по всему, крашеные,— волосы до плеч и серые глаза. Сразу понял, что за своим телом он следит, потому что обладает спортивным телосложением.

— Сейчас всё будет,— ответил парень, жестом приглашая Кагуру присесть за свободный стул для клиентов.

Я откинулся в кресле и наблюдал, как парень доставал необходимые инструменты и накидку, которую завязал на шее Кагуры.

— Что-то необычное?..— Парень включил профессионализм и показал Кагуре коллекцию цветных прядей.— Или просто хотите длинные волосы?

Кагура несколько секунд молчала: явно обдумывала, как бы те или иные пряди смотрелись на ней.

— Хотелось бы что-то необычное, но в военной академии строгие требования к внешнему виду.

— Хорошо, я понял. Длина какая?

— До поясницы.

— Очень правильный выбор,— парень наклонился к её уху и что-то прошептал, я не услышал, но увидел в зеркале, как он растянул губы в улыбке. Мне это очень не понравилось.

— Нечасто можно увидеть девушку в военной форме,— он проявляет к Кагуре явный интерес.

— Все так говорят,— мило улыбается она ему.

«Раздражает!».

— Какой курс?

— Первый. Мы с напарником сейчас в патруле.

— Солдат в парикмахерской, а служба идёт.

Кагура хихикнула.

«Ха-ха-ха, очень смешно. Нет!».

Дальше слушать мне стало лень. Процедура наращивания ппц долгая, спустя примерно минут тридцать я заснул.

— Ну что, любуйся,— сквозь сон я услышал, затем открыл глаза и посмотрел на настенные часы. Три часа. Эта процедура длилась целых три часа!

Увидел, как мастер снимал накидку с Кагуры и откидывал её в сторону.

Первые несколько минут Кагура любовалась на себя в зеркало, затем развернулась и улыбнулась стилисту:

— Спасибо... сейчас даже лучше, чем у меня было до стрижки.

Мастер улыбнулся, а затем вновь включил профессионализм:

— Со временем ваши волосы отрастут, и наращенные пряди опустятся. Через месяц-два вам нужно будет сделать коррекцию.

— Хорошо, тогда я приду к вам,— Кагура потянулась в карман за кошельком.— Сколько с меня?

— 5000 галей.

Девушка передала купюру, а парень протянул свою визитку.

— Вот мой номер телефона, позвоните мне.

Девушка кивнула, после чего развернулась и пошла в мою сторону. У меня на миг перехватило дыхание. Густые светлые волосы лёгкой волной струились у неё по спине. Определённо, длинные волосы придавали ей дополнительную женственность и сексуальность.

— Как тебе? — она покружилась.

— Мне очень нравится,— я улыбнулся, но моя улыбка сползла, как только Кагура сказала:

— Мастер Эдвард такой нежный. Я обязательно приду к нему на коррекцию.

«Хоть я с ним не знаком, но этот Эдвард меня уже бесит».

— Пойдём уже отсюда,— угрюмо сказал я.— Нам ещё нужно подарок Юкимуре выбрать.

— Да, пошли,— девушка кивнула.

* * *

Семья Юкимуры жила в маленьком бревенчатом домике, бедном на вид.

Пока я стоял в сторонке, Кагура позвонила в дверь. Электричество в трущобах распространяется со скоростью улитки, нужно очень и очень долго давить на кнопку, прежде чем звонок начнет звенеть. Это очень удобно для тех, кто звонит в дверь и убегает.

Открыл нам гном.

— Здравствуйте, вы к кому?

«А-ха-ха, мини-версия Юкимуры».

— Мы к Юкимуре, на день рождения,— ответила Кагура, чуть наклонившись.— А ты его младший брат?

— Да,— мальчик кивнул и улыбнулся недостающим составом зубов.— Меня зовут Сэм.

— Очень приятно, Сэм! Я — Кагура,— представилась девушка и покосилась на меня,— А это...

— Что здесь делает этот клоун?

В тот момент, когда Кагура открыла рот, чтобы меня представить, к нам вышел Юкимура. Он хмуро посмотрел на меня, не скрывая своей неприязни.

Мальчик хихикнул в ладошку.

—Хи-хи, клоун.

— Я тоже рад тебя видеть, Юкимура,— ответил я и мысленно добавил:

«Нисколько!».

Девушка подошла к имениннику и протянула ему маленькую коробочку, завернутую в синюю подарочную упаковку.

— С Днём рождения, Юкимура!

— Подарок? — Юкимура удивился.— Мне?..

— Тебе-тебе,— подтвердила Кагура кивая.

Юкимура вздохнул и взял подарок, не зная, что с ним делать.

— Открой его,— подсказала она.

Тот развернул упаковку.

— МP3-плеер. Слишком дорогой подарок, я не могу его принять,— он протянул Кагуре плеер обратно.

Однако девушка наотрез отказалась:

— Просто заткнись и бери подарок,— сказала она, оставляя виновника торжества без доводов.

— Ладно, спасибо,— угрюмо поблагодарил он. За все то время, что я его знаю, впервые слышу от него слова вроде «спасибо». Хоть Юкимура старался не подавать вида, но я заметил, что внутри он светится от счастья.

Мы прошли на кухню. Я в шоке осмотрел помещение: протёртые кресла, старая посуда, облезлые полотенца, ржавая плита и раковина... Оливер уже сидел за столом, и, хотя помещение больше напоминало мне хлев, еды было предостаточно. Я сразу понял, что всё домашнее, так как заметил во дворе теплицу.

— О, ребята, вы добрались! — Оливер помахал нам рукой.

— Вот и вся гоп-компания собралась,— худой мужчина достал пузырь из нагрудного кармана пальто.

— Ты чё, вконец сдурел, старый? — Тучная женщина в фартуке ударила мужчину полотенцем.— Им восемнадцати нет.

— А кто им предлагает? — быстро отмазался тот.— Это я себе. За шестнадцатилетние моего сына! — произнёс мужчина тост и хряпнул прямо из горла.

Судя по всему, они — родители Юкимуры. А мама братьев — та ещё штучка. Дети-то не похожи на родителей, но им об этом знать ни к чему.

— Ну что стоите, как не родные? — обратился к нам мужчина.— Присаживайтесь.

Мы сели. В этот момент недалеко от дома проехал поезд, по полу прошла волна, всё тряслось и ходило ходуном... это жесть: звук, вибрация и дребезжание по всей квартире. Нам пришлось придерживать посуду, чтобы та не рухнула со стола. Ночью тоже так?

— Меня зовут Константин,— после того, как стало тихо, представился отец Юкимуры,— а это моя жена Любочка.

— Очень приятно! Кагура,— представилась она,— А это Якоб.

— А я не знала, что сейчас женщин принимают в военное училище,— сказала Люба.

— Не принимают,— честно призналась Кагура,— но для меня сделали исключение.

— А я считаю правильно, что не принимают,— влез в разговор глава семейства, сделав ещё глоток.— Если все женщины пойдут воевать, то кто будет обслуживать?

«Резонно, но я считаю лучше греть дома жопу в тепле, чем рисковать своей жизнью».

Кагуру перекосило, а Любаша руки в боки и посмотрела на мужа, как бык на красную тряпку:

— Обслуживать, значит?

— Я хотел сказать — хранить домашний рычаг, тьфу ты, очаг.

«Моя мачеха в буквальном смысле хранительница домашнего рычага. Всё, что нужно, это кнопку нажать, и еда сама приготовится, а пылесос сам пыль соберёт и полы помоет».

— Именинник, а ты чего притих? — отец обратился к Юкимуре за поддержкой.

— А что говорить, если всё уже сказано? — спокойно ответил он.

— От скучный ты, а я ведь трезво рассуждаю.

— Это кто тут трезво рассуждает? — посмеялась Люба.— Ты же третий день не просыхаешь.

— А ну цыц!— мужчина топнул.— Имею право: у сына день рождения. Ща назло целую бутылку из горла садану!

— Я тебе ща садану,— женщина замахнулась на него локтем.

Тот примирительно поднял руки «ладно-ладно, молчу» и реально замолк до конца трапезы.

— Бра-а-а-тик,— к Юкимуре пристал Сэм, дёргая его за свитер.— Давай покажем гостям нашу комнату.

— Сэм, давай не сейчас,— отмахнулся Юкимура.

— Ну бр-а-а-тик,— Сэм продолжил теребить брата за свитер.

Юкимура был явно недоволен, что ему не дают нормально поесть, и поэтому ему лишь оставалось посадить брата себе на колени, иначе он так и будет зудеть, пока ему не уделят должного внимания.

— Сиди тихо.

А это мило. Когда-то и я хотел себе братика, но это было давно. Сейчас я благодарен судьбе, что единственный ребёнок.

«Эдвард, почему я снова вспомнил это имя?».

* * *

Когда вся еда была схомячина и весь компот выпит, братья показали нам свою комнату, которая, на удивление, выглядела чисто и опрятно. В комнате стояли две кровати. На стороне, где спал Сэм, в корзине лежали игрушки, а рисунки висели на стене. Сторона Юкимуры — в тёмно-серых и чёрных тонах, с постерами музыкальных групп, что меня удивило: я тоже слушаю эти группы. Недалеко стоял письменный стол, на нём лежали учебники и листки со стихами. Ого, не знал, что он пишет стихи, потом увидел в углу комнаты электрогитару.

— Ты умеешь играть?

— Немного,— ответил Юкимура, а потом грубо рявкнул на меня, когда я протянул руки, чтобы дотронуться до гитары.— Не трогай!

Я резко одёрнул руки.

— Поиграешь для нас? — попросила Кагура.

— Я не люблю играть на людях,— ответил Юкимура.

— Ну пожалуйста,— перед её молящим взглядом даже Юкимура не смог устоять.

— Ну хорошо, только недолго.

Именинник взял гитару. Сперва он ласково провёл рукой по изгибу, а затем мягко — по струнам, и с такой неимоверной нежностью, будто это не обыкновенный инструмент, а величайшее творение.

Затем начал играть. Лёгкая, незамысловатая мелодия выходила из-под тонких и длинных пальцев юноши.

Время пролетело быстро и незаметно. Должен признать: играет он неплохо. Я мечтал когда-нибудь собрать свою собственную рок-группу, меня даже посетила мысль взять в неё Юкимуру.

— Где ты научился так играть? — спросил я.

— Сам,— односложно ответил он.

— Я тоже, кстати, умею. Мечтал даже собрать свою собственную рок-группу.

— Правда? — воссиял Оливер.— А я умею на фортепьяно. Могу быть клавишником.

— Отлично! — я дружески обнял Оливера за плечи.— Осталось тогда найти барабанщика и ещё одного гитариста.

Юкимура посмотрел на меня, как на врага народа, но промолчал.

— Очень жаль, а у меня нет особых талантов,— повесила носик Кагура.

— У меня тоже,— поддержал Сэм.

— А тебе, юноша, не пора уже спать? — спросил Юкимура.

— Не-а,— тот показал ему язык.

— Мы подождём на улице, пока ты уложишь брата,— сказала Кагура и одной рукой обхватила меня, другой — Оливера, после чего мы трое покинули комнату, прошли кухню и двинулись к выходу.

На крыльце перед нами раскрылась панорама ночных трущоб Скайпии. Не было ни ярких вывесок, ни огоньков. Всё, что мы видели перед собой,— это обшарпанные дома. Луна едва проглядывала сквозь тонкую дымку облаков, затянувших чёрное небо. Через какое-то время к нам вышел Юкимура и посмотрел вверх. Его светлые волосы мягко развевались на ветру.

Мне вдруг захотелось удовлетворить своё любопытство:

— Юкимура, почему ты хочешь стать военным?

Я стоял дальше всех от него. Оливер и Кагура с испугом сначала посмотрели на меня, затем на именинника и одновременно сделали шаг назад. Юкимура повернулся ко мне и начал медленно подходить, словно с намерением дать мне в морду. Его взгляд полностью сосредоточен на мне.

Шаги остановились. Янтарные глаза Юкимуры немного сузились.

— Ты же видишь, как мы живём,— он нахмурил брови.— Это спасёт мою семью от нищеты.— Я удивился. Это признание не было похоже на то, когда говоришь с тем, кого больше всех презираешь.— Хочу, чтобы родители гордились мной. А ещё — доказать всем остальным, что хорошим военным может стать даже тот, у кого в роду не было ни одного сильного одарённого. И что успех человека зависит только от него самого вне зависимости от родословной, и доступен всем слоям населения.

Его голос был тихим и спокойным, но в нём чувствовалось скрытое напряжение и обида.

Издавна слабые одарённые ущемлялись в правах, им нигде не рады. По сей день существует популярная теория о том, что союз со слабым одарённым ослабляет силу потомков и способствует вымиранию магии, ведь та наследуются генетически от одного из родителей, поэтому чистота крови является одним из главных факторов. Клановые способности настолько ценились, что кровь никак нельзя было разбавлять. Чтобы не испортить карму клана, сохранить частоту, так сказать, крови, одарённые вынуждены были жениться на своих двоюродных братьях и сёстрах.

При таком раскладе Юкимуре стоило больший трудов добиться того, чтобы его допустили до самих экзаменов. Теперь я понял, почему он на меня взъелся. Мне бы тоже не понравилось, если б сынок богатенького папочки пришёл на всё готовое, а все мои усилия обесценены.

— Ясно,— ответил я. На этом наш разговор окончился. Я не решился настаивать на продолжении темы.

Неожиданно в кармане затрещала рация.

— Стрелок-радист Эстель Аманэ вызывает Якоба Драго,— услышал голос той скромной девушки.

— Приём! — ответил я.

— Приём! На улице Ивановской сработка сигнализации. Срочно прибыть на место срабатывания сигнализации. Высылаю координаты...

На мой телефон пришла SMS.

Я взял гаджет в руки и посмотрел на дисплей, после чего ответил:

— Понял. Скоро буду.

На гаджеты Оливера и Кагуры тоже пришли SMS.

Оливер Уолкер и Кагура Хикару. Улица Александровская, разбойное нападение, нужна срочная медицинская помощь. Координаты выслала.

— Есть! — ответила Кагура.

— Якоб пойдёт один в патруль? — задумался Юкимура.— Не рановато ещё?

Я мысленно ухмыльнулся.

«Мне показалось или Юкимура реально беспокоится за меня?».

— Да наверняка ложная сработка, ничего серьёзного,— махнул я рукой.— Если хочешь, можешь помочь Кагуре и Оливеру.

— Не хочет, у него сегодня день рождения,— сказала Кагура.

— Не решай за меня! — рявкнул он.— Я иду!

— Ну вот и решили,— вздохнул я.— Встречаемся на этом месте.

Остальные кивнули.

* * *

На улице Ивановской, судя по координатам, сработка сигнализации произошла в парикмахерской, которую мы с Кагурой сегодня посещали. Как я и предполагал — ложная тревога. И кругом — ни души. Я собрался было уходить, однако почти физически ощутил чужое присутствие, жажду крови, словно кто-то скрывался в тени глухих переулков.

Я шагнул в переулок.

Бледный лунный свет слабо разбавлял ночную темноту и освещал кошмарную сцену перед глазами: огромные лужи крови, багровые следы и разводы повсюду, явственно ощущался смрад. На земле лежали трупы гопников, с которыми утром случилась небольшая стычка. В центре, спиной ко мне, стоял человек.

«Парикмахер?».

Едва я увидел эти пепельные волосы, сразу узнал его. Именно от него исходила та угрожающая аура.

«Он и есть Вендетта?».

В этот момент Вендетта медленно обернулся, оглядываясь через плечо. Глаза красные, как кровь. Сомнений быть не может: он из клана Рукетсу.

На секунду в глубине моего сознания что-то щёлкнуло, и я вспомнил слова отца:

«Запомни, сын мой: есть кое-кто, кому ты никогда не должен доверять, какие бы ни были обстоятельства. Никогда, ты меня слышишь? Не смей доверять никому из клана Рукетсу».

— Тот самый первокурсник...— выражение лица Вендетты ясно показывало, что я обломал его ожидания и лишил веселья.— И что мне с тобой делать? Ты видел моё лицо, знаешь, кем я работаю. Мне следовало бы тебя замочить, но убийство неопытного солдата оставит горький привкус во рту, если ты понимаешь, о чём я.— Вендетта обнажил улыбку, показывая клыки.

Несмотря на это, я твёрдо смотрел на него.

— Тебе это с рук не сойдёт, гребаный убийца!

Внезапно он исчез из поля моего зрения, словно растворился в темноте.

«Куда он делся?».

Я начал озираться.

Через миг за спиной раздался смешок.

— Я тут.

«Телепортация?».

Это произошло настолько быстро, что являлось единственным объяснением.

Я резко обнажил сейкен и развернулся.

Удар, и раздался скрежет лезвия.

Мой сейкен Вендетта заблокировал.

— Упс! Извини, я сломал твою игрушку.

«Как? — Я шокированно отпрыгнул от него.— Сейкен может резать даже сталь, а он сломал его одним пальцем?».

Вендетта улыбнулся.

— Ты, наверное, сейчас думаешь: как он смог так легко сломать мой сейкен? — Его тонкая и широкая улыбка растянулась на лице, как кусочки плавленого сыра, затем он ответил: — Раз ты учишься на военного, как минимум образован и слышал о вампирах и о том, как ваши предки пытались уничтожить нас ядерным ударом? — Его голос был спокойным, как будто он рассказывал о погоде.— Так вот, как ты уже понял, я вампир, меня нельзя ранить сейкеном начального уровня. Совершенно никак.

Словно «монстр» пришло мне в голову, но потом я взял себя в руки. Даже если физическая прочность позволяет вампиру пережить ядерный взрыв, она — ничто против разложения на атомы.

— Нет! — Я замотал головой, развернулся и побежал прочь. Пусть думает, что я трус. В нужный момент я атакую, чтобы уничтожить его. Таких гандонов, как он, не жалко, а пока просто бежал, так быстро, как только мог. Сзади слышался мелодичный свист. Не прекращая бежать, я оглянулся, чтобы посмотреть назад. Вендетта медленно преследовал меня. Его руки находились в карманах кожаных брюк.

Когда вновь посмотрел вперёд, врезался в кого-то и отлетел, словно тот человек сделан из железа. Через секунду после падания я понял, что это Вендетта.

«Точно телепорт. Готов поклясться миг назад: он преследовал меня».

Затем он вновь исчез, и его голос вонзился мне в спину:

— Бесполезно убегать. Никому ещё не удавалось сбежать от Вендетты.

— Хэх,— я ухмыльнулся. Не разворачиваясь, атаковал лучом света из ладони правой руки, которую просунул через левую подмышку. Затем оглянулся через плечо, чтобы убедиться, попал или нет.

Вендетта легко отскочил, и стоило ему лишь коснуться земли, он с рёвом, как пуля, полетел в мою сторону. Я рефлекторно встал в защитную стойку, заслонив руками голову. Сам не знаю, как успел среагировать. Многочисленные спарринги в академии выработали мою реакцию до автоматизма — это единственное объяснение.

Я надеюсь на крепость доспехов, но Вендетта через лазейку в моей защите ударил меня кулаком снизу-вверх в подбородок. Шея издала хруст. Мир перед глазами закружился, когда моё тело приземлилось на землю, но, похоже, при ударе он сдерживался, чтобы раньше времени меня не прикончить.

— Гад!

— Хе-хе,— вновь раздался смешок. Улыбка, растянувшаяся на его лице, заполнила мой обзор. Вблизи его обезумевшее лицо выглядело отвратительно.— Ты действительно думал, что та твоя атака сработает?

— Гр-р-р! — Меня бесят его насмешки. С трудом сел, поднял руку и направил ладонью в его сторону, но до того, как я успел выпустить луч света, он ногой с разворота отправил меня в полёт.

От такой атаки я лишился доспехов, пробил своим телом стену и оказался в помещении.

— Тебе ещё слишком рано сражаться со мной,— он шёл ко мне, наступая на обломки, и наслаждался собой от глубины души.— Однако у тебя явно есть потенциал. Лет через десять, возможно, смог бы мне дать равный бой.

Вендетта присел на корточки рядом со мной, слегка наклонившись.

— Жа-а-а-ль. Тебе не повезло оказаться в ненужном месте в ненужное время,— холодно прошептал он на ухо, а затем медленно начал опускаться к шее.— Я сделаю всё быстро, ты почти ничего не почувствуешь.

— Пошёл нах*р,— я стал сопротивляться, попытался оттолкнуть его от себя, хотя знал, насколько тщетны мои попытки.

Пламя боли охватило мою шею, и я застонал. Было так больно, что я невольно задрожал.

«Этот гад укусил меня!».

Моя боль усилилась вместе со звуком, с которым Вендетта всасывал мою кровь.

Неожиданно вампир отступил и как-то странно на меня посмотрел, словно через кровь он получил мои воспоминания, и что-то его напугало.

Я отполз к стеночке, прижимая рукой рану на шее.

— Я сын старосты,— крикнул я. Скорее всего, его напугал именно этот факт.— Если со мной что-то случится, ты — покойник!

Все знают, что со старостой шутки плохи.

— Что ж,— Вендетта внезапно ожил и улыбнулся. Мне не нравится эта улыбка. Он поднял палец вверх. Нити крови из моей раны на шее поднялись синхронно с этим жестом. Я от страха взвыл.— Ты знал, что вампиры могут управлять кровью не только своей, но и чужой? Я могу выкачать из тебя всю кровь без остатка одним только этим жестом. Ты понимаешь? — Он убрал палец и положил щёку на ладошку. Я вздохнул.— Но это было бы слишком просто, скучно и бесполезно. Ты мне ещё послужишь. Живи пока.— Он щёлкнул меня по носу и измазал кровью лицо, а затем исчез.

* * *

Зрение помутнело и поблекло. Место укуса сильно болело. От дурноты я плохо соображал. Всё вокруг кружилось, качалось, словно палуба корабля в штормовом море. Чтобы не упасть, я цеплялся за стены зданий. Не запомнил, как смог доковылять до дома Юкимуры.

Перед самым порогом я начал терять сознание, когда услышал голос Кагуры:

— Якоб!..— Девушка присела рядом со мной.— О боже мой! — она приложила руки к моей шее и отчаянно вылечить пыталась мою рану.— Она не залечивается, почему?

— Нужно вызвать помощь,— сказал Оливер.

— Для начала отнесём его в дом,— распорядился Юкимура.— Помоги мне.

Когда Оливер и Юкимура подняли меня, земля вдруг ушла из-под ног, перед глазами поплыли круги. Я не помнил, как меня уложили в постель. Слышал какие-то слова, но смысл ускользал и расплывался. Потом я провалился в темноту. Иногда в мозгу возникал проблеск света, но затем всё вновь исчезало в непроглядной тьме.

Последний раз я, помню, очнулся в машине скорой помощи, затем вновь упал, словно в пропасть.

* * *

Я пришёл в себя, когда уже рассвело. В больнице. Во всяком случае, так мне показалось...

«Как вы могли это допустить?! — Из коридора слышу крик своего отца.— Первокурсник не должен был быть там!».

«Произошла ошибка,— оправдывается директор.— Уверяю вас: виновная понесёт за это наказание».

«Если с Якобом что-то случится — виноваты будете вы. Где главврач? Я хочу, чтобы моего сына перевели в элитарную клинику».

«Конечно,— теперь я слышу голос Интегры.— Когда его состояние стабилизируется».

«Нет,— упёрся отец.— Хочу, чтобы его перевели сейчас».

«Якоб всё ещё в критическом состоянии. Его укусил мутант и внедрил паразитов. Нельзя терять ни минуты. Необходимо срочно провести процедуру».

Меня словно окатило ледяной водой. Паразиты? Внутри меня? Я похолодел от ужаса.

«В чем заключается эта процедура?» — спросила мачеха.

Я удивился, что она тоже здесь.

«Придётся выкачать всю кровь без остатка, так как она стала одним целым с паразитами, и сделать переливание.

«Я не позволю, тем более в этой больнице!».

Отец так беспокоится обо мне, потому что ведь технически я буду мёртв. Интегре придётся меня убить и воскресить.

«Это необходимо?» — Мачеха тоже волнуется?

«Да,— ответила Интегра.— Это кажется ужасным, но, поверьте, без этой процедуры просто не обойтись».

«Нет, я не позволю какой-то женщине решать судьбу моего сына! Я обращусь к лучшим медикам».

«Позже вы сможете вызвать любых специалистов, но сейчас нельзя упускать время».

«Почему я должен доверять женщине? Одна уже наворотила делов».

«У вас нет выбора, уважаемый староста: ваш сын умрёт, если мы не поможем ему. Мне нужно ваше согласие. Решайте, как быть».

Отец замолчал.

«Пожалуйста, спасите Якоба!» — взмолилась мачеха.

* * *

Старый двухэтажный дом в трущобах Скайпии не внушал доверия: обшарпанный, разрисованный, окна грязные. За плотным слоем было трудно что-то разглядеть.

В этом доме живёт Эстель. Она вернулась домой затемно. Подъезд был не самым приятным местом в доме: штукатурка сыпалась с белого потолка и стен, кое-где уже шли трещины. Ступеньки испещрены выбоинами и щербинами. Нужная дверь располагалась на втором этаже: обшарпанная и металлическая.

В маленькой прихожей, где большую часть всего пространства занимал огромный шкаф с вещами, было темно. Эстель включила свет и, упираясь спиной в шершавые старые обои, начала снимать туфли.

Поставив туфли на полку для обуви и повесив куртку на один из торчащих в стене крючков, девушка пошла в комнату.

Комната небольшая: массивный шкаф, судя по виду, проживший немало лет, стоял у стены, единственное окно с грязными мутными стеклами было занавешено выцветшей белой шторой, в центре стоял круглый стол, на котором лежали вырезки из газет с убийствами Вендетты. Эстель положила газету, что была у неё в руках, к остальным. На первой странице над фотографией Якоба — заголовок:

«Сын старосты чуть не стал жертвой Вендетты».

Ниже:

«Роб Драго объявляет войну Рукетсам?».

Эстель села в кресло. Её губы тронула улыбка, когда она направила взгляд на своё творение. Стену.

Больше половины стены, от потолка до самого пола, была усеяна газетными вырезками и фотографиями одного и того же убийцы. Самого прекрасного убийцы, которого только можно увидеть! Его пепельные волосы, красные как кровь глаза, в которых можно утонуть и даже не осознавать этого, его милая, но в то же время безумная улыбка, его ухоженное стройное тело...

«Я люблю тебя, Вендетта. Всё это было ради тебя. Я знаю, когда-нибудь мы познакомимся, и ты обязательно меня полюбишь, ведь иначе и быть не может!..