- Стоп! - рявкнул Оскар. - Стоп, стоп, стоп!
Оскар был недоволен. Очень. Эйва, бедная девочка, снова путалась в репликах, особенно в тех, где ей нужно было проявлять злодейство. Вместо этого она выглядела так, словно собиралась заплакать, глядя на Остина, который, по сути, играл роль придурка (и, возможно, чуть-чуть переигрывал).
– Стоп! – рявкнул Оскар, его голос эхом разнесся по площадке. – Стоп, стоп, стоп!
Съемка остановилась. Все взгляды устремились на режиссера.
– Эйва, милая, – начал Оскар, стараясь говорить мягко, – ты должна быть уверенной. Ты должна быть злой. Ты должна... (он замолчал, глядя на сценарий, который держал в руках).
Он вздохнул, затем решительно шагнул к Эйве, забрал у нее сценарий и принялся изучать его.
– Так, – пробормотал он себе под нос, – сцена с этим дурацким... (он взглянул на Остина) ... Остином...
Оскар вздохнул, затем резко развернулся к съемочной группе.
– Давайте так. Я покажу, как это должно быть. – Его глаза загорелись. (Оскар был готов на все ради искусства – даже если это означало бы стать посмешищем всей съемочной группы).
Он направился к центру площадки, где только что стояла Эйва. Поправил воображаемый парик (Хлоя нервно захихикала, предчувствуя надвигающуюся катастрофу).
– Остин, – обратился он к актеру, – ты просто стой здесь и будь придурком.
Остин, смущенный, кивнул. Он явно не ожидал такого поворота событий (Остин, по всей видимости, думал, что он главный придурок на площадке, но Оскар решил его удивить).
Оскар глубоко вздохнул, принял позу, и... вошел в роль. Он изменился. Его лицо приобрело злобное выражение. Голос стал хриплым, резким.
– Ты думаешь, ты сможешь меня остановить? – произнес Оскар голосом, в котором слышались нотки насмешки и презрения. – Ты думаешь, что этот мир может быть спасен? Наивный дурак! (Оскар, кажется, полностью забыл, что он режиссер, а не актриса, и его актерская игра была настолько мощной, что, казалось, даже лампы на площадке начали тускнеть от напряжения).
Он сделал шаг вперед, его глаза сверкали.
– Я разрушу все! Я уничтожу все, что тебе дорого! – воскликнул он, его голос дрожал от мнимого гнева. (Оскар, похоже, находился в экстазе, и его гнев был настолько убедительным, что даже Тайлер на мгновение испугался).
Остин, стоявший напротив, выглядел ошеломленным. Он не знал, куда девать глаза (Остин, видимо, понял, что у него не было ни единого шанса против такого уровня актерского мастерства).
Оскар продолжал, читая реплики Эйвы с такой страстью, что у всех присутствующих захватило дух. Он менял интонации, жестикулировал, двигался по площадке, полностью перевоплотившись в злодейку (Тайлер, наблюдая за происходящим, тихонько хихикал. Он знал, что это будет незабываемо, и уже представлял себе заголовки газет: "Оскар: Режиссер или Мега-Злодей?!").
Эйва, стоявшая рядом с Хлоей, смотрела на Оскара с восхищением и... легким ужасом. Она никогда не видела его таким (Эйва, вероятно, думала, что теперь ей придется соревноваться с Оскаром за звание лучшей злодейки).
Наконец, Оскар закончил свою импровизированную сцену. Он резко остановился, выдохнул и оглядел съемочную группу.
– Ну что? – спросил он, вытирая пот со лба. – Как вам? (Оскар, вероятно, ожидал оваций, премий и, возможно, предложения руки и сердца от какой-нибудь голливудской звезды).
Все зааплодировали. Остин, наконец-то оправившись от шока, тоже захлопал (Остин решил, что лучше перестраховаться и похлопать, чем получить еще одну порцию актерского мастерства от Оскара).
– Мистер Оскар, это было... потрясающе! – воскликнула Эйва, глядя на режиссера с восхищением (Эйва, возможно, думала, что теперь ей придется брать уроки у Оскара, чтобы хоть немного приблизиться к его уровню).
Оскар улыбнулся, его глаза снова заблестели.
– Вот так, Эйва. Вот так нужно играть злодеек. – Он вернул сценарий Эйве (Оскар, вероятно, уже представлял себе, как его будут просить сыграть злодея в каждом следующем фильме). – Теперь твоя очередь. (И он надеялся, что Эйва усвоит урок, иначе ему придется снова брать все в свои руки).