Чёрная кожа: Демон внутри

Ну же, давай! Придумай что-нибудь! Ты же гений. Та-а-ак, что-то получается... Штрих, еще штрих, ровная линия, неплохо... очень неплохо... Нет, все не то! Я бездарность!

Очередной скомканный листок полетел в переполненную корзину, но отскочил от других бумажек и приземлился рядом на полу.

Через три дня я уже должен предоставить эскизы на конкурс, а у меня еще нет даже хотя бы приблизительных вариантов. Чертов творческий кризис! Так, пора выдвигаться, а то опоздаю на сеанс.

— Артурка, ты позавтракал? — мама крикнула, когда я уже накидывал «кожанку».

— Нет, мам, я на работе поем.

— На работе? — она вышла из своего кабинета, сняла очки, протерла зеленые глаза. Уставшие. Работа на «СинТех» совсем ее доконает. — Я думала, ты на занятия пошел.

— Сегодня мифология.

— И что? — она взяла губку для обуви и принялась начищать мне кроссы.

— А зачем художникам знать мифы? — развел я руками. — Я лучше попрактикуюсь набивать, чем зубрить какие шумерские боги за что отвечали.

— Никогда не знаешь, какое знание тебе пригодится в жизни, — моя мама была довольно мудрой женщиной, так что часто выдавала какие-нибудь заумные фразы. — Хватайся за любое знание с упоением. Кстати об этом, я должна буду отлучиться на полторы недели на квалификационные курсы.

— М-м-м, ну ладно, — пустая хата на целых полторы недели, да, детка! — А когда?

— Завтра уже вылетаю. Причешись, — ее тонкая рука грациозно подала мне расческу, и сама она тоже достала из сумочки свою, встала перед зеркалом, начала расчесывать непослушные каштановые локоны.

— Все, улетаю. Люблю, — я поцеловал ее, перекинул свою сумку через плечо, предварительно запихав туда эскиз и поспешно вышел из квартиры.

Дорога не занимает много времени, если врубить старый добрый панк-рок в наушниках. А в такую погоду энергии вообще в два раза больше. Ни холодно, ни жарко, ни слишком ярко — идеально, одним словом. И еще запах этот после ночного дождя, а-а-ах, обожаю. Черт! Лужи объезжай, козлина!

Наш салон, располагающийся на углу пересечения главного проспекта в городе и еще какой-то улицы без названия и дороги, было не трудно пропустить. Вывеска с полуобнаженной девушкой, демонстрирующей разукрашенную татуировками спину, причудливо контрастировала со стендом бабы Гали, рекламирующей творог. Я зашел в «Черную кожу», поздоровался в приемной с чудаковатой Стелс (на самом деле ее звали Лиля, но, так как она постоянно шумит и громыхает всем подряд во время сеансов, мы прозвали ее Стелс), повесил «кожанку» и открыл дверь в мастерскую. В кресле как обычно развалился Глицин, мой кореш и коллега. Левый карий глаз у него немного подергивался, как обычно бывает, когда его нервная система напрягается. В правом же, голубом, читался восторг и энтузиазм. Он обратил свой острый овал лица на меня, когда я открыл дверь, тонкие губы слегка приоткрылись и вытянулись с одной стороны, сформировав причудливую комбинацию из улыбки и оскала. Он встал, отбил мой приветственный кулак и сказал:

— Артурыч, смотри, чё из Китая пришло.

— Потом, Глицин. У меня клиент щас.

— Да ты посмотри, пару секунд всего займет, — он схватил со стола красочную коробочку, потратил намного больше пары секунд, чтобы вытряхнуть оттуда содержимое, а когда ему, наконец, это удалось, он протянул мне какой-то флакон.

— Эт чё за хрень? — я внимательно осмотрел этикетку на флаконе, но все было на китайском.

— Это, братан, поднимет нам кассу! Эмульсионная сверхустойчивая краска. Временные несмываемые татуировки. Вводятся прямо под кожу, как обычные. Держатся до полугода, не тускнея! А чтобы свести, нужно использовать этот растворитель, — и он кинул мне другой бутылек, который я не сразу среагировал поймать. — Осторожней! Он дорогущий, не разбей. Мне объяснили, что он как-то в кожу впитывается, в реакцию с краской вступает и молекулярные связи разрушает.

— Это все круто, но давай потом про свою китайскую дребедень. Клиент уже в приемной.

— Впарь ему эмульсию, — шепотом проговорил он, выходя из мастерской через вход для сотрудников.

В мастерскую зашел щуплый паренек моего возраста примерно. Звали его Серегой, и это была его первая тату, так что, учитывая, какой размер он выбрал, я посоветовал ему разбить набивку на сессии. Сегодня был первый сеанс, так что я только обозначил контуры и начал красить темные участки, как он уже явно выдохся. Из приемной снова донеслись громыхающие звуки, и парень дернулся, из-за чего я чуть не скосил узор. Да что она там делает. Надо будет как-нибудь установить камеры и узнать. Я старался завести разговор, но Серега отвечал односложно, так что мне уже самому стало скучно, и я его отпустил. Он выдохнул с облегчением, взглянул на незаконченную татуировку, выслушал мои советы по обработке микроповреждений кожи и покинул салон. Я немного посидел в одиночестве, размышляя над идеей для моей конкурсной работы на фестиваль. Затем заглянула Стелс, ее длинные русые волосы свисли чуть ли не до пола, когда ее худощавое лицо показалось из-за двери.

— Босс, клиентов не будет больше? Я пойду тогда? — и она поморщила свой курносый нос и скривила сливового цвета губы, будто учуяла что-то странное. Я тоже почувствовал этот запах, но не сразу понял, откуда он.

— Сколько раз говорить, Лиль, я не твой босс. Иди, конечно, — я улыбнулся, стараясь быть дружелюбным.

Она кивнула, отчего по ее волосам прошла волна, которая достигла пола, только когда Стелс уже скрылась за дверью. Через пару секунд исчезли и ее волосы. Когда-нибудь она научится хотя бы косу заплетать. И что это за запах странный? Пахнет, как будто уксус смешали с просроченным лимоном.

Я принялся искать источник запаха, шевеля ноздрями, будто Росомаха, но тут же отвлекся на то, как ноздри прикольно расширяются и сужаются. О боже, какой я идиот. Та-а-к, должно быть где-то тут. Я встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до незнакомой мне коробки на стеллаже, но тут все пошло не по плану, и я почему-то начал медленно вместе со стеллажом менять положение с вертикального на горизонтальный. Сделать ничего уже было нельзя, так что я просто принял свою участь, представляя, как вся жизнь пролетает у меня перед глазами. Но пролетать особо было нечему: школа, художка, одни неудачные отношения с девушкой и, собственно, все.

Когда я уже начал ускоряться, в мастерскую кто-то зашел. Это был Марк, мой одногруппник и лучший друг, которого я знаю еще со школы. Мы вместе ходили в художку и вместе поступили в один универ. Только если у меня мечта стать известным тату-мастером, он хочет рисовать концепт- и фан-арты к видеоиграм. Заметив, что сейчас свалится стеллаж, а вместе с ним и то, что лежит на нем (я тоже лежал на нем, а, вернее, висел), он молниеносно среагировал, подбежал с другой стороны и, расставив ноги, подпер спиной. С верхней полки ему прямо в руки свалилась коробка, за которой я как раз тянулся.

— Арт, ну вечно тебя спасать приходится! — сказал он весело и звучно, возвращая стеллаж и меня в исходное положение. — Фу, ну и вонь. Что это?

— Какая-то хрень, которую Глицин заказал из Китая, — сказал я, поправляя футболку.

— Кажется, оно протекло, — он отставил коробку, пожал мне руку и дружески похлопал по спине.

— Здорова! Как в универе? — поздоровался я и принялся открывать коробку.

— Харитон рвет и мечет. Ты пропустил почти все его лекции и теперь пропускаешь семинары, — Марк начал расхаживать по мастерской в привычной ему манере, наклоняясь над эскизами, рассматривая их. В антураж салона он явно не вписывался, его светлые волосы как будто светились, создавая контраст с черными стенами мастерской.

— Это всего лишь мифология! Как она нам пригодится для нашей специальности? — я уже распаковал коробку и отыскал протекающий бутылек. Оказалось, сам бутыль был в целости, просто пробку недостаточно хорошо закрутили. Открутив ее, я зарядил бутыль в старую машинку (на всякий случай, чтобы не испортить новую, обработал маленький участок на левой руке и принялся набивать малюсенький узор. От вони заслезились глаза.

— Не знаю, но, если не хочешь лишиться стипендии, тебе нужно подойти к Харитону. Фу, ну и вонь, — снова повторил он через какое-то время, наклонившись над моей рукой. — Но красиво получается.

— И как мне его найти? — И правда красиво выходит. Может, нарисовать что-то подобное на конкурс, просто узор или символ?

— Не знаю, кафедры мифологии не существует, так что он может быть где угодно, — Марк бухнулся в кресло для клиентов. — Напиши Милене.

Милена — наша очаровательная староста. Брюнетка с большими карими глазами, она победила уже в двух конкурсах красоты, сначала на уровне факультета, а потом еще и на уровне всего «универа», что было примечательно, так как она не совсем обладала модельной внешностью. Но именно это и делало ее достойнее других претенденток на титул, так как победа была исключительно результатом ее умения своей обворожительной улыбкой затмить несовершенства черт лица, а ничем не выделяющуюся излишне худощавую фигуру преобразить превосходным вкусом в одежде. Но главными ее чертами были острый ум, начитанность и несомненно талант. Подумать только, сколько у нее наград за научную и культурно-массовую деятельность. Повезло же ее парню.

— Эх, — вздохнул я. — Сейчас напишу.

Милена Ким

в сети

Недолго думая, я настрочил сообщение.

Вы: Хей, привет:)

— Думаю, — сонным голосом проговорил Марк, закрывая глаза. — Она ответит только вечером, учитывая ее занятость и полное отсутствие интереса к тебе.

Милена: Привет))))

Из моего телефона послышалось уведомление, и Марк тут же распахнул глаза.

— А вот и нет. Сразу ответила, — сказал я как-то с гордостью.

— Да ладно! Быть не может. Это не она, — он вскочил и уставился в нашу с ней переписку. — Правда, она. Чувак, смотри сколько скобочек. Она точно тебя хочет!

Я подумал пару секунд, что написать.

Вы: Как дела?))

Одну или две скобочки? Пусть будет две.

Вы: Слушай, у меня небольшие проблемы с мифологией. Ты случайно не знаешь, где найти Харитона Всеволодовича?

Милена набирает сообщение...

Милена набирает сообщение...

Милена набирает сообщение...

Черт, она там на клавиатуре уснула что ли?

Милена: Ты вовремя написал, я как раз подаю списки волонтеров. Тебя вписала тоже. Завтра в 7:30 встречаемся у главного корпуса. Выезд в 8. Надень закрытую одежду обязательно, в поход поедем. Ну и возьми все, что тебе там нужно, щетка, паста, полотенце и т.д. Нас не будет три дня. Только еду не бери, еда есть.

— В смысле она вписала меня в списки волонтеров? Каких волонтеров? О чем она?

— А-а-а, точно, Харитон говорил что-то про экспедицию на юго-восток. Наверно, он за это дополнительные баллы ставит. Но я не поеду, у меня «автомат», — он отклонился на спинку кресла, удовлетворенно сцепив руки за головой.

Вы: Милен, постой, я не могу поехать. Спроси у него, могу ли я добрать баллы как-нибудь по-другому?

Ну же, ответь.

Милена заходила 5 минут назад.

— Черт, мне через три дня нужно выслать работу на конкурс. А если я потрачу время на эту чертову экспедицию, то ничего не смогу нарисовать, — я взял машинку и продолжил вырисовывать узор на руке, который постепенно складывался в то ли летучую мышь, то ли дракона. Краска, кажется, немного обжигала кожу, но зато запах ослаб.

— Если ты завалишь мифологию, прощай стипендия. И тогда ты точно не сможешь полететь на свой фестиваль, — Марк вскочил с кресла, вытянулся во весь рост. Он был на полголовы выше меня, слегка полноват и блондин с взъерошенными волосами, но на лицо мы были похожи. Глаза тоже голубые, брови тоже густые, нос вздернут, губы немного полные, скулы острые (по крайней мере были до того, как он отрастил щеки). Мы бы вполне сошли за братьев. Даже стиль в одежде у нас совпадал. Его бардовая кофта с капюшоном уж очень напоминала ту, которую я прикупил на прошлой неделе. Он снова прошелся по мастерской, осмотрел стеллаж, который недавно чуть не упал. — Нужно прикрутить его к полу, а то свалится на клиента. Ты же говорил, у тебя творческий кризис? Ну вот, съездишь в путешествие, подышишь свежим воздухом, и точно что-нибудь в голову придет.

— Может быть, ты и прав.

Я закончил рисунок. Получилось неплохо. Немного непривычно рисовать такой краской, но если попрактиковаться, то получаться будет намного лучше. К тому же, краска хорошо сидит, не расплывается. Я плюнул на кожу и растер пальцем, проверяя устойчивость от воды. Результат даже лучше, чем у хны. Удивительно, но китайцы не обманули. Если бы не вонь и жжение, можно было бы даже предлагать клиентам. Надо сфотографировать этикетку на бутыли, чтобы перевести в переводчике состав и, может, какие-нибудь «побочки».

«Стабильный вторичный гусь воздушного засыхания, 400 миллилитров, испачканный. Продукты: вода, кот, яд, натрий, красочный накопитель, окно. Внимательно: положить в глаз, промыть кислотой для обращения врачей, гроб будет. Огненный. Солнце и дети очень далеко».

Понятно, спасибо, переводчик. Убрав смартфон, я взял флакон с чудо-растворителем, откупорил и капнул пару капель на тату. Лучше бы тебе свестись... Удивительно, но рисунок мгновенно поплыл, растворяясь и оставляя чистую кожу. Это правда впечатляет. Если он действительно держится полгода и не тускнеет, как говорил Глицин, то на этом можно неплохо навариться.

— Ладно, сейчас я замоюсь, подожди, и пойдем выпьем по пиву.

И мы выпили, поговорили о будущем и о том, что от него ждем. Поболтали о девчонках, о Милене, в основном, и о том, что мне нужно к ней «подкатить», а я сказал, что у меня сейчас мысли не о девчонках. Марк сказал, что мысли всегда о девчонках, а если они не о девчонках, то значит они о том, что бы такого сделать, чтобы привлечь девчонок. Иначе зачем мне этот фестиваль. Я не нашелся, что ответить, так как и вправду мечтал о серии тату-салонов, о славе и богатстве, в общем, обо всем, что привлекает красивых девушек. Мы допили пиво, я — темное, он — светлое. И отправились по домам, я — рисовать для конкурса, а он — для своих подписчиков. Так и разошлись.

А на следующее утро, когда я проснулся в шесть, мама уже уехала, а я быстро съел завтрак, с заботой заранее приготовленный ею, скинул в рюкзак зубную щетку, пасту, шампунь, полотенце, трусы, кофту отыскал под кроватью носок, понюхал, отыскал другой, понюхал, еще пока нормально, скинул их тоже в рюкзак, положил зарядку, но зачем, это же дикая природа, выложил зарядку, все-таки положил обратно на всякий случай, чуть не забыл мой скетчбук и карандаш, вдруг придет вдохновение, закрыл сумку, открыл, посмотрел, все ли на месте, закрыл снова. В путь.

Выкрутил на полную громкость музыку в наушниках, и утреннюю сонливость как рукой сняло. Может, это даже к лучшему, что я еду в поход. Там будут новые люди и, к тому же, можно будет поближе познакомиться с Миленой, которая весь прошлый и этот семестры была для меня недостижимой, суперпопулярной и невероятно красивой девчонкой. Может, это то, чего мне не хватало. Вырваться на мгновение из привычного образа жизни, отдохнуть на природе, пообщаться, в конце концов.

У входа в корпус слонялась Милена. Она была ниже, чем обычно. Наверно, потому что в универе она всегда носила туфли на каблуках, а сейчас на ней были простые серые кроссовки. Она дефилировала, видимо, от скуки или, может, по привычке, но даже в синих джинсах на низкой посадке это выглядело очень изящно. Черный топ с прозрачными рукавами в сетку плотно прилегал к тонкой талии, подчеркивая преимущества фигуры. Темные волосы были убраны в хвост, а на овальном лице почти не было косметики, только нарощенные ресницы. Чуть задранный нос с легкой горбинкой еле заметно зарумянился от утренней прохлады. Увидев меня, она растянула тонкие розоватые губы в милой улыбке.

— Ты молодец! — воскликнула она глубоким мягким голосом и довольно близко обняла, хотя обычно, в универе мы ограничивались только словесным приветствием. — Ты все-таки пришел. Да еще и раньше всех остальных.

— Не мог пропустить такое событие, — саркастично ответил я. — Мифология — это же так захватывающе и интересно!

— Да, это правда! — она, кажется, не поняла, что я это не всерьез. — Нам очень повезло, что Харитон Всеволодович взялся вести у нас свой авторский курс. Представляешь, если он окажется прав и все религии действительно произошли от одного источника, как он это называет, Первоначальной веры. Это же все поменяет!

Да, очень увлекательно.

— Понятно, — наверно, стоило сказать что-то другое, но я просто не мог поддержать разговор на тему, о которой не имел ни малейшего представления. — А куда мы едем?

— На юго-восток. Пока не знаю, Харитон Всеволодович расскажет в автобусе. А ты не поможешь мне сумку погрузить?

— Да, я это слышал уже, — я с трудом поднял розовую сумку, которая на деле была большим чемоданом (и зачем ей столько вещей на три дня), и пихнул в багажник автобуса. — Мне сказали, это экспедиция. Мы что-то ищем?

— Ты что-о, не знаешь? — Она вскинула свои идеальные брови. — Спасибо. Мы ищем древнейшее поселение альмеров — народа, который существовал еще до шумеров. Харитон Всеволодович посвятил этому исследованию свою жизнь и теперь он выяснил, что где-то на юго-востоке России существовало такое поселение, представляешь? Там он надеется найти подтверждение его теории Первоначальной веры. О, а вот и он идет! Здравствуйте, Харитон Всеволодович!

— Доброе утро, молодые люди! — учитель помахал своей грузной рукой, облаченной в коричневую кожаную перчатку. Его голос прозвенел громко и четко.

Харитон Всеволодович был мужчиной не молодым (я бы дал ему пятьдесят, может, пятьдесят пять), массивной комплекции, одетым в стильный бежевый коверкот нараспашку, под которым виднелась темно-серая водолазка с длинным воротом. Черные брюки и туфли полуклассического стиля явно не подходили для экспедиции, в которую мы собирались. Я подумал, что с него было бы неплохо срисовать какого-нибудь персонажа-мафиози, только добавить к образу шляпу. Лицом он походил на смесь Джеймса Бонда с Индианой Джонсом, губы тонкие, бледные, глаза морщинистые и глубокие, нос короткий и толстый. Волосы были коротко пострижены, во многих местах прослеживалась седина. Он подошел к нам, пристально посмотрел на меня в течение нескольких секунд. Мне даже стало немного не по себе.

— А вы у нас...

— Артур Кер.

— Ах да, вы тот студент, который пропустил все мои лекции и семинары.

— Неправда. На одной я был, — ой, зря-я-я я это сказал. Но он, кажется, не разозлился.

— Вы знаете, у вас очень необычное имя.

— Да, знаю. Как король Артур.

— Да, но, если бы вы посещали лекции, вы бы знали, что легенда о короле Артуре имеет аналогию в Первоначальной вере, где упоминается о человеке по имени Арфор. По легенде, Арфор был сыном монарха в царстве, название которого, к сожалению, не дошло до нас. Арфор рос своенравным, постоянно оспаривал ценность уроков, которые давали ему мудрецы, — м-м-м, внеплановая лекция по мифологии, класс. — Он решил, что незачем ему учиться земледелию, тактике и искусству правления, когда он может просто стать сильным воином. Арфор тренировался денно и нощно, наращивая мускулы, с каждым днем становился все сильнее и сильнее. Однажды он стал настолько сильным, что способен был разрезать своим мечом камень.

У Арфора был младший брат, Мордр, который ненавидел Арфора за его нрав и завидовал, так как от природы был он слабым и хилым и, к тому же, стоял вторым в очереди на престол, — нет, ну он серьезно собирается сейчас рассказать весь курс мифологии? — Мордр не тратил время на изнуряющие тренировки. Вместо этого он изучал науку и хитрости боя. Однажды Мордр сказал Арфору, что сможет вогнать лезвие меча в камень дальше, чем Арфор. Арфор усмехнулся, так как знал, что он один во всем мире способен на это. Они договорились устроить состязание, и Мордр выбрал местом священный сад бога Оа — покровителя горных хребтов. Он объяснил, что сад находится на вершине горы, и так боги смогут наблюдать за их поединком. Арфору, тщеславному от природы, понравилась идея, что сами боги увидят его победу.

Когда они добрались, Мордр первым попытался вонзить меч в камень, — (вонзите уже кто-нибудь меч в меня). — Но клинок лишь отскочил от горы. Тогда наступила очередь Арфора. Он размахнулся и со всей силы ударил в камень острием. Меч вошел в камень, словно нож в масло. Но вот только Арфор не изучал истории, и поэтому не знал, что это не обычный камень, а священный монумент, установленный во славу бога Оа. Бог не мог не заметить такого оскорбления и явился Арфору. Арфор думал, что бог похвалит его, но вместо этого Оа был в ярости. Бог потребовал объяснений. Арфор оправдывался, что это было всего лишь состязание, и они не хотели оскорбить великого бога горных пород. Бог сказал, что в таком случае и он тоже хочет участвовать. Оа извлек меч из монумента, вонзил в грудь Арфора по самую рукоять и превратил его мертвое тело в камень.

Пока Харитон Всеволодович рассказывал, подошли остальные волонтеры, пришел водитель, мы устроились на места, и автобус тронулся. На удивление развязка истории оказалась довольно интересной, и под конец я стал слушать внимательнее и даже полностью погрузился в историю, так что я не заметил, как сел рядом с Миленой.

— Какая мораль легенды, Артур? — громко спросил преподаватель, как бы обращаясь ко всему автобусу и подразумевая, что и ответ должен быть слышен всем.

— О том, что никогда не знаешь, какое знание тебе пригодится в жизни.

— Именно так, — провозгласил Харитон Всеволодович менторским тоном.

В пути он еще долго рассказывал о цели поездки, задавая уточняющие вопросы, зачастую обращаясь ко мне, а я, конечно же, просто тупо молчал, и мне на выручку приходила Милена, которая знала почти все ответы. После ее монологов, он, как правило, говорил «Спасибо, исчерпывающий ответ» и продолжал рассказывать о своих научных изысканиях, о древних государствах, исторических личностях и богах, о которых я впервые слышу. Нет, вы не подумайте, я знал о Зевсе, Посейдоне, Одине и некоторых других божествах, но имена, которые он произносил, я слышал впервые. Было что-то про Иштар, Нергала, Оа (о, этого я знаю), Уулона, Анума, Эрру, Тиамат и еще пару имен, которые я не запомнил. Одним словом, я вообще не врубался, что происходит. Но другие понимающе кивали и время от времени выражали искреннее удивление на какие-то совсем неудивительные факты. В речи преподавателя то и дело появлялось словосочетание «Первоначальная вера».

— Кто-нибудь знает, почему моя теория называется «Первоначальная вера», а не «Первоначальное верование» или «Первоначальная мифология» и уж тем более не «Первоначальная религия»? — задал он очередной вопрос. — Ну же, смелее, особенно те, кто не ходил на лекции. Вам же нужно отрабатывать оценку. Что, никто не знает? Ладно, так уж и быть, отвечайте Милена. Но имейте в виду, что больше ста баллов вы все равно заработать не сможете.

— Вероятно, это из-за коннотаций, — вдумчиво сказала она.

Ну вот, еще одно непонятное слово.

— Поясните, — одобрительно кивнул Харитон Всеволодович.

— Верование подразумевает систему правил и отношений к каким-либо высшим силам. Но в «Первоначальной вере» нет системы, она разрознена и хаотична и представляет собой скорее совокупность идей, а не их системное взаимодействие. Мифология обозначает учение о мифах, но мифы — это сказания, истинность которых наука может опровергнуть, а вы уже не раз демонстрировали нам доказательства рассказанных вами легенд. Религия — это как верование, но здесь системный подход прослеживается еще больше. Остается только вера — понятие, которое инкорпорирует все вышеперечисленное.

— Неплохо, очень неплохо, — преподаватель расхаживал по автобусу взад-вперед, видимо формулируя дальнейшие мысли. — Это то, как я объяснил выбор термина академической комиссии. Но в действительности же, мои мотивы были несколько более поэтичными. Видите ли, существует теория, что слово «вера» произошло от смешения двух слов: «веда», или знание в переводе с санскрита, и «Ра», означающее изначальный свет. Таким образом, я хотел подчеркнуть, что моя теория — изначальное знание, которое даст нам подсказку о том, кто мы такие и в чем наше предназначение.

Он говорил со страстью, как и подобает хорошему оратору, но даже это не смогло пробить мой щит полнейшего отсутствия интереса к предмету. Когда он закончил, я достал из рюкзака свой скетчбук, чтобы что-нибудь нарисовать, но разговоры о мифологии напрочь отбили вдохновение. Краем глаза я заметил, как Милена отвлеклась от своего смартфона, увидев, что я собираюсь рисовать.

— Можно посмотреть? — милым тоном поинтересовалась она.

— Я пока ничего не нарисовал. Но можешь глянуть старые работы.

Я передал ей скетчбук без особого смущения, так как в университете мы привыкли делится друг с другом работами. Она принялась осматривать наброски, а я тем временем уставился на лениво плывущий за окном пейзаж, такой же пустой и невзрачный, как мои идеи. Только там вдалеке неустанно парил сокол, высматривая полевых мышей. Я почему-то подумал о том, как этот сокол учился летать и что у него был только один шанс. Интересно, сколько птенцов разбиваются, так и не прочувствовав всю прелесть свободного полета. Мне показалось это несправедливым. Не всегда все получается с первого раза. Ведь их матери могли бы соорудить им мягкую соломенную подушку под гнездом, и тогда, быть может, со второго раза у них бы получилось взлететь.

— Не скажу, что я фанатка такого жанра, но выглядит достойно. Чувствуется мастерство, — Милена передала обратно скетчбук. — А сейчас что хотел нарисовать?

— Хороший вопрос.

— Понятно, — вздохнула она. — Творческий кризис.

— Наверное. У тебя бывает?

— Конечно, — усмехнулась она. — Каждый день, на самом деле.

— Ого. Я бы и не подумал.

— Всегда все не так, как выглядит со стороны. Можно? — она выхватила у меня скетчбук с карандашом, не дожидаясь ответа. — Вот даже с рисунками.

Характерно зашуршал графит о шероховатый лист бумаги. Уже спустя несколько секунд я мог различить контуры ее рисунка. По-моему, это был самый быстрый «скетч» цветка, который кто-либо когда-либо делал.

— Вот со стороны кажется, что это цветок. Но если посмотреть под определенным углом... — она покрутила в руках скетчбук, — то можно увидеть, как цветок превращается в струю воды, соприкасающуюся с губами. Если еще добавить алый, то получится кровь. Ну или томатный сок. Но если выбирать между томатным соком и кровью, я лучше испробую крови!

Она рассмеялась.

— Поддерживаю, — я улыбнулся в ответ, хотя и поежился от мысли выпить чью-то кровь.

Оставшиеся четыре часа дороги мы в основном проболтали с Миленой. Если раньше она мне казалось какой-то суперзвездой, то сейчас я понимаю, что она вполне себе обычная девушка, а все эти достижения — просто результат стремления получить хорошую стипендию и стать независимой от слишком строгих родителей. Я удивился, насколько она была открыта. Она рассказала, что на самом деле ей не то, чтобы интересна мифология, просто недавно она порвала с парнем и теперь пытается забить голову чем-нибудь другим. Сначала ее голос звучал так же бодро, как обычно, но, чем больше она рассказывала, тем больше в нем звучали плохо скрытая грусть и тоска. Я знал, что девушки ценят, когда парень говорит в такие моменты слова поддержки, поэтому сказал, что всегда считал ее удивительной девушкой и не думал, что у нее вообще могут быть какие-то проблемы с парнями и что, если бы у меня была такая девушка, я бы носил ее на руках. Ей явно понравилось то, что я сказал, так как все оставшееся время она снова вела себя позитивно и жизнерадостно. Мы еще немного поговорили про меня, она расспрашивала об особенностях работы тату-мастером и сказала, что тоже хочет набить татуировку. Я сказал, что, конечно, пусть приходит к нам в салон, я сделаю ей все в лучшем виде и бесплатно. Она в ответ сказала, что я могу прийти к ней домой, и она поможет мне подготовиться к экзамену по мифологии.

— Экзамен?!

— А ты думал, ты отделаешься одной экспедицией? — весело сказала она. — Кажется, приехали.

Водитель заглушил мотор. В автобусе было душно, поэтому я поспешил его покинуть, подал руку Милене, когда выходила она. Затем попытался осмотреть окрестности, но было слишком ветрено, и пыль, не успевшая осесть после взбучки, которую устроили ей колеса автобуса, летела прямо в глаза. Во время очередного порыва ветра Милена уткнулась лицом мне в грудь. Не думал, что когда-либо буду благодарен пыли.

Когда ветер спал, пыль осела, а волонтеры разобрали багаж, нашему взору открылся вид на окрестности. Это была точно такая же степь, которую я видел в окно автобуса, и на секунду мне показалось, что мы все это время на самом деле стояли на месте. И вот они, живописные пейзажи нашей страны?

Но все изменилось, когда мы добрались до экспедиционного лагеря. Когда мы сюда ехали, нам сказали, что ребята с факультета археологии уже разбили там лагерь, но я никак не ожидал, что этот лагерь окажется целым городом. Сначала мы прошли через ряды палаток, но не походных палаток, это были огромные тенты. Некоторые вроде были жилые или, может, служебные; оттуда то и дело выходили люди с едой и бутылками воды. Некоторые, по-видимому, выступали в качестве складских помещений, туда заходили перепачканные в земле юноши и девушки, таская туда какие-то инструменты, совки, лопаты и строительные носилки. Пройдя дальше, мы вышли на что-то похожее на дворик, окруженный деревянными наспех построенными домиками.

— Наши дома первый и четвертый, — скомандовал Харитон Всеволодович. — Я буду во втором. Время на то, чтобы устроиться, отдохнуть и перекусить — сорок минут. Потом встречаемся здесь и отправляемся на место находки.

Первый домик выбрали девочки, так как он был ближе всего к душевому дому, поэтому мы с другими парнями заняли четвертый. Я осмотрел домик; розетки, конечно же, не было. Тогда я поставил телефон в авиарежим, чтобы он дольше сохранил заряд, и чтобы на обратном пути его еще хватило на музыку. Я был не голоден, так как мы с Миленой перекусили в автобусе прямо перед прибытием, но на всякий случай все же «уничтожил» яблоко и шоколадный батончик, запив теплой водой; кто знает, сколько часов нас не будет. Я перекинулся парой фраз знакомства с соседями по домику и завалился на жесткую кровать. За окном стоял гул, воздух был спертый и сухой, и это не очень-то прибавляло вдохновения. Сам виноват, не надо было прогуливать.

Теперь еще придется к экзамену готовиться. Интересно, когда Милена предложила помощь, она реально имела в виду занятия мифологией или кое-что другое?..

Нужно показать себя с лучшей стороны сегодня, проявить рвение в надежде на то, что Харитон это заметит и мне зачтется. Надо лучше искать. Может, если я откопаю что-нибудь важное, он мне на радостях поставит автомат?

Место раскопок находилось не очень далеко от лагеря, но учитывая его размер, нам пришлось пройти около полутора километра. Вокруг все было перекопано, и Харитон Всеволодович несколько раз повторил, чтобы мы были очень осторожны, так как он отвечает за нас головой. Тропинка была узкой, он шел впереди, а мы за ним змейкой. Наконец, он поднял кулак, приказывая нам остановиться.

— Алексей, Василий, вы отправитесь в двенадцатый сектор, это туда. Спуститесь на второй уровень, там получите набор инструментов и дальнейшие указания от специалистов. Владимир и Александр, спуститесь здесь, одиннадцатый сектор полностью ваш. Андреич! Слышишь, Андреич? Вот этих двоих запряги! Лиля и Анастасия. Видите, люди работают? Спускайтесь туда, только держитесь крепко за перегородки.

Группа становилась все меньше, по мере того как он давал указания.

— Милена и Никита, — продолжал он, и я выругался про себя. — Подождите здесь, сейчас вместе пойдем, я покажу вам ваше место. А для вас, молодой человек, у меня самое ответственное задание. Нужно пройтись по уже проработанным секторам и удостовериться, что археологи ничего не пропустили.

Он выдал мне два инструмента и объяснил, как ими пользоваться. Моей задачей было выковыривать дыры в стенах раскопа, пока не найду что-нибудь твердое. Если я нахожу что-то твердое, мне категорически запрещается пытаться самому выкопать объект. Вместо этого я подзываю профессионального археолога, который обозначает предмет либо как значимый и помечает область желтыми флажками, либо как незначимый и тогда флажки голубые.

Супер. Готов поклясться, он просто не придумал мне задание и теперь просит переливать из пустого в порожнее. Так я точно не смогу отличиться. Когда Милена, светлый паренек, имя которого я уже забыл, и Харитон Всеволодович ушли, я посмотрел им вслед ужасно обиженным взглядом. Но делать было нечего, так что я прошел несколько метров назад, как и сказал преподаватель и нашел свой сектор. Это был прямоугольный раскоп, не очень глубокий, но очень обширный. Внизу такие же неудачники, как я, которым не досталось полезного дела, ковырялись в стенах. Я спустился к ним.

Конечно же, я ничего не нашел.

Когда мы вернулись в лагерь и устроили собрание, другие волонтеры обсуждали свои впечатления и находки. Они показывали ложки, какие-то горшки. Милена нашла настоящий шлем! Я слушал их с завистью. Вечером перед сном я снова достал скетчбук и снова ничего не нарисовал.

На следующий день мы отправились на место ранним утром, чтобы не было так жарко и была возможность поработать подольше. Все с энтузиазмом отправились на свои вчерашние сектора, а мне Харитон выдал новый сектор. На этот раз более глубокий, но не такой большой.

Конечно же, я туда не пошел.

Вместо этого, я отправился в противоположную сторону и, пройдя пару секторов, я нашел место, где раскоп явно еще только был начат: здесь не было разметок, как в других, не было флажков, не было лестниц и ограждений. К тому же он был не такой глубокий и не такой обширный. Я осмотрелся. Людей также не было видно. Недолго думая, я прыгнул в яму. В конце концов, какая разница, в какой грязи возиться?

По уговору, мы должны были работать три часа, затем небольшой перерыв, затем выйти еще на два часа. Я засек время, чтобы вернуться в свой сектор до назначенного времени, потому что не хотел проверять, сильно ли мне влетит, если кто-то узнает, что я работал не в своем секторе. Но они сами виноваты, что оставили меня одного. Если кто-то что-то и предъявит, я просто скажу, что заблудился.

В первые три часа я не нашел ничего интересного. Вернувшись в лагерь, отдохнув и послушав немного музыку, я сделал вид, что возвращаюсь в свой сектор, но вместо этого дождался, когда Харитон и другие волонтеры вернуться на свои сектора и пошел назад в лагерь. Я спокойно прошел через двор до палаток, нашел ту, из которой люди выносили инструменты и взял большую лопату. Ребята моего возраста, прохлаждающиеся неподалеку, посмотрели на меня как-то косо, но никто ничего не сказал.

Копаясь в очередной раскопанной мной яме, я услышал шаги. А что если это Харитон? Прятаться было некуда, разве что зарыться в грязь. Я просто прекратил копать и стал ожидать своей участи быть раскрытым и униженным. Это был не Харитон. Какой-то мужик в капюшоне и с недельной щетиной показался на обрыве.

— Друг, ты чего там забыл? — спокойно спросил он.

— Ищу находки всякие, — «ищу находки», вот я идиот, так же нельзя сказать.

Мужик громко рассмеялся. Я подумал, он смеется над моей глупой фразой.

— Ну ищи. Дай знать, если что-нибудь найдешь.

Только потом, когда увидел табличку рядом с моей ямой, я узнал, что на протяжении пяти часов я возился в выгребной яме для органических отходов.

И этот факт, может быть, понизил бы мою самооценку до низов, если бы не одно «но».

Я что-то нашел!

Отбросив лопату, я руками принялся отгребать землю. Показался уголок чего-то твердого, блестящего темно-золотым. У меня уже не было сомнений, что это не просто булыжник, так что я стал откапывать еще интенсивнее. Через пару минут, когда мне удалось извлечь находку из земли, я упал на задницу от удивления.

Это была здоровая книга. Обрамленный каким-то коричневатым металлом переплет (золото?) был сильно покрыт грязью, от чего нельзя было разобрать, что на нем было изображено. Я не сразу решился открыть книгу, так как боялся, что, если я это сделаю, она рассыплется в прах. Ведь, возможно, ей целых пять тысяч лет! Но любопытство взяло свое, и я аккуратно разлепил страницы, спрессованные четырехметровой толщей земли. Наверно, этого делать не стоило, так как я даже обычную книгу не могу открыть, не порвав, а тут древний артефакт. К счастью, коричневая бумага не рассыпалась и даже ни в одном месте не порвалась, и я увидел их.

Невообразимые символы врезались в мой взор. Складываясь из превосходно ровных линий, причудливо завитых узоров, неаккуратных чернильных капель, они как будто плавно кружились и грациозно танцевали. Завороженный зрелищем, я провел по странице, потому что не верил, что это просто рисунки. Они, казалось, были не просто начерчены на ветхой бумаге, они парили над ней. Я еще никогда не видел подобную технику. Похоже, это была комбинация из оптических иллюзий и идеально исполненного наложения светотеней. Я представил, как же круто это бы смотрелось в качестве татуировки.

Итак, выделим причины, по которым мне нужно оставить эту книгу себе.

1. Она просто охрененная. Ну вы только посмотрите! Это чертова пятитысячелетняя книга!

2. Обрамление для переплета, возможно, сделано из настоящего золота. Я стану богатым!

3. Из этих символов получатся просто нереально крутые татуировки. Я стану еще богаче!

4. Ее нашел я.

5. Я нашел ее в мусорке и, если бы не я, она бы так и пролежала тут до скончания времен вперемешку с банановыми кожурами и куриными костями.

Теперь выделим причины, по которым мне стоит отдать книгу Харитону Всеволодовичу.

1. Вероятно, это очень ценная находка и за то, что я ее нашел, он поставит мне «автомат».

2. Это точно возвысит меня в глазах Милены.

3. Воровать плохо.

4. Но блин, она такая классная... Так, тут не должно быть этого пункта!

В общем, я решил оставить книгу себе. Хотя бы на первое время, чтобы скопировать оттуда символы для татуировок. Потом я, так уж и быть, верну ее. Дурацкая совесть.

Сняв кофту, я завернул в нее находку и взял в руки таким образом, чтобы вызывать как можно меньше подозрений. Но так было только хуже, поэтому я бросил книгу, засыпал ее землей и кинул сверху смартфон. Затем я возвратился на свой сектор и тут же увидел, как Харитон Всеволодович, Милена и другие волонтеры направляются в лагерь на заслуженный отдых. Преподаватель увидел меня и помахал, чтобы я тоже заканчивал. Я быстро сорвался и побежал в лагерь. Затем, у себя в номере я накинул рюкзак на плечо и вышел во дворик, где все, изнуренные, но счастливые, уже расположились для обсуждения находок. Я похлопал по карманам, делая вид, что что-то ищу, спросил у всех, не видели ли они мой смартфон, и, получив несколько отрицательных ответов, пустился назад на место раскопок. Там я благополучно отыскал свой телефон, сунул его в карман, откопал книгу, полюбовался ей еще немного, сунул в рюкзак и вернулся ко всем. Адреналин зашкаливал, но никто, кажется, ничего даже не заподозрил. Я вспомнил, что оставил в яме лопату, но, надеюсь, когда ее хватятся, мы будем уже далеко отсюда.

— Ну как, нашли? — Харитон Всеволодович пристально посмотрел на меня.

— А? Что? — я немного растерялся.

— Ваш телефон.

— А, да, — я достал из кармана смартфон, криво улыбнулся.

— Хорошо. А то бы кто-нибудь подумал, что это археологическая находка, и начал строить теории о технологически развитых цивилизациях, населявших землю до нас.

Я выдавил из себя вежливый смешок, затем занял место у окна в автобусе, аккуратно убрав рюкзак под ноги. Минуту спустя ко мне присоединилась Милена.

— Ты забыл помочь мне с сумкой, — обиженно сказала она.

— Прости, я сейчас.

— Сиди, я уже попросила мальчиков, они сделают. Ты просто какой-то потерянный. Что-то случилось? Не заболел? — она дотронулась до моего лба. Это было очень мило.

— Просто устал немного.

— Жаль, что ты ничего не нашел. Я просила Харитона Всеволодовича взять тебя к нам или мне пойти к тебе, но он никак не соглашался, — она опустила голову, потом шепотом добавила:

— Кажется, он точит на тебя зуб за то, что ты пропускал его лекции.

Мне очень хотелось рассказать ей о книге, но я знал, что этого делать не стоит. Но поддерживать с ней светское общение я не мог: все мысли в голове были о загадочной книге. Поэтому я притворился, что хочу спать и отвернулся к окну. Ну и дурак ты, Артур. Мог бы сейчас спокойно болтать с Миленой, делиться с ней переживаниями или мечтами, но вместо этого ты уткнулся лбом в стекло. Шум двигателя и тряска убаюкивали, так что я и вправду провалился в некрепкий сон спустя примерно полчаса. Я проспал почти всю дорогу так, несколько раз ненадолго просыпаясь от того, что моя голова падала, или когда мне казалось, что мой рюкзак пропал. Мне приснился тот сокол (или, может, я видел его на самом деле). Он парил высоко над полем, выслеживая добычу, затем молниеносно пикировал аж до самой земли, вцепляясь когтями в тушку какого-то маленького беззащитного животного, и снова возносился с ней в небо, раскрывая смертоносные когти и сбрасывая будущую пищу с огромной высоты. Конечно, мне было жалко его жертву. Но разве сокол виноват в том, что она так слаба, а он так силен?