Крылья бабочки

Verità — правда

📍Италия, Сицилия, Палермо
ДАФНА БАРБАРОССА, 19

Я почувствовала какой-то неприятный запах возле своего носа, и резко распахнула глаза.

— О, боже, ты очнулась! — тут же я услышала голос своей матери рядом с собой. — Она в порядке, доктор?

— Вы меня слышите? — и когда мое зрение наконец-то сфокусировалось, то я увидела перед собой худощавое лицо пожилого мужчины, который был в очках. Его седые усы тут же бросились мне в глаза.

— Да. — тихо прошептала я, мне хотелось пить.

— Отлично, это просто обморок от потери крови, ничего страшного. — обратился он, видимо, к Кларе. — Ваша рана не была слишком глубокой, я сам зашил ее, она полностью заживет через несколько недель, но не советую беспокоить вам эту руку сейчас, будьте аккуратны. Я также дал вашей матери мазь и таблетки, которые вам нужно будет принимать. — сообщил он мне, помог сесть на кровати, подложив подушки под голову, и протянул стакан воды. — Мне нужно идти. — сказал мужчина, и быстро ушел. Тогда мне удалось разглядеть комнату, которая была уж слишком роскошной, и я поняла, что не была дома.

— Где мы? — спросила я, повернув голову и встретившись с заплаканными глазами мамы. Она была уже переодета в черную блузку и такие же брюки, ее волосы были собраны в тугой пучок на затылке, а тушь потекла на ее лице.

— Мы все еще в особняке Ломбарди. — тут же ответила она мне, и я напряглась, продолжая молча пить воду. — Я так испугалась за тебя, милая моя.

— Все хорошо, бывали раны и хуже. — и Клара вздрогнула от моего замечания. — Сколько я была без сознания?

— Три часа, не более. — но я заметила, что Клара была как-то взвинчена, она все время теребила свои пальцы на руках, и покусала нижнюю губу, что-то явно было не так.

— Что случилось после того, как я отключилась? — и она сглотнула, напрягшись. Клара сидела у моей головы на стуле, и как только я задала ей этот вопрос, она сразу же опустила глаза вниз, продолжая разглядывать и ломать свои пальцы.

— Лучиано Ломбарди передал тебя в руки Башкиму, и тот принёс тебя сюда, один из наших людей сообщил мне о том, что на тебя напали, и когда я прибежала в эту комнату, то возле тебя уже был доктор, и еще каких-то два мужчины, с которыми Башким бурно спорил, но они замолчали, как только я показалась в спальне, а после - ушли. — и я задумалась о том, кто это мог быть. — Кажется, одно из них звали Уго... или мне показалось... — и мои глаза широко раскрылись.

— Больше никогда не пускайте сюда этих мужчин. — твердо заявил я ей, и мама напряглась еще больше.

— Охрана возле твоих дверей усилена, сюда никого не пускают кроме членов нашей семьи. — и мама снова опустила глаза.

— Что еще произошло? Прошу, не томи.

— Дафна. — и она тяжело вздохнула, посмотрев мне в глаза, затем взяла меня за здоровую руку, и слегка сжала ее. — Ты должна кое-что еще знать. Видишь ли, тебя увидели одну в компании двух мужчин, один из которых оказался мертв. И тот... человек, он был единственным наследником Дона Кампании, Дона Неаполя.

— Неаполь? — и мой рот приоткрылся.

— Да, ты знаешь его?

— Нет, просто... неважно. И что случилось дальше?

— Как только тот Дон узнал об убийстве своего племянника, он сразу же прилетел сюда, в Палермо. И он не намерен оставлять это все просто так, если ты понимаешь, о чем я говорю. — и я кивнула головой. — Басилио Гальярдини - страшный человек, милая, даже твой дедушка боится иметь с ним хоть какие-то дела, но теперь...

— Теперь я создала огромную проблему. Представляю, как отец зол. — и мама сглотнула, ее руки начали трястись.

— Он в гневе. — и по ее лицу скатилась одинокая слеза. — Но до приезда Басилио в Палермо, твои дедушка, отец и конечно, Дон Сицилии, Гаспаро Ломбарди, они решили кое-что предпринять, чтобы смягчить последствия.

— И что же они сделали? — и мама закрыла глаза, набрав воздух, а потом резко распахнула их.

— Ты теперь помолвлена, Дафна. — и я так резко села, что моя голова закружилась.

— Что? — воскликнула я, явно не ожидая такого поворота события.

— Только не говори, что это Лука! Он же мой друг!

— Нет, милая. Твоим избранником стал Лучиано Ломбарди, младший сын Дона... — и я больше не слышала, что говорила мама. Как такое вообще могло произойти? Я не могу... я не могу стать женой Лучиано, черт возьми, Ломбарди!

— Почему? — выдохнула я, смотря куда-то мимо мамы.

— Это единственный выход. Ваши отцы приняли такое решение. Они сказали Басилио, что Деметрио приставал к невесте Лучиано, а тот, естественно, защитил тебя. И ты знаешь, что за приставание к чужой жене, любого ждет...

— Смерть. — закончила я. — Но я не его жена!

— Но скоро станешь. — я не могла поверить в это.

— Это какой-то бред! Лучиано действительно заступился за меня, но...

— Уже все решено, Дафна. Никаких НО уже быть не может. — и я начала тяжело дышать, схватившись своей рукой за горло.

— Умоляю, скажи, что ты шутишь! Или что я все еще без сознания, мама, прошу! — и Клара посмотрела на меня с такой печалью в глазах.

— Мне так жаль, милая, мне безумно жаль, но через пару недель ты станешь женой Лучиано.

— Две недели? Всего лишь две недели? — и я начала тереть лицо руками, не веря в услышанное.

— Да, как раз после твоего двадцатилетия.

— Я не могу выйти за брата человека, которого любила! — воскликнула я, и мама шикнула на меня.

— Будь тише, Дафна! Мы ничего не можем сделать в данной ситуации. — и я знала, что она была права, но я не хотела с ней соглашаться. — И еще кое-что, Басилио Гальярдини хочет поговорить с тобой, с Лучиано он уже виделся... — и я напряглась.

— Хорошо, я сделаю это прямо сейчас, черт возьми! — и я начала подниматься с кровати, но мама попыталась меня остановить.

— Ты только недавно очнулась, куда ты собралась, Дафна?

— Мам, перестань, я хорошо себя чувствую! — мне все таки удалось встать, на мне были обычные спортивные штаны и широкая, белая футболка. — Где Басилио? — и я просунула ноги в мягкие тапочки, которые увидела возле своей кровати.

— Дафна, ты не обязана с ним разговаривать, тем более одна...

— Я не боюсь его, и не понимаю, почему вы так все его боитесь, черт побери! — и я уже подошла к двери, но мама схватила меня за руку.

— Он очень опасный человек, будь разумна, когда говоришь с ним, и лучше, чтобы с тобой был Башким. — я дернула за ручку, открыла дверь, встретившись взглядом с Башкимом, и оглядев других людей моего отца.

— Пойдём. — твердо заявила я Башкиму, он тяжело вздохнул, но повел меня по длинному, роскошному коридору к лестнице. Оказавшись на первом этаже, и столкнувшись с кучей незнакомых мне мужчин, которые бесцеремонно разглядывали меня, и мою перебинтованную руку, мы наконец-то достигли нужной двери.

— Я пойду с тобой. — сказал мне Башким, но я отрицательно замотала головой.

— Я сама. Не может же он быть так ужасен... — и на этих словах дверь распахивается, я чуть ли не влетаю в высокого, долговязого мужчину. Медленно подняв свои глаза, я встречаюсь с такими же, черт возьми, карими глазами, как у меня. И нет, я не преувеличиваю, его глаза отдают таким же странным янтарем, как и мои. Его взгляд суров, холоден, выражение лица сердито, а губы напряжены, но когда мы встречаемся взглядами, то я вижу нескрываемый шок в его глазах. С удивлением в глазах он разглядывает мое лицо, а потом и тело, остановившись на моей руке.

— Ты. — затем он грубо хватает меня за руку, затягивает в свою комнату, и не обращая внимания на возмущения Башкима, тут же захлопывает дверь перед его лицом. — Ты похожа на мою дочь. — продолжает вдруг этот мужчина, который действительно выглядит устрашающе со своими седыми волосами, шрамами на правой стороне лица, и тростью в руках, которую я заметила только сейчас. — На мою покойную дочь. — и я сглатываю. — Кто ты? — пожилой мужчина продолжает грубо сжимать мою руку, ожидая моего ответа. Я поднимаю свой подбородок, и смотрю ему прямо в глаза, давая понять, что я не боюсь его.

— Меня зовут Дафна Барбаросса и... — и он резко отпускает меня, отворачиваясь от меня. Он медленно, прихрамывая, подходит к небольшому столику и наливает себе виски.

— Та, из-за которой я лишился своего единственного наследника. — его грубый бас вызывает мурашки по всему моему телу, в каждом его слове слышится угроза. — Ты собираешься врать мне, девочка? — и он оборачивается, делая большой глоток виски, но когда он смотрит на меня, то я вижу некую боль в его глазах.

— А вы? — и я сама не понимаю, откуда берется во мне такая уверенность, но мужчина усмехается.

— Пожалуй, ты - первая, кто осмелился на подобное. — и он снова делает глоток своего крепкого напитка. — То, что ты пришла ко мне сюда сама, уже вызывает восхищение. — он с грохотом ставит свой стакан на стол, чуть ли не разбивая стеклянный столик, и приглашает меня сесть на кресло, прямо напротив него. Он медленно опускается, опираясь на свою трость, и ловит мой взгляд. — Меня не раз пытались убить, девочка. Моя хромота - это тому доказательство. — ответил он мне, хотя я не спрашивала. — Садись. — буквально приказывает он, и я сажусь напротив него. — Расскажи мне правду, и не думай лгать.

— Зачем мне рассказывать вам правду, если вы уже все решили? — резко спрашиваю я, и он с интересом наблюдает за мной. — Или вы хотите узнать: соврал ли вам кто-то другой? — и на его губах появляется легкая ухмылка. — Хорошо, ваш племянник - чертов ублюдок, который не умеет пить, и мне абсолютно не жаль, что Лучиано Ломбарди его убил. Этот парень заступился за меня, он спас меня, а ваш племянник оставил мне только вот это напоминание о нашей неприятной встрече. — и я показала на свою руку, мужчина проследил за моим жестом, и его лицо стало снова каменным. Затем он откинулся на спинку стула, и начал постукивать своими загорелыми пальцами, покрытыми шрамами, по своему колену.

— Я верю тебе. — неожиданно для меня сказал он. — Деметрио всегда был идиотом, моя сестра не смогла его даже нормально воспитать, может и к лучшему, что его больше нет с нами. — и мой рот приоткрылся от удивления. — Однако, он был моим племянником, хоть и чертовски никудышным, моя сестра будет тяжело переживать его смерть, как узнает, он все таки был ее единственным ребенком. — и наши взгляды вновь пересеклись. — Не смотри на меня так удивлённо, Деметрио увлекался алкоголем, и другими запрещенными веществами, смерть от пули - это лучшее, что могло с ним произойти. Он постоянно создавал слишком много проблем, а мальчик Ломбарди лишил меня их, но и наследника тоже. — и он начал тереть свой подбородок рукой. — Ты же понимаешь, что тебе необязательно выходить замуж за этого Ломбарди, лишь бы скрыть правду, ну и подтвердить легенду ваших отцов? Я далеко не глуп, и я уверен, что вчера ты впервые увиделась с Лучиано, с так называемым твоим женихом. — и я сглотнула.

— Я не собираюсь за него замуж. — твердо заявила я, и мужчина снова усмехнулся.

— Я так и думал.

— Но наши отцы...

— Моя дочь... и ты... вы просто, как две капли воды. — вдруг начал он, и я напряглась. — Когда я увидел тебя, то мне показалось, что ты - это она. Но Кармина никогда не слушалась меня, как...

— Кармина? — и я начала тяжело дышать. Между нами повисла тишина, мужчина с напряжением во взгляде изучал меня.

— Да, мою дочь звали так.

— Меня зовут Дафна Кармина Барбаросса. — сказала я ему, как можно тверже, и я сразу заметила, как мужчина крепко сжал подлокотники своими руками. — Моя мать дала мне второе имя в честь себя. Я долго не знала, кем она была, однако сейчас...

— Нет, этого не может быть. — и дыхание мужчины сбилось. — У моей дочери не было детей, я бы знал... ты - дочь Орландо, не Дарио?

— Да.

— Они сказали, что ты - дочь Дарио. — и мужчина начал тереть свое лицо рукой, не веря в то, что сейчас происходило.

— Нет, я - дочь Орландо, второго сына Дона Рима. — и мужчина резко подскочил с кресла, и подошел к окну, я заметила, что его руки слегка подрагивали, и я могла его понять.

— Это невозможно.

— Мне тоже тяжело в это поверить, но... — и он резко обернулся, встретившись со мной взглядами.

— Но ты слишком похожа на нее, только дурак бы стал отрицать это. Наверняка, твой отец все эти года видел в тебе мою покойную Кармину... — я никогда не задумывалась об этом, но что если... это правда. — Ты также похожа на свою покойную бабушку... но я должен быть уверен до конца, я хочу сделать тест ДНК, твой отец не должен об этом узнать, иначе он помешает нам.

— Я не смогу покинуть особняк без его ведома.

— Это я возьму на себя. — затем он подошел ко мне, и очень аккуратно, будто я была стеклянной статуэткой, дотронулся до моей щеки. — Кармина была свободолюбивой, неконтролируемой девушкой... я воспитывал ее один, стараясь посвящать ей все свое свободное время, я делал для нее все, что мог, у нее было, пожалуй, все, о чем могла мечтать каждая маленькая девочка. — и он сглотнул, закрыв глаза, и убрав руку от моего лица. — Возможно, ей не хватало женского воспитания, женской руки... но я старался, у нее были лучшие гувернантки, она никогда не была одна, но она всегда хотела свободы, я знал это, но не мог ей этого позволить, ведь она была моей единственной дочерью, дочерью Дона Кампании, жестокого, опасного и холодного человека. — и он распахнул свои глаза. — Она сбежала, когда стала старше. А потом, она позвонила мне, и попросила, чтобы я не искал ее, что она в полном порядке, и наконец-то счастлива, счастлива с мужчиной. Естественно, я не мог оставить это так просто, я пытался отследить ее по этому телефону, найти свою дочь, но она была довольна умна, выбрасывая эти мобильные, или звоня с общественных. — и он сглотнул. — Почти два года она водила меня за нос, пока я не узнал, кем был тот мужчина. Я готов был разорвать всех Барбаросса на части, но Кармина клялась мне в их взаимной любви с Орландо, твоим отцом. Она умоляла меня не трогать Орландо, умоляла оставить их в покое, и позволить им жить своей жизнью, и я почти согласился на это. — и тут напряглась я. — Пока она сама не вернулась домой, вся в слезах, синяках, на ее руках была кровь. Я пытался узнать, что произошло, но она не говорила, ничего не говорила. Я пытался добраться до Орландо, твоего отца, но он просто пропал, скрылся, буквально ушел под землю. А потом, моя дочь снова пропала, я подумал, что она сбежала с этим..., как и в прошлый раз, но через несколько дней возле своего порога... я обнаружил ее труп.

— Мой... мой отец сделал это? — дрожащим голосом спросила я.

— Я нашел его, и чуть не убил, но он клялся мне, что никогда бы не сделал этого с Карминой, что он любил ее всей своей душой, но я не знал, кому верить, не знал... я готов был убить всех, без разбора. И если бы не Дон Рима, отец Орландо, который тогда вмешался, то я бы убил твоего отца.

— Кто ее убил?

— Ее смерть до сих пор остается загадкой для всех. — и я сглотнула.

— А моя... бабушка? Вы сказали, что она мертва.

— Да, ее убили.

— Вы уверены в этом? — и мы снова встретились взглядами.

— Я уже ни в чем не уверен. Ещё несколько минут назад, я не знал, что у меня кто-то есть... а теперь... черт. Если ты окажешься моей внучкой, то это изменит многое.

— У меня есть своя семья. — напомнила я ему.

— Ты говоришь про свою неродную мать?

— Она воспитала меня, она - моя мама!

— Сначала тест ДНК, а потом...

— Я еще не давала вам своего согласия. — твердо заявила я, и он усмехнулся.

— Я и без него вижу, чья ты - дочь.

— Даже если это так, даже если вы - мой родной дедушка, это ничего не меняет...

— О, нет, Дафна, это означает, что ты - единственная наследница моей большой империи, моего синдиката, и это также означает, что на твоей спине появится мишень. Ты станешь самым ценным призом в мафии, учитывая какие у тебя родственники. — и он был чертовски прав.

— Я... я пойду. — и я уже подошла к двери, как он меня остановил.

— Мой человек, Абеле, он свяжется с тобой, как только я все решу. — и я кивнула головой в знак согласия.

Как только я вышла из комнаты своего... дедушки... я столкнулся с взволнованным лицом Башкима, который начал заваливать меня вопросами, но я уже ничего не слышала. Дойдя до своей спальни, и вновь захлопнув дверь прямо перед недовольным Башкимом, я прислонилась к двери, как вдруг, почувствовала чьи-то большие руки на своем теле, огромная ладонь закрыла мне рот какой-то тряпкой, и я начала отключаться.

Черт. Нет.

Я пыталась сопротивляться, но силы уже покинули мое тело, и я погрузилась в темноту.

Меня украли?