Крылья бабочки

sofferenza — страдание

📍Италия, Сицилия, Палермо
ДАФНА БАРБАРОССА, 19

Я продолжаю безудержно плакать, когда слышу, как кто-то дергает за ручку двери, и напрягаюсь.

— Это Джульетта. — слышу знакомый голос той красивой, высокой девушки, кажется... о, боже, она - родная сестра Риккардо, наконец-то понимаю я. — Открой дверь. — но я не хочу этого делать, мне тяжело, я просто хочу побыть одна. — Я знаю. — заявляет твердо она, и я сглатываю, медленно поднимаясь на ноги, я открываю дверь. Ее глаза тут же начинают изучать мое лицо и тело, видимо, я выгляжу просто ужасно. Джульетта сглатывает, заходит в ванную комнату, и закрывает за собой дверь на ключ.

— Кто-то еще знает о вас? — спросила она у меня, и я отрицательно замотала головой из стороны в сторону, а потом, больше не выдержав, из меня снова вырвались рыдания, меня сильно трясло, я не могла контролировать свое тело, и снова упала на пол, закрыв лицо руками.

Я никогда не плакала, такое ощущение, что все слезы, которые накопились у меня за эти годы, вырвались прямо сейчас.

Джульетта опустилась рядом со мной на пол, и притянула меня в свои объятия, мои слезы тут же сделали ее платье мокрым.

— Я понимаю тебя, как никто другой. — сказала мне вдруг Джульетта, пока я продолжала тихо плакать на ее плече. — Я тоже любила, и мне тоже сделали больно, очень больно. Но твоя ситуация иная, то, что ты видишь, это все неправда. — и я замерла в ее объятиях, прислушиваясь к словам девушки. — Риккардо делает это не по своей воле, он лишь защищает меня. — призналась она, но я не верила, я хотела поверить, но не могла. — Ты очень дорога моему брату, и я уверена, что он любит тебя, ведь я никогда не видела его таким. — это ложь. Он, черт возьми, бросил меня, он не пришел на нашу свадьбу, он забыл обо мне на два года, пока я проходила через трудности в своей жизни, а потом... он просто взял в жены мою, мать твою, сестру.

— Она - моя сестра. — сказала я ей. — Он женится на моей сестре! — повысила голос я, отстранилась от нее, и посмотрела в ее глаза, не такие, как у Риккардо, и я была рада этому сейчас, я бы не смогла смотреть на его копию. — Твои слова лишь слова, и мне трудно в них поверить, когда я вижу, как он идет к алтарю, и ждёт там мою сестру, одетую в белое платье. Его невеста - она, а не я. — и я сглотнула, мои руки продолжали сильно трястись.

— Я знаю, что ты не хочешь мне верить. Я - никто для тебя, однако, я здесь ради своего брата. Я мало, что знаю про вас, да я, черт возьми, даже не знаю, как тебя зовут, однако, я вижу, что он влюблен в тебя. Я вижу, как у него болит сердце из-за тебя, и я слышала, что он говорил мне про тебя. Он никогда не рассказывал мне ни про одну женщину, а тебя он назвал «моей бабочкой». — и я ахнула, он больше не имеет никакого права так называть меня. — Это твое дело, верить мне или нет, но я не хочу, чтобы вы оба были несчастны. И твоя сестра ему не нужна. Ему нужна ты. — заявила твердо она, и я только хотела ответить ей, как вдруг, мы обе услышали стук в дверь, и напряглись.

— Дафна, ты здесь? У тебя все хорошо? — услышала я голос своей мамы, и немного расслабилась.

— Да, мама, все хорошо. — попыталась сказать, как можно тверже, я. Я начала вытирать свое лицо руками, окрашивая их в черный цвет от туши. — Мне просто стало нехорошо, я скоро выйду. — Джульетта в недоумении уставилась на меня, но просто молчала, следя за мной.

— Быстрее, Дафна. Отец уже вне себя от гнева. — сказала быстро мама, и мы услышали, как она ушла.

— Нас не должны видеть вместе. — заявила мне Джульетта, и я согласно кивнула головой. Ни ей, ни мне не нужны лишние проблемы сейчас.  — Подумай о том, что я тебе сказала. — мы обе поднялись на ноги, и девушка только хотела уйти, как я остановила ее.

— Спасибо. — она обернулась, посмотрев на меня через плечо. — Ты - второй человек, кто был по-настоящему добр со мной. — заявила я ей. Джехона всегда будет для меня самым близким человеком. — И мне жаль, жаль, что кто-то разбил тебе сердце также, как мое разбил твой брат. — и она искренне мне улыбнулась.

— Не показывай свои слабости, Дафна. — и она ушла, оставив меня одну.

Джульетта была хорошей девушкой, я видела в ее глазах печаль и страдание, ей тоже сделали когда-то больно, она понимала меня, но Риккардо был ее братом, и я уверена, что она, как его сестра, была готова закрыть глаза на все его ужасные поступки. Я же не собиралась этого делать.

Когда он бросил меня два года назад прямо перед нашей росписью, я была разбита, но я пыталась разобраться в том, почему именно он не пришел, я приехала к клубу, я хотела с ним поговорить и во всем разобраться, но это была ошибка, ошибка, которая стоила жизни моей подруге.

А теперь, он убил во мне все, все чувства, которые еще остались где-то в глубине моей души, которые я так бережно скрывала, прятала в самом укромном уголке своего сердца. Он растоптал их, когда женился на моей гребаной сестре.

Я больше, черт возьми, не буду плакать из-за этого ублюдка, он не стоит ни одной моей слезинки. Пусть катиться к черту вместе со своей Эленой.

Я подошла к раковине, и начала смывать свой испорченный макияж, быстро поправила волосы, пытаясь привести себя в более-менее нормальный вид, но мои глаза говорили о многом... там была ужасная боль, которую я никак не могла скрыть, хоть и пыталась.

Сделав глубокий вдох и выдох, я вышла из ванной комнаты, столкнувшись лицом к лицу с мамой. Она тут же нахмурилась, заметив мое бледное лицо без макияжа, и стеклянные, слегка опухшие от слез, глаза.

— Ты что плакала? — и она тут же схватила меня за подбородок своими пальцами, не дав мне опустить голову. — Что случилось, Дафна? — и мне пришлось встретиться с ней взглядами.

— Все нормально, мама. — и я натянуто ей улыбнулась.

— Можешь не врать мне, Дафна, я вижу, что что-то не так. — твердо заявила она, и я напряглась. А потом, к Кларе пришло осознание, ее глаза округлились, когда она все поняла. — О, боже! Милая... о, боже! — и она отшатнулась от меня, еле удержавшись на ногах. — Только не говори, что он - это тот... — и заметив мое напряженное выражение лица, ее глаза стали еще шире. — Нет, Дафна... этого не может быть!

— Может. — тихо пробормотала я, сглотнув. Мама опустилась на кровать, схватившись рукой за свое сердце. Я села рядом с ней, и взяла ее за руку, начав волноваться по поводу ее состояния.

— Никому не говори о нем, слышишь? — и она посмотрела в упор на меня. — Ни слова, милая! — и я закивала головой. — Твой отец не должен об этом узнать, иначе нам всем будет очень плохо. — Клара была полностью права, но и я не была дурой. — И Элена, она тоже не должна узнать. — и я напряглась еще сильнее, но согласно кивнула головой, мои руки снова начало трясти, и мама заметила это, сильнее сжав их. — Мне так жаль, моя самая красивая девочка. — она нежно дотронулась до моей щеки своей ладонью, и наши взгляды вновь встретились. — Но такова жизнь, может он не твой человек?

— Мам, пожалуйста, не надо. — попросила я ее, еле сдерживая слезы.

— Хорошо, прости. — и мама сглотнула. — Я скажу всем, что тебе стало плохо, что ты съела что-то не то, и немного отдохнешь в одной из спален. — и я благодарно сжала ее руку. — Хочешь я приведу к тебе Карлоса, а то он уже устал от этой свадебной церемонии? — я натянуто ей улыбнулась.

— Элена уже стала его женой? — и мама напряглась, но кивнула головой в знак согласия.

— Не думай об этом. Элена не стоит даже твоего мизинца, милая моя. — Клара аккуратно поправила мою прическу, и поцеловала меня в лоб. — Она всегда была глупее тебя, хуже тебя во всем, и все это знали, она в том числе. Элена с самого детства завидовала твоей красоте, которой у нее никогда не было, твоим успехам в учебе, и спорте, она хотела быть такой, как ты. И впервые... эта девочка смогла хоть в чем-то тебя обогнать, но это не так. Я уверена, что она не будет счастлива в этом браке, Дафна, он даже не поцеловал ее в губы. — и мои глаза округлились. — Она не нужна ему, я вижу это. Но это не отменяет того, что он сделал с тобой, сколько боли он причинил тебе. Держись от него подальше, забудь о нем, прошу тебя. Нам не нужны новые проблемы. Пообещай мне, что больше не свяжешься с этим человеком, тем более, он теперь в браке, а узы брака...

— Священны. — закончила я за нее, и натянуто улыбнулась. — Но моего отца это никогда не останавливало, не так ли? — и Клара напряглась, убрав свои руки от моего лица. — Он, как изменял тебе тогда, так и продолжает изменять сейчас.

— Дафна! — предостерегла меня мама своим тоном.

— Ты должна была рассказать обо всем дедушке Ачилю, он бы помог оформить ваш развод! — воскликнула я, и мама ахнула. — Он годами издевался над всеми нами! Он, черт возьми, избил меня так, что я не приходила в сознание несколько дней! Как ты можешь продолжать жить с этим куском дерьма? — и я не заметила, как повысила свой голос, Клара тут же закрыла мой рот своей рукой, заставив меня замолчать.

— Не здесь, и не в этом доме. — твердо заявила она мне, и я поняла, что поступила довольно безрассудно. — Я больше не желаю слышать от тебя подобное, Дафна, и я сама могу разобраться со своей жизнью, не вмешивайся в то, что тебя не касается! — она встала, собравшись уйти.

— Но это касается меня! — и я вскочила на ноги, наши взгляды снова встретились. — Это касается всех нас, и мальчиков тоже. Почему мы должны это все терпеть?

— Ты можешь избежать этого, если выйдешь замуж. Лука - хороший...

— Нет! — перебила тут же ее я. — Я не буду поступать с ним также, как он поступил со мной. — и я имела ввиду Риккардо. — Я не опущусь так низко.

— Дело не в этом. Твой отец не успокоится, пока не найдет тебе мужа. — я знала, что она была права, но не хотела принимать этого. — Поэтому, лучше будет, если мы сами направим твоего отца... ты знаешь Луку давно, он будет хорошо с тобой обращаться, и ...

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать... у меня есть причины...

— Да. — и теперь была права я.

— Не думаю, что кто-то захочет взять себе в жены такую, как я.

— Ты все еще дочь сына Дона Рима.

— Внебрачного сына. — напомнила я ей. — И внебрачная дочь. — и она поморщилась, подошла ко мне ближе, вновь дотронувшись своей ладонью до моей щеки.

— Ты - моя дочь, Дафна, чтобы не было в прошлом, но ты - моя любимая и единственная дочь, которую я воспитала.

— Спасибо. — тихо пробормотала я, и слезы вновь скопились в уголках моих глаз.

— Ты не должна благодарить меня за это, это долг каждой матери, и ты...

— Да, я понимаю.

— Я пойду, я и так слишком долго отсутствую, у твоего отца могут появиться подозрения...

— Конечно, иди.

— Отдохни, милая. — сказала она в последний раз, и ушла, я тут же опустилась на кровать, откинувшись на спину и посмотрев в потолок, как делала когда-то с Джехоной.

Чуть позже, Башким привел ко мне Карлоса, моего младшего брата, и мы вместе лежали на кровати, разговаривали, пока он не заснул, Башким сторожил нашу дверь, и не тревожил нас. Но вскоре, я тоже погрузилась в дремоту, разбудил меня только звук открывающейся двери, я тут же приподнялась на локтях, немного напрягшись, но увидев маму, я тут же расслабилась.

— Дафна, мне безумно не хочется просить тебя об этом, но твой отец...

— Что я должна сделать? — тихо, но твердо спросила я, чтобы не разбудить все еще спящего младшего брата. Я аккуратно встала с кровати и подошла к Кларе.

— Консумация. — напомнила мне мама, и я поморщилась, закрыв свои глаза.

Кажется, что ни одна итальянская семья, кроме нашей, конечно, не соблюдала эту старую традицию, когда брак, а точнее, брачная ночь, завершается кровью, показывая тем самым, что невеста девственна.

Как по мне, это было чертовски ужасно и дико, однако сейчас мне было еще и больно от мысли о том, что Риккардо должен переспать с моей сестрой. И я должна присутствовать там, вернее, стоять за их дверью и ждать, когда все женщины, в числе которых должна быть и я, сможем зайти и посмотреть на не такие уж и белые простыни.

— Я не пойду. — твердо заявила я матери, распахнув свои глаза, меня снова начало трясти.

— Дафна...

— Ты вообще понимаешь, о чем ты меня просишь? — тяжело дыша, спросила у нее я, и она сглотнула, слегка кивнув головой в знак согласия. — Я не смогу стоять под их дверью и ждать, когда они закончат! Я не смогу! — повысила голос я, разбудив Карлоса.

— Что случилось? — спросил он своим детским голосом, мама тут же подошла к нему, чмокнула в макушку головы, и начала поправлять его волосы.

— Ничего, милый. Ты побудешь тут с Башкимом, хорошо? — и он опять начал засыпать. — Пойдем, Дафна. — сказала уверенно мама, когда Башким зашел в комнату, и с неким сожалением посмотрел на меня. Он... он будто все знал...

— Ты знал. — прошептала я одними губами, и глаза выдали его. Он догадался... но как давно...

Однако, мама уже вывела меня из комнаты, быстро разгладила мое платье своими руками, поправив спущенную бретельку.

— Тебе придется вытерпеть это. — прошептала мама, посмотрев на меня с печалью в глазах. — Просто потерпи немного, прошу. — и она снова потянула меня за запястье по коридору, как какую-то безмолвную куклу. Казалось, что это был какой-то страшный сон, и я вот-вот проснусь, но это была реальность, которую я не осознавала, или не хотела осознавать.

Когда мы дошли до нужной двери, то увидели около нее столпотворение женщин и других молодых девушек, моя голова начала кружиться, поэтому я прижалась к стене сзади себя, затаившись в толпе, и опустила глаза в пол.

Как вдруг, я услышала голос Джульетты, и она стала моим спасением в этой ситуации.

— Я так плохо себя чувствую, кажется, не нужно было пить лишний бокал вина. — сказала девушка кому-то, но мне не удалось разглядеть кому именно. — Девушка не поможет мне дойти до моей комнаты? Извините, надеюсь, вы не против? — спросила она у женщин, указав рукой на меня, и все тут же согласились, даже моя мать. Джульетта тут же кивнула головой мне, я подошла к ней, просунула свою руку ей под локоть, и мы направились к боковой лестнице.

Когда мы остались совсем одни и поднялись на второй этаж, направляясь в сторону комнаты Джульетты, то она сказала мне:

— Ты не должна это слушать. Ты не должна это терпеть. — и мы встретились взглядами.

— Она теперь его жена. — слишком тихо произнесла я.

— Лишь на бумаге. — напомнила она мне, но я не могла поверить в это...

— Прямо сейчас она станет его женой не только на бумаге.

— Не факт. — лишь это ответила мне девушка, потому что сама не была уверена в своем брате, она знала, что он должен это сделать, иначе никак. Джульетта завела меня в свою спальню, но я не могла оставаться там.

— Мне нужно идти. Отец будет зол, если не увидит меня со всеми женщинами. Я и так большую часть свадьбы просидела в комнате, сказав, что отравилась чем-то. — призналась я ей, но предательская одинокая слеза скатилась по моей щеке.

— Мне жаль. — искренне сказала девушка.

— Я знаю. — ответила быстро ей я, и ушла.

Я быстрее направилась в ту комнату, где мы отдыхали с Карлосом, но вдруг запуталась в коридорах, выйдя куда-то не туда.

Я услышала какой-то скрип сзади себя, резко развернулась, и врезалась в чью-то твердую грудь, и я бы упала назад, прямо на свою задницу, если бы большая рука не удержала меня за талию. Тяжело дыша, я подняла свои глаза, и столкнулась с незнакомыми мне, карими глазами.

Я попыталась вырваться из хватки мужчины, но он слишком крепко держал меня, ухмыляясь, как какой-то сумасшедший мудак. От него сильно несло алкоголем, и он явно был чертовски пьян.

— Кого-то ищешь, красавица? — спросил он у меня, и я напряглась.

— Отпустите меня, сейчас же! — твердо заявила я, но этот придурок лишь сильнее прижал меня к своему телу, и моя пощечина звонко прилетела по его гладкой щеке.

— Ах, ты - шлюха! — он молниеносно, и так грубо схватил меня за шею, прижав к стене. Этот мужчина был в два раза больше меня, и я была гораздо слабее его сейчас. — Ты хоть знаешь, кого ударила, тварь? — воздух начал покидать мои легкие, как вдруг, кто-то схватил этого мужчину за плечи, и откинул от меня в сторону.

Этот парень был очень высок, строен, и красив, кажется, я видела его рядом с Риккардо, и он был похож на... на Джульетту. О, боже, это же Лучиано Ломбарди.

Тяжело дыша, он кивнул мне в сторону прохода, веля уходить. Но вдруг, я увидела, как тот мудак достал откуда-то острый кинжал, и собирался ударить им Лучиано, поэтому я тут же кинулась к этому высокому мужчине, схватила его за руку, потянув к себе, и острие кинжала полоснуло по моей руке, причинив мне жуткую боль.

Увидев мое, исказившееся от боли, лицо, Лучиано вытащил свой глок из кобуры, и выстрелил в того ублюдка, явно убив его.

Кровь продолжала вытекать из моей раны, моя голова начала кружиться, и этот парень подхватил меня за талию, удерживая меня своими руками на ногах, и прижав к своему твердому торсу. Я не понимала, почему он все время молчал...

— Что тут происходит? — услышала я знакомый голос своего дедушки, и обернулась. Он стоял рядом с Доном Сицилии, которого я сразу узнала, и еще какими-то мужчинами, которые пристально наблюдали за нами. И в этой толпе я увидела гневный взгляд своего отца, брошенный на меня.

Мое зрение затуманилось, видимо, я начала терять слишком много крови, потому что мое тело заметно ослабло, и если бы не Лучиано, который продолжал меня удерживать в своих объятиях, то я бы упала.

Я услышала какие-то шаги за своей спиной, кто-то, видимо, подошел к трупу.

— Ты хоть знаешь, кого ты убил, Лучиано? — спросил какой-то другой мужской голос, но мое сознание уже начало отключаться от этого мира. — Это Деметрио Гальярдини, единственный племянник, и наследник Басилио, Дона Кампании, Дона... — и я отключилась, погрузившись во тьму.