Серия #8
Рассвело. Ассирийского бога след простыл. Напрасно Аркадий, отбиваясь от ненасытной пассии, искал его на балконе, среди старых системников и поломанных санок, заглядывал под кухонный стол и расспрашивал усатого красного таракана. Никто не признался в коварном бегстве и причинах, к нему побудивших. А как обидно... Несмотря на то, что брюссельский племянник был липовым, а звание «матери» отдавало откровенной и циничной издевкой, админ почувствовал себя скоропостижно осиротевшим.
Ни шляпы, ни зонта. И ни клочка бумаги с объяснением.
— Не попрощался! Ушёл, зараза, ушёл-таки, не попрощавшись! Что за человек такой, а?! Настоящий буржуй невоспитанный! Наглец! Англичанин хренов, мордой его об асфальт...
Аркаша разорялся, заглушая горе злыми криками, а Зиночка кивала и подшивала порванные занавески. Он всё ещё ругался, когда она затеяла стирку, отдраила полы в их единственной комнате, выбросила старый, набитый клопами диван и повела Аркашу в мебельный центр за крепкой двуспальной кроватью.
Тем временем юный вертлявый вампир с двойным именем гулял по Арбату, держа за тоненькую руку мальчика болезненного телосложения с ясными, но очень пугливыми глазами.
— Твоя мама хорошо устроилась в Москве за два месяца, — задумчиво вещал Ацур, купив ванильное мороженое в рожке и вручив ребёнку. — Танцевать в мужском элитном клубе — это не кровь из вампира сосать. А она рассказывала тебе, что попросила у меня, когда вызвала во время ритуала? Думаешь, сундук золота и ламборджини с открытым верхом? Как бы не так... Фигуру модели и вечную молодость. Ты представляешь, какая дерзость? Вечную! Максимальный контракт по внешнему фасаду заключается на двадцать лет без права продления. В итоге она, после безуспешных торгов, согласилась: не отпускать же меня задаром. Свою душу за сделку она, ясен пень, не предложила. Подлая интриганка, Rabenmutter*... а уж как изловчилась связать меня и выкачать все соки, распространяться не буду. Хочешь жить — умей вертеться, да?
Мальчик кивал и лизал мороженое. Оно потихоньку таяло и пачкало ему пальцы, но он не перекладывал его во вторую руку, потому что не хотел отпускать своего провожатого. Разговаривать с вампиром он боялся, ведь мать запретила ему общаться с незнакомцами. Но вот гулять с ними и кушать сладкое она забыла запретить.
Они дошли до скамейки, свободной от студентов и влюблённых парочек, Ацур уселся сам и посадил рядом мальца.
— Забавно, что ты её сын и его племянник, — заговорил демон снова, внимательно разглядывая нежное, нетронутое печатью раннего порока личико. — Дурное совпадение? Ведь нагрешили оба... Сколько тебе лет?
— Двенадцать, — вымолвил тот краешком губ и покраснел. — А тебе?
— Слишком много, чтоб ты сосчитал правильно, и слишком мало, чтоб почувствовать себя старым, — отозвался Ацур и потянул мальчика к себе. Провел холодными ладонями по худым и нежным щёчкам. Зелёные глаза тускло тлели, высвободившись из брони отчуждения. — Андреас...
— Я Андрей, — чуточку удивлённо поправил малыш и начал обкусывать рожок.
— Это ненадолго, — улыбнулся упырь. — Хочешь ко мне?
— А где ты живешь?
— В огромной домине на краю пропасти. Там двести комнат с играми, круглосуточный Wi-Fi, бал-маскарад, войнушки и прятки. Можно играть в танчики за немцев, японцев и американцев... на настоящих танках. И не ложиться спать. Кормят пять раз в день картошкой фри, сухариками и газировкой. И девочки никогда не плачут, если в них попадают цветной краской при выстреле.
— Хочу, хочу, хочу! — он догрыз рожок и захлопал в ладоши.
— Но есть одно маленькое условие. Все новоприбывшие дети получают укольчик, прививку.
— Не больно, как комарик укусил?
— Да, именно, — Ацур невольно рассмеялся. Андреас сам облегчает ему путь. — Ты согласен?
— Хоть сто прививок! Хочу!
Случайные прохожие с негодованием заметили, как молодой человек интересной внешности, явно наркоман, похитил в парке беззащитного ребёнка и учинил акт зверства и совращения, обняв его тонкие губы своими пухлыми красными, а потом, когда жертва издала тихий блаженный стон, припал к его хрупкой цыплячьей шее.
Полицию вызвали, но как-то лениво и через силу. Вялые и похожие на кастрированных овец стражи правопорядка прибыли только спустя полчаса, зафиксировали наличие пустой скамейки в мелких пятнышках крови, обёртку от мороженого и противоречивые показания очевидцев. Пожали пухлыми плечами, выбросили обёртку на обочину дороги и уехали восвояси.
— Хорошая война, — заметил Ацур, проходя мимо того же места в совершенно другом облике, в строгом костюме, с чопорно прилизанными волосами, в обществе театрального критика и его жены. — Хорошая, но скучная. Невидимый фронт последних людей, безмозглые эмбрионы врагов, немое поощрение всё стерпящей толпы. Маленькие трагедии теряются на фоне слабоумия, фарса и статистики. Все отупели от спокойствия и фальшивого благоденствия. Умерли ещё при жизни, кто от пьянства, а кто от промывания мозгов. Смешно до колик, — он повернул голову к своему спутнику, пытавшемуся вставить слово. — Что ты хотел, Константин?
— Не знаю, о чём вы размышляли вслух, достопочтимый, но позвольте использовать фрагмент вашей речи в воскресной колонке.
— Валяй, — разрешил демон и равнодушно добавил: — Её ждёт успех.
— Условия предоставления славы и богатства всё те же? — вкрадчиво уточнил критик.
— Да. Супруга обеспечит тебе крепкий тыл, — двусмысленно подтвердил Ацур и жестом истинного владельца положил руку на талию молоденькой женщины.
_______________________
Плохая мать (нем., перен.)