20. УЗЫ И ПУТЫ (ч.2)
– Что-то тревожит тебя сильнее возможной гибели Аласаис? – удивился Анар.
– Куда сильнее. Ты знаешь, я многие сотни лет служила не только Аласаис, но и Тиалианне. Помогала существам обрести их Путь. Стояла на страже законов Бесконечного. И мне невыносимо больно видеть, когда эти законы нарушаются. Особенно – ради моей выгоды. И в некотором роде мною самой.
– Да-да, Фай и мне говорила о том, что мой Путь якобы был создан Тиалианной исключительно в интересах Аласаис. Причём – при моей жизни, что, видимо, нехорошо, – сообразил Анар.
– Видимо, нехорошо? – горько рассмеялась Аниаллу, спрятав лицо в ладони. – Это не просто нехорошо, Анар. Это преступно. Чудовищно. Я даже не знаю, как смогу обсуждать с тобой... всё это.
– Ну ты можешь вспомнить, что я руалец и с детства обучен находить благовидные оправдания проступкам вышестоящих персон, – лукаво покосился на неё Анар, уже понимая, что улыбками и шутками делу не поможешь.
– Мы должны поговорить о твоих академских друзьях, – медленно сказала Аниаллу. – В первую очередь о тебе и твоей подруге Ланриссе.
– Я почти ничего о ней не знаю: она перевелась к нам позже приключений с Оком Огня, так что в моём дневнике о ней не было ни строчки.
– Вы были очень близки и, если бы Амиалис не заточила тебя в Руале, по всей видимости, стали бы парой.
– Так порадуемся за неё, что этого не случилось, потому что, как только бы я понял, что ты способна видеть во мне не просто забавного мальчишку, которого нужно защитить от его властной матери, нам с Ланриссой пришлось бы расстаться.
– Ты так в этом уверен... – проронила Аниаллу.
– Можешь поцарапать меня ещё раз – для наглядности, – шлёпнул ладонь на стол Анар.
– А что... а что если это ничего не значит? – с отвращением отодвинув в сторону остывшую еду, наклонилась к нему Аниаллу. – Что если это лишь способ привязать тебя ко мне, а через меня – к Бриаэллару и Аласаис? Что ты на это скажешь?
– Скажу, что это очень рискованный способ. Зачем связывать наши имена в Книге Судеб, если все знают, как драконы Изменчивого на это реагируют? Зачем провоцировать меня? Вдруг я, обезумев от поруганного свободолюбия, взбунтуюсь против собственного счастья? Ведь были же прецеденты.
– Были, – кивнула Аниаллу.
– Вот. Достаточно было свести нас на каком-нибудь банкете через пару десятков лет, когда я перестал бы быть малолетним недотёпой, который не смеет на тебя глаз поднять. И всё. Во всяком случае, с моей стороны.
Аниаллу всё ещё смотрела не него с горечью и сомнением, и он горячо продолжил:
– Посуди сама: когда мы встретились в Руале, чем ты была для меня? Когтем Карающим. Воплощённой смертью. Служительницей той, которую я винил во всех своих бедах, средоточия всего, что я ненавидел.
– Сначала я была коварной соблазнительницей, подосланной твоей матерью, – припомнила Аниаллу. «Наконец-то – хоть бледная, но улыбка!» – подумал Анар и, перегнувшись через стол, взял её за руку.
– И даже при таких обстоятельствах я был очарован тобой. Я пытался бороться с этим, но безуспешно. А когда ты поведала мне про наши общие Пути и я понял, что и не нужно, то... – ты не ела, так что тебя не стошнит, и я могу сказать это – я почувствовал себя счастливейшим существом в Бесконечном. И чувствую себя так до сих пор, поэтому мне совершенно непонятно, откуда у тебя вообще возникли эти мысли?
– Я хотела поговорить с тобой, ещё в Бриаэлларе, но ты избегал этой темы...
Её пальцы дрожали. Она попыталась отнять руку, но Анар не отпустил. Что бы там ни было, он не позволит, чтобы она проходила через всё это одна.
– Ты продолжила расследовать эту историю? Об изгнании моих друзей?
– Да. Ты просил меня остановиться, но я не смогла. Я тайком пробралась в ан Камианскую Галерею Памяти и нашла ту картину с воспоминанием недожрицы Лилоры о твоих друзьях. Они говорили о нас: о тебе, обо мне и об Аласаис, которая позволила твоей матери заточить тебя в Руале, чтобы оторвать от дурно влияющих на тебя друзей и сделать таким, каким ты будешь ей угоден. И полезен в её замыслах. А я – я была с ней заодно, потому что положила на тебя глаз в самом приземлённом смысле этого слова. Думаешь, я случайно так кстати уехала из Энхиарга, когда Амиалис похищала тебя? Как бы не так. Ревнивая сианай Аниаллу!
– И это так расстроило тебя? Им пришлось несладко, неудивительно, что они несли всякий вздор от обиды.
– Да. Нет. Это ещё не всё. Когда я посмотрела на Ланриссу, я увидела... увидела, что у вас общий Путь, – глядя в стол, призналась Аниаллу.
– Аплодирую стоя!– криво усмехнувшись, воскликнул Анар.
Аниаллу вскинула голову.
– Тот, кто всё это подстроил, точно рассчитал, чем каждого из нас можно зацепить. Он ошибся только в одном: мы оба уже не те, что триста лет назад. Помнишь, я как-то говорил тебе, что Аласаис позволила матери проделать со мной то, что она проделала, чтобы уберечь меня от чего-то более страшного. Теперь я думаю, что это не так. Аласаис было мало защитить меня, она хотела научить меня защищаться. Сделать сильнее, гармоничнее, стабильнее, устойчивее... к манипуляциям. Таким же, какой сделал тебя саму опыт тал сианай. Да, я потерял частицу памяти, какие-то навыки, но взамен приобрёл кое-что куда более ценное. Способность чуять фальшь. Видеть плетущиеся вокруг заговоры отчётливей чем паутину в форточке. Владеть собой. Не давать сиюминутным чувствам возобладать над разумом и интуицией. Я уже не тот наивный, порывистый котёнок. И ты уже не та страдающая, мятущаяся душа, какой была. Ты ответила на вызов. И выиграла.
– Но, если мы стали такими молодцами, то почему ты до сих пор избегаешь всего, что связано с друзьями? Чего тебе опасаться? Зачем рвать последние связи с теми, кто был тебе так дорог? Ведь это такая редкость и ценность...
– В том-то и дело, что был. Прошло триста лет, Алу. Я не знаю, возможно, когда я стану старше, триста лет и не будут казаться мне таким долгим сроком. Но сейчас кажутся. Я знаю... своих друзей только по записям в дневнике. Они для меня, скорее, герои любимой книги, чем существа из плоти и крови.
– Ты их в чём-то подозреваешь? Думаешь, они участвовали во всём этом сознательно?
– Нет. Не думаю. Я верю, что они прекрасные существа. И я был бы рад... снова познакомиться с ними.
– Тогда – почему? Почему ты не хочешь хотя бы вспомнить их? Извини, но я узнала, что Нули помогли тебе с зельем.
– Руал меня многому научил, но он не сделал меня идеальным. Мы избежали двух крючков, но, кто знает, сколько ещё их там заготовлено. Ты только что говорила мне, что сама Аласаис могла решить окончательно слиться с Бесконечным только потому, что обнаружила в себе уязвимость перед Талом. А я ведь далеко не наэй. И речь в моём случае идёт лишь о клочке памяти. Да и вообще – как бы цинично это ни звучало, но зачем нам сейчас лишний риск? У нас что, мало важных насущных дел? Я не Фай, которая готова бросить всё, чтобы начать охоту на очередную тайну. Меня куда сильнее волнуют ты, я, Бриаэллар, наши нынешние друзья. Пропавшая Делия, наконец. Я не боюсь узнать от кого бы то ни было горькую правду, не боюсь, что изобличу тебя в чём-то ужасном и буду вынужден оставить – если уж так необходимо, чтобы я сказал это открытым текстом. Я просто не хочу влипнуть в очередные неприятности и втравить в них ещё и тебя.
– Спасибо, – одними губами прошептала Аниаллу.
– Пожалуйста, – поцеловал он её холодные пальцы.
– Не представляешь, как тяжело мне было держать всё это в себе.
– Теперь представляю. И мне очень жаль, что я раз за разом сворачивал этот разговор, ничего тебе толком не объяснив. Хотя, что я тогда мог объяснить? У меня были только чувства, намёки интуиции. Но теперь – другое дело. Мы можем вытащить всю эту мерзость на свет Глаз Аласаис. И препарировать как следует. Может, даже выяснить, кем были её создатели.
– Я тоже не думаю, что Фай действовала в одиночку, – переведя дух, сказала Аниаллу. – Возможно, эти силки вообще раскинула не Такрен. Она просто узнала о них и решила использовать в своих целях.
Анар кивнул. В Руале он не раз видел, как придворные выворачивали чужие заговоры наизнанку.
– Но об этом, действительно, лучше подумать уже после того, как мы разложим всё по полкам.
Аниаллу жестом подозвала официанта и попросила его принести им чего-нибудь горячего.
Но Анару не хотелось пить. Он упивался моментом с истинным сладострастием руалского аристократа, вычислившего шпиона среди своих слуг и предвкушающего, в какие тайны через него проникнет и какую дезинформацию скормит соперникам.
– Итак, некто, а скорее всего наш друг Тал, сумел сунуть нос в Книгу Судеб и прознать, что Аласаис собралась совершить небывалое – связать Путь одного из своих воплощений со смертным. Ему это не понравилось. И он состряпал байку о том, что Аласаис-де изменила мой Путь в своих корыстных целях, навязав мне... себя – решил сыграть на моём драконьем свободолюбии, настроить меня против тебя и Аласаис и, предложив мне союз против вас всех, помешать мне сделать что-то для нашей наэй или убедить сделать что-то для него самого. Вот тут моя мысль спотыкается. Чем я могу быть настолько важен, что он готов потратить столько сил, чтобы... завербовать меня? Я, конечно, неплохой маг, но всё это – слишком. Возможно, он решил, что, если кто-то так ценен для Аласаис, что она решила связать с ним свою Тень, значит этот кто-то – ого-го! Я имею в виду, что он судит по себе: раз Аласаис делает что-то, значит, она непременно видит в этом какую-то выгоду для себя. А не просто хочет, чтобы мы были счастливы друг с другом. Логично?
– Вполне.
– Видя это, Аласаис не препятствует моей матери, когда та увозит меня в Руал и стирает мне память. И отправляет из Энхиарга тебя, чтобы ты тоже этому ненароком не помешала. Талу или кому-то ещё приходится отложить свои планы. Или вовсе отказаться от них.
– И эстафету принимает Пожирательница Тайн.
– Да.
Анар пододвинул к Алу чашку с грозящим вновь остыть грибным бульоном и подождал, пока она сделает хотя бы пару глотков.
– Такрен Фай решает использовать всю эту историю, чтобы дезориентировать нас. Раз сама наша наэй без зазрения совести преступила один из фундаментальных законов Бесконечного, перекроив мой Путь, то и мы имеем право пуститься во все тяжкие. Презреть голос своей интуиции и последовать за Фай... И тут опять возникает вопрос: для чего ей всё это нужно? Какова конечная цель её манёвров?
– Не знаю. Но, сдаётся мне, эта цель связана с тобой, а не со мной. Я скорее инструмент, приманка... – пробормотала Аниаллу.
– Что?
– Твои чувства ко мне кажутся Фай твоим самым уязвимым местом.
Анар не смог сдержать улыбки.
– Приятно, что хоть кто-то верит в их искренность и не считает меня коварным руалцем, увивающимся за тобой в корыстных целях, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд Аниаллу.
– Обязательно скажи об этом Фай. Она будет тронута. Впрочем, вряд ли, она для этого слишком тронутая, – сделала вялую попытку пошутить сианай, уперев лоб в ладони.
– У тебя тоже нет никаких идей насчёт того, что ей может быть от нас нужно?
– О, у меня масса идей, как нас можно было бы использовать: от свержения Совета Бриаэллара до безумных душеведческих экспериментов в духе Тала. Но, подозреваю, все они далеки от истины. У нас есть только один способ узнать наверняка, что она замышляет. И он не из приятных.
– Хочешь, чтобы мы подыграли ей? – полуутвердительно спросил Анар.
– Да. Мы должны понять, чего она хочет и как она сумела научиться всему, что умеет.
– Она в первый же день дала понять, что может использовать против меня пространственные чары. Будто она – чистокровный дракон Изменчивого. Я не знал, что и думать, – мрачно поделился Анар.
– Представляю, каково тебе пришлось.
– Не проходило и часа, чтобы я не вспоминал свою мать. Было погано, пока я не понял, что Фай намеренно выводит меня из себя. Демонстрирует свою силу, чтобы я захотел обладать такой же. И даже большей. Любой ценой. Признаюсь, пару раз у меня даже мелькали такие мысли. Она умелый манипулятор.
– Чересчур. Но мне кажется, после этого разговора ей будет уже не так просто опутать нас. Пусть решит, что всё у неё идёт по плану. Ты готов покорно внимать каждому её слову, лишь бы получить шанс раздуть угасающий огонь моей жизни и не остаться безутешным вдовцом, а я не решаюсь тебе мешать, сбитая с толку гадкими выходками Аласаис. И тогда она сама расскажет всё, что нам нужно.