20. УЗЫ И ПУТЫ (ч.1)
Подвальный портал не работал в обе стороны. Алаям пришлось воспользоваться другой волшебной дверью (услужливо распахнутой Лилишем) и продолжить путь на своих двоих.
Мейв в очередной раз вздумал поиграть в гида-волонтёра, но вскоре понял, что Анару и Аниаллу сейчас было не до безднианских достопримечательностей, и деликатно оставил их в покое, нагнав опередившую их на полквартала Такрен.
– Как-то подозрительно всё это, – первой нарушила молчание сианай. – Я мало знаю о Бездне, но мне почему-то кажется, что Фай увела нас от этого склада вовсе не из тех соображений, которые озвучила.
– У меня то же чувство, – продолжая краем глаза следить за Такрен, кивнул Анар. – Скажу больше: я не могу избавиться от мысли, что Фай не слишком-то хочет, чтобы наши поиски харнианцев увенчались успехом.
Анар рассказал Аниаллу, как недовольна была Фай, когда он радостно сообщил, что с помощью Брая можно будет быстро определить местонахождение детей Огня; как она заставила помятого ящера в Саду солгать в ответ на вопрос, не видел ли он их поблизости, и как бесцеремонно помешала самому Анару отправиться туда, куда провалился замок Наполнителей.
– Охота на харнианцев – лишь предлог. Такрен интересуют не дети Огня, а мы с тобой, Алу. Она будет затягивать поиски всеми способами, чтобы мы шатались по Лэннэс и слушали её опасные бредни как можно дольше.
– Опасные – это ты точно подметил. Мне совсем не нравится, что происходит в моей голове от её слов, – тряхнула ушами Алу.
– Я уже примерно представляю себе, чего она не хочет – чтобы мы доверяли своей интуиции и Аласаис. Но вот что она от нас хочет... не могу понять.
– Ты что-то не договариваешь, – тут же почувствовала Аниаллу.
– В последние дни я видел так много странного – и наяву, и во снах. Не знаю, Алу, как к этому и относиться, – озадаченно поскреб затылок Анар.
– Нам нужно обсудить всё это. Только не здесь. Сделай, пожалуйста, лицо посвирепее – я притворюсь, что хочу отговорить тебя выяснять отношения с Фай, и уведу куда-нибудь.
– Подлатать мою уязвлённую гордость.
– Примерно так, – грустно улыбнулась Аниаллу.
– Ну что ж, у меня теперь есть отличная иголка. Как раз для этого, – похлопал по торчащему в жилете подарку Швеи Анар.
***
Они нырнули в первую попавшуюся забегаловку, показавшуюся более-менее чистой и тихой, нашли в ней неприметный уголок, проверили его на наличие следящих чар и не глядя заказали что-то из куцего меню.
– С Фай всё куда сложнее, чем мы предполагали. Она может намного больше и намного больше знает, причём второе, пожалуй, пугает меня даже сильнее, чем первое. А особенно то, что она знает слишком много о нас с тобой, – едва официант скрылся за ширмой, мысленно заговорила Аниаллу. – Я согласна с тобой – в её план явно включены мы оба. А это значит, что она постарается использовать каждую недомолвку, любое разногласие между нами, чтобы добиться своего. Конечно, мы не можем взять и начать смотреть на всё в мире одними глазами, но стать откровеннее нам определённо следует. Как бы неприятно... больно это ни было для нас самих. И как бы мы ни боялись ранить друг друга.
Анар открыл было рот, чтобы успокоить её, уверить, что ничего настолько скверного не происходит – ни вокруг них, ни между ними, но промолчал. Промолчал, потому что понял – происходит. И ещё как.
– Хорошо, – кивнула Аниаллу, правильно истолковав его молчание. – Нам... нам нужно всё это проговорить. А лучше ещё и записать, хотя бы кратко. Чтобы было на что опереться, если на кого-то из нас снова... нахлынет. И мы потеряемся.
Порывшись в кармане, она выложила на стол короткую металлическую ручку и помятую салфетку.
– Итак, что в словах Фай больше всего смутило тебя?
– То, что Аласаис совершила некую ужасную ошибку, исправить которую можно было лишь ценой её жизни, – без заминки ответил Анар.
Аниаллу пытливо посмотрела на него, и он, уже нехотя, продолжил:
– И, если она скончалась, я не могу не думать о том, что теперь будет с тобой. Вдруг ты тоже...
– Растаю, как льдинка в бокале, – щёлкнула коготками по щербатой кружке Аниаллу.
Но Анару было не до смеха.
– Фай ни слова не сказала мне об этом, но...
– Зато она много чего наболтала об этом мне. Видимо, не захотела действовать в лоб. Пишу: «Аласаис умерла, и все её Тени вскоре последуют за ней», – объявила Аниаллу.
Кончик её пера тут же прорвал тонкую бумагу, звонко чиркнув по столу.
– Видимо, Бесконечный не желает, чтобы я доверяла его тайны презренным салфеткам, – фыркнула сианай и, недолго думая, закатала рукав, уступив своей единственной дурной привычке.
Анару было невыносимо видеть, как она выводит на запястье эти ужасные строки, но он совладал с приступом суеверного страха и не стал мешать. Возможно, так действительно будет лучше. Он должен взять свои эмоции под контроль, пока они не заставили его наделать дел. Например, утаить от Аниаллу что-то очень важное.
– Когда Фай впервые заявила, что Аласаис больше нет, я ей не поверил. Решил, что это очередная ловушка. Но сегодняшнее видение... оно всё запутало, – скрепя сердце признался он.
– Оно было о гибели Аласаис? – нарисовав кошачий глаз вместо точки, подняла на него взгляд сианай.
– О том, как она прощалась с... товарищами, перед тем как покинуть наш мир.
– Покажи, – попросила она, и Анар переслал ей образ.
– Ох, Балфишрейн, Балфишрейн, старый мошенник, – только и сказала Аниаллу, досмотрев; а потом вернула Анару любезность, поделившись с ним утренним разговором с Фай. – Какой изящный пассаж про пришивание куриных голов, не правда ли? Метафора года...
– На редкость, – буркнул Анар и нетерпеливо спросил: – Но скажи мне, Алу, это в принципе возможно? Аласаис могла умереть?
– Анар, я – часть Аласаис. Какой бы... самостоятельной, самодостаточной я ни казалась, душа у нас одна. И если бы с Аласаис что-то и впрямь случилось, я никак не смогла бы сидеть здесь с тобой. Но я – вот она.
– То есть ты уверена, что нам не о чем беспокоиться? – не скрывая скепсиса, спросил Анар.
– Нет. Конечно есть о чём, – покачала головой Аниаллу. – Тал, определённо, особо интересуется Аласаис. И раз так, можно предположить, что по какой-то причине она кажется ему более лёгкой добычей, чем Веиндор или Тиана. Возможно, в ней есть некий изъян, которым он рассчитывает воспользоваться. И, если этот изъян таится в её нынешней личности... в её нынешней основной личности, Аласаис вполне могла решить избавиться от неё – передать и эту часть своего разума на службу Бесконечному.
– То есть убить себя как личность, – нахмурился Анар.
– Нет, – покачала головой Аниаллу. – Её личность не исчезнет, она... как бы временно уйдёт на второй план. Мне кажется, я уже как-то пыталась объяснить тебе это...
– Я помню. Ты говорила, что, если Аласаис призовёт к себе одну из сианай, то почувствует себя так, будто к ней просто вернулась утраченная частица памяти. Но что ощутит сама Тень? Будет ли она вообще способна чувствовать хоть что-то?
– Разумеется, ведь она же отныне и будет Ал... Так. Мы сейчас запутаемся. – Взгляд Аниаллу заметался по столу. – Аласаис не высосет из бедной сианай память, точно вампирша – кровь... ладно, ладно, не буду оскорблять твою руалскую щепетильность – не... выпьет её, точно стакан сока. Речь не о поглощении, а о слиянии. Вот у тебя есть стакан с одним соком и полупустой графин с другим. Что произойдёт, если мы возьмём стакан и аккуратно перельём из него сок в графин?
– Их содержимое перемешается.
– Именно. Сок из стакана может чувствоваться, придавая напитку новые нотки, делая его вкус объёмнее, богаче. А может стать почти незаметным. Но ни капли его не пропадёт, все витамины, так сказать, останутся на месте.
В голове Анара тут же зароились самые безумные варианты: а что если сок в стакане протухнет? Или кто-то плеснёт в графин нечто инородное – попытается воспользоваться даром слияния Аласаис и внедриться в её разум, замаскировавшись под одну из Теней?
– Ничего у него не выйдет, – поймала за хвост последнюю мысль мужа Аниаллу. – Мы можем слиться с ней потому, что у нас изначально одна душа на всех. Мы таковы по природе. А попытка смешаться с кем-то... посторонним выглядела бы так, как если бы в сок плеснули масла. Конечно, если сосуд с такой смесью хорошенько потрясти, то там образуется некое подобие однородного вещества. Но пройдёт совсем немного времени, и сок «вспомнит», что он сок, а масло – что оно масло. И всё встанет на свои места.
Но это что касается Аласаис-личности и её сианай. Тех, чьи... психические объёмы не равны, но сопоставимы.
– В отличие от Аласаис-личности и Аласаис-Бесконечного.
– Да. Если Аласаис решит слиться со своей безличной частью, всё будет иначе. Аласаис-треть-разума-Бесконечного намного масштабнее, чем наша «мирская» Аласаис – сам понимаешь, что будет, если вылить ведро даже самого концентрированного сока в океан. Сок никуда не денется, но он...
– Станет океаном.
– Да, Анар. Перед тем, чем является Аласаис-Бесконечный, перед его целями и возможностями, меркнет всё. Если бы Аласаис-личность влилась в него, то все – или почти все – её желания, устремления, привязанности и переживания неизбежно превратились бы... в желаньки, стремленьки, хотелки и страдашки. Не кто-то внушил бы Аласаис, что это так. Она сама бы так решила – просто сравнив одно с другим. Нельзя отрицать очевидное, – со светлой грустью развела руками Аниаллу.
– Алу, но как же тогда Лоэдаарский кинжал? Ты говорила, что он может вобрать в себя твою душу, – вспомнил о наболевшем Анар.
– Да, так и есть.
– То есть ему по силам оторвать тебя от Аласаис? Повредить, расчленить вашу общую душу? – поразился Анар.
– Нет. Ему по силам отрезать часть души Аласаис, которая считает себя мною, от привычного нам мира, но не от остальных её частей, – помогая себе жестами, выговорила Аниаллу. – Дело в том, что, когда ты смотришь на мою душу или душу любой другой сианай, ты видишь только малую часть того, что мы на самом деле собой представляем. Вот, смотри... – Она шаркнула ногой по полу, и к Анару вылетел широкий заплесневелый ломоть хлеба. – Какие красивые розетки. Каждая – как отдельный цветок, есть большие и малые...
– Я бы много отдал за то, чтобы дядюшка Кор видел эту сцену, – поморщился Анар, догадываясь, к чему она клонит.
– Не сбивай меня. Эти розетки кажутся самостоятельными, да? Да. Но на самом деле они связаны друг с другом тончайшими нитями, протянувшимися внутри ломтя. У них общий мицелий. А теперь представь, что ломоть – это пространство совершенно иного порядка, где и пребывает душа Аласаис. Цельная, но крайне причудливо устроенная.
– Иного порядка?
– Тут я при всём желании ничего не смогу тебе объяснить. Это всё уже ваши, драконьи высокие материи, нам, приземлённым мохнатым созданиям, малодоступные.
– То есть при желании ты могла бы просто утечь из кинжала к Аласаис? – всё ещё силясь переварить её метафору, спросил Анар.
– Не думаю. Но, возможно, если бы она узнала о том, что со мной произошло, она смогла бы как-то вытянуть меня из него. Сама или попросив помощи у Веиндора и Изменчивого...
– Интересный был бы тандем, – хмыкнул Анар.
– Да. Им друг с другом очень сложно. Аласаис намучилась с ними, когда посредничала при создании сети циркуляции душ – которая тоже, кстати, залегает в какой-то непостижимой для меня под- или межпространственной «буханке».
– Всё это звучит так... фантастично, – медленно покачал головой Анар.
– Да. Порой забываешь, что параллельно с привычным миром существуют и такие вот вещи. Даже когда до некоторых из них тебе всего одно движение души, – сказала Аниаллу и заговорщицки улыбнулась: – Но это сейчас. А в нашем подобии детства все мы, сианай, втайне гадаем, каково это – стать Аласаис. И не с ужасом, а с любопытством и... предвкушением чуда. Вдруг открыть, не на уровне знаний, а во всём многообразии чувств, что ты – намного больше, сложнее, прекраснее, чем ты есть сейчас. Это должно быть упоительно. Я – единственная Тень, у которой есть повод этого не хотеть. Но Аласаис вряд ли связала бы наши с тобой Пути, если бы планировала для меня нечто подобное. Хотя...
Анар недоумённо наставил уши.
– В тебе самом есть что-то не от мира сего, Анар ан Сай. И, может быть, если бы я... вознеслась, наша связь – которая наверняка никуда не исчезла бы и в этом случае – помогла бы тебе подняться на новую высоту. Открыть в себе то, что дремлет, пока ты предаёшься простым радостям смертной жизни.
Анар никак не мог понять, подшучивает она над ним или говорит серьёзно. Но её слова и, главное, то, как она произносила их, успокоили его.
– Ну вот. Теперь моя очередь, верно? – почувствовав смену его настроения, спросила Аниаллу и набрала воздуха в грудь, точно собралась нырнуть в глубокую, холодную, тёмную реку.