10
𝕮𝖍𝖆𝖕𝖙𝖊𝖗 𝖙𝖊𝖓
"𝔓𝔞𝔦𝔫 𝔞𝔫𝔡 𝔡𝔢𝔣𝔢𝔞𝔱"
1856 год, ноябрь
Она заснула от усталости. Эта короткая передышка стала спасением. Мысли путали сны, превращая их в кошмары. То тут, то там на ее смотрели глаза. Десятки глаз. Жадно цепляясь за каждое ее движение. Словно выжидая, - когда же она остановится, и появится возможность наброситься на ее ослабшее тело из горячей мягкой плоти, в которую каждый хищник желает впиться клыками, утонуть в ручье артерий, - манящих и сладких.
Сколько прошло времени - минуты, часы, или сутки - ей было непонятно. Но все-таки ее выпустили из этого удушающего темного коробка. Служанка, которую Лиэль видела прежде - запуганная голубоглазка, осветила мрак огоньком свечи, и не вдаваясь в подробности сообщила, что Лиэль нужно вернуться на свое место и привести себя в относительный порядок.
С трудом подняв свое онемевшее тело, девушка чуть было не решила, что действительно умерла, и сейчас она всего лишь воскресшее ходячее нечто. Но пересохшее горло и ледяные пальцы не оставляли сомнений в том, что она жива - самые неприятные ощущения все еще с ней.
Отбросив все мысли, и оставив их в той темной комнате, словно в недоступной части своего разума - она очистилась. Подготовилась к другим испытаниям. Думать о смерти... Рано.
— Я подожду снаружи.
Так сказала служанка, оставив Лиэль наедине с собой в скромном убежище. Тихо. Из окна на пол и часть стены падал тусклый свет с улицы. Значит, - ночь миновала. Девушка пустым взглядом уставилась в стопку одежды на скамье для сна. Другой материал, цвет. Хотят нарядить, а затем сжечь, как чучело из соломы?
Она переоделась. Приличное платье из коричневой ткани не было похоже на одеяние служанки. Но и сравнить с платьями из-за границы было невозможно.
Рядом нашлась емкость с теплой водой и полотенце с лежащим поверх маленьким зеркалом. Лиэль взглянула на свое лицо. Уставшее, со стеклянными глазами. Засохшая над губой кровь быстро поддалась мокрой ткани.
Она нашла в себе силы, и отвлеклась, расчесав волосы. Эта мелочь, - ее самостоятельность в заботе о прическе, - всегда успокаивала. Даже в реалиях полнейшего кошмара, игре со смертью.
Вздохнув, закрыла глаза. Вспомнила вчерашнюю истерию, нестабильное состояние. Выпрямила спину, подняла подбородок.
Все неважно. Когда тебе особенно плохо - веди себя с точностью наоборот. С детства крутясь в атмосфере лицемерия, зависти и ненависти - Лиэль научилась держать лицо перед всеми.
Но в логове вампиров все сложнее. Они распознают ложь, эмоции. Влияют... На что и как именно, - девушка с точностью сказать не может. Но ей предстоит это понять.
***
Уже с минуту она стояла в центре комнаты, ставшей для нее новым местом. Это была вроде как гостиная с камином и широким диваном. Но осматриваться нельзя. Осматривают ее.
Две пары глаз изучают, как на аукционе. Словно в том кошмаре, волки ненадолго притаились. Но останься они наедине с этим лакомым кусочком - растерзают, и лишь облизнутся в конце.
— Образована, как я слышала. Вам, помню, важно, чтоб хоть немного соображала, — говорит Тициана между делом, отпив вина из бокала.
Она вальяжно расположилась в центре дивана, и была безучастна к происходящему, больше интересуясь ветром за окном, что шевелил сухие верхушки деревьев. А вот ее гость и гостья периодически переговаривались между собой, и снова возвращали взгляды на Лиэль, что теперь уже нервно сжимала кулаки, обтянутые тонкими перчатками, - нужно же было хоть как-то замаскировать некрасиво исполосанные ладони.
— А слухи про кровь? — уточнил мужчина, приобнимавший свою курящую спутницу. На лицах обоих застыли улыбки от мелочей, которые они обсуждали между собой шепотом до этого.
На вопрос Тициана хмыкнула и жестом подозвала Лиэль к себе.
Сопротивления были безуспешны. Тело не слушало хозяйку. Сглотнув, она медленно подошла ближе, предчувствовав угрозу. Однако вряд ли можно иметь какие-то другие ощущения, когда ты находишься в помещении с тремя вампирами.
— Что толку доверять слухам? Если можно проверить самому, — сказала хозяйка, встав со своего места и, быстрым движением вынув кинжал откуда-то из рукава, полоснула лезвием от середины предплечья Лиэль до основания ладони.
Вскрикнув, девушка схватилась за руку, по которой тут же быстро потекла кровь. Тициана крепко взяла ее за плечо и поднесла кровоточащую конечность к пустому бокалу вина гостя. Капли, стекающие по дрожащим пальцам, смешивались с редкими слезами, оказываясь в емкости.
Голова Лиэль закружилась, когда бокал был наполнен на дне, и Тициана отпустила ее, слегка оттолкнув, ведь брезговала касаться.
Она вытерла слезы и потеряно смотрела на свою окровавленную руку, словно не понимая, что происходит и что ей делать. Попыталась зажать рану свободной ладонью, но это было абсолютно бесполезно.
Тициана стерла с пальцев следы человеческой крови и затем без слов бросила на стол перед собой белую тканевую салфетку. Лиэль тут же схватилась за эту мелочную помощь, и прижала ткань к порезу. Ее бледная кожа на руках была в кровавых разводах, а алое пятно на белой ткани лишь разрасталось, но Лиэль не могла отвести взгляда. Вот так просто из человека вытекает его жизнь, прямо как песок из песочных часов. Песчинка за песчинкой - и ты пуст, безмолвлен, и время твое вышло.
Это было больнее, чем все, что она ощущала до этого. Сравнимо только с болью от укуса. И эта беспомощность. Жалкая салфетка не поможет. По глупости Лиэль подняла взгляд на Тициану. Но глаза увидели только вампиров, по очереди смакующих густую кровь, как очередной дорогой сорт вина. Ее кровь.
От омерзительности зрелища ее едва не вывернуло. Совладав с приступом тошноты, Лиэль сконцентрировалась на боли. Чувствует, как вена пульсирует прямо там, где она сжимает салфетку. Сердцебиение слегка быстрее нормы. Страх, ненависть, адреналин. Подол платья местами в крови. Капли остались на столе и полу из-за неаккуратных потоков при наполнении бокала.
Она едва не упала, но что-то снова пригвоздило ее к полу. Еще чуть-чуть и потеряет сознание.
Но вдруг двойная дверь широко распахнулась, представив взору всех того, кого не ожидали увидеть.
Он уверенно прошел вглубь комнаты, оказавшись между Тицианой на диване, и Лиэль, дрожащей от потерянной крови, - стоящей где-то вдалеке, у стены. Стоило ему расположиться, закрыв своим силуэтом Тициану, - как О'Хара упала на колени. Ничто больше не удерживало ее. Поверх полностью красной салфетки она попыталась намотать подол платья. Она совсем не хочет умирать. Это больно, страшно. И одиноко. Никто не смотрел в ее сторону, словно она слилась с декором.
— Объясни: что здесь происходит? — прозвучал его ледяной голос.
Одной лишь фразой он заполнил собой все пространство комнаты. Гости засуетились, садясь прямо, и даже дружелюбно поздоровались, но Господин был не в духе, и проигнорировал их присутствие, сосредоточившись исключительно на сестре. Даже на нее он мог смотреть так, что она сразу же хотела прекратить с ним какой-либо контакт. Гости торопливо ушли, оставив после себя только дым от сигар.
Гнев очевиден. Господин Шаламе был в своей военной форме и вышитом плаще поверх, - только что вернулся, и сразу направился сюда. Лицо - каменная маска, не пропускающая никаких эмоций.
Но Лиэль чувствовала, как нечто темное кружило в воздухе. Энергия власти. И это нечто будто бы коснулось ее жалкой фигуры, разжигая ярость до предела. Она подняла взгляд, пытаясь сфокусироваться на мутном силуэте.
Уши заложило, она часто моргала, пытаясь отогнать слабость. Все было без толку, - она всего лишь человек, истекающий кровью.
Разговор звучал как из-под воды, но Лиэль удалось определить некоторые интонации и фразы. Из них стало ясно - брат с сестрой ссорятся. Из-за нее.
***
Мужчина сделал пару шагов навстречу сестре, пока та сама не поднялась с дивана, желая быть с братом на одном уровне.
— Тициана, — строго назвал по имени. Он мельком осмотрел стол, отметив и пустой бокал с красными разводами на стекле, и кинжал в крови, небрежно лежащий на блюдце и затем снова вцепился взглядом в лицо вампирши.
Девушка вздохнула, но совладала с эмоциями.
— Она как бельмо на глазу, — начала Тициана свою тираду, — Бесполезная. И ты прекрасно знаешь, кто ее ищет. Так зачем держать ее рядом? Я хотела решить эту проблему.
Она была уверена в правоте своих намерений, и не жалела о поступке. Точнее о сделке, которая почти состоялась. Продать Лиэль, дочь из знатного рода, - выгодное предложение для обеих сторон. Одни получают источник крови, другие - снятие какой либо ответственности за человеческую жизнь.
— Это моя проблема. Если попытаешься снова ей навредить, - пожалеешь, — холодно отрезал. О своих планах он никогда не распространялся и только ему одному было известно - зачем в ту ночь он открыл дверь, когда Лиэль молила о помощи.
Он повернулся к девушке, которая держалась за обмотанную в несколько слоев ткани руку и тяжело дышала. Подойдя ближе, осмотрел. Выглядела она не совсем здоровой. Не такая, какой он ее запомнил. Лицо потеряло румянец, появились синяки под глазами. Уставшая и истощенная.
На время он оставил уход о Лиэль на Тициане, ведь у него появились обязательства, исключающие трату времени на изучение своего нового трофея. Сейчас Тимоти жалел о своем решении. Сестра явно не знала толк в поддержании человеческого здоровья.
Прикрыв глаза на секунду и вздохнув, он сделал несколько распоряжений слугам по поводу девушки и покинул гостиную, планируя провести немного времени наедине с собой.