Этим летом холодно.

Солнце клонилось к закату, но день всё ещё не отпускал своих красок. В парке, открывшемся недавно на окраине деревни, оставалось ещё одно приключение, от которого Даня не мог ни сбежать, ни отговориться.

— Мы едем, — сказал Лёша, указывая на самую высокую точку американских горок.

— Сдохнем же, — буркнул Даня, хотя в голосе была не злость, а дрожащая смесь страха и адреналина.

— Ну, сдохнем так с музыкой. Я рядом, солнце.

Когда вагончик вздрогнул и начал тянуть их вверх, Даня машинально сжал руку Лёши — так крепко, что костяшки побелели. Лёша, наоборот, широко улыбался, глядя не на пейзаж, а на лицо Дани, в котором сменялись паника, напряжение и лёгкая тень восторга.

А потом начался спуск. Резкий, головокружительный. Воздух вырвался из лёгких, волосы развевались назад, сердце стучало в ушах как бешеное. Даня закричал — не от страха, а от того, что впервые за долгое время чувствовал себя живым.

Когда вагончик остановился, Даня вылез, шатаясь.

— Никогда. Ещё. Раз, — выдохнул он, всё ещё держась за руку Лёши.
— Ты смеялся, — Лёша засмеялся в ответ. — Ты смеялся, я слышал. Громко, как в детстве.
— Закройся.
— Хорошо, только сначала... — он наклонился и быстро поцеловал Даню в губы. — За отвагу.

⸻

Позже вечером, когда звёзды уже осыпали небо, они лежали вдвоём на полу Лешиной комнаты, укутавшись в большое одеяло с рисунками в виде звёзд и каких-то космических монстров. В окне мерцали остатки огней парка. На ноутбуке тихо шёл мультфильм.

— Смешарики? Серьёзно? — Даня уткнулся носом в плечо Лёши.
— А что? Это же гениально. Глубина философии, дизайн, поучительные сюжеты!
— Ты мне сейчас лекцию прочитаешь про Кар-Карыча?

Лёша улыбнулся, не споря. Он просто притянул Даню ближе, поправил одеяло и поцеловал его в лоб.
— Мне не важно, что смотреть, пока ты рядом.
— Ты дурак.
— Я твой дурак. И это главное.

Даня тихо засмеялся.
Он лежал, слушая голос Лёши, дыхание рядом, детский голос в мультике, и внутри стало так спокойно, что он позволил себе чуть-чуть растаять. Он позволил себе быть — просто быть. Без защиты.

Лёша аккуратно взял его ладонь и переплёл пальцы. Потом снова поцеловал — теперь в губы, уже мягко, неторопливо, как будто целует не губы, а всё, что болело в Дане за долгие годы.

— Я люблю тебя, — шепнул он.
— Я тоже, — выдохнул Даня. — Даже когда ты заставляешь смотреть мультики про кругляшей.

— Особенно тогда.

Под одеялом, среди детских голосов, шороха экрана и тёплого света, Даня впервые не чувствовал страха перед ночью.
Он чувствовал дом.