Глава 174 Поцелуй и правда
Комната по-прежнему была тиха, только ветер за окном едва слышно царапал стекло. Лёша сидел рядом с Данькой, наблюдая за тем, как тот сжимает в руках край своей толстовки, будто прячется в ней от мира.
Воздух между ними дрожал от невысказанного.
Ни один из них не шевелился. Словно любое движение могло разрушить хрупкое равновесие.
Даня опустил глаза. Его губы были чуть приоткрыты — дыхание неровное. Он вроде бы уже успокоился, но всё внутри него было натянуто, как струна. Он чувствовал на себе взгляд Лёши, почти физически. Это было странное ощущение — не давящее, не тяжёлое, а... глубокое. Тёплое. Честное.
— Даня, — вдруг тихо сказал Лёша, почти шёпотом. — Посмотри на меня.
Он поднял взгляд. Медленно. В глазах всё ещё плескалась усталость, но сквозь неё пробивалась какая-то тень удивления — и чего-то вроде... надежды?
Лёша не стал ничего говорить. Не стал спрашивать, разрешать, просить.
Он просто мягко потянулся вперёд и, почти не касаясь, поцеловал его в губы.
Это был тихий, короткий поцелуй. Не напористый. Не театральный. Такой... тёплый.
Как будто он говорил: "Ты не сломан. Ты важен. Я здесь."
Даня сначала замер. На секунду весь напрягся, словно внутри включилась сирена: опасность, слишком близко, слишком сильно, слишком правда.
Но потом он резко отстранился, и лицо его вспыхнуло.
— Ты, блядь... ты совсем ебнулся?! — выпалило из него резко, срывающимся голосом.
Щёки пылали, как будто его окатили кипятком.
— Ну, вообще да, — спокойно ответил Лёша, с той своей непрошибаемой улыбкой. — По тебе.
Даня уставился на него в полубезумии и то ли хотел ударить, то ли поцеловать в ответ — даже сам не понял.
— Сука. Ты хоть понимаешь, как это тупо?! — Он вскочил, прошёл пару шагов по комнате и вернулся обратно. — Мы тут только что, блядь, душу друг другу вывернули, я ревел, как ебаный кролик, а ты мне — на, нахуй, поцелуй в губы!
— Потому что ты живой, — просто сказал Лёша. — Потому что ты красивый даже, когда материшься и дрожишь от злости. Потому что мне плевать, удобно это или нет. Потому что я тебя люблю, Даня. Без прикрас.
Даня обернулся, глядя на него с тем самым взглядом, где смешались страх, злость, смущение и что-то ещё... тёплое.
— Ты мудак.
— Ты уже говорил. Но всё равно остался.
Даня подошёл ближе и, тяжело выдохнув, сел рядом, почти вплотную. Не глядя на Лёшу, он пробормотал:
— Я не знаю, как с этим быть. Ты... слишком мягкий для меня. Я же, блядь, ёжик. Я же тебя нахуй пошлю и не замечу. А потом сам же об этом и буду страдать.
— Ну так и посылай, — мягко сказал Лёша. — Только не делай это, уходя. Посылай — но оставайся. А я останусь рядом, даже если ты будешь говорить, что ненавидишь меня. Потому что я знаю, что не ненавидишь.
Даня опустил голову, закрыл глаза и прошептал:
— Сука... Мне страшно.
Лёша положил руку на его плечо и наклонился ближе, чтобы вновь коснуться его лба губами.
— Мне тоже. Но, по-моему, нам с этим уже неплохо справляться.
Они сидели в этой тишине, где всё было по-настоящему: и страх, и злость, и поцелуй, и мат. Ничего не надо было притворяться. Всё просто было.
И именно в этом было спасение.