Глава 165 Милость, которую не перекрасить
Лёша брёл по тропинке, с каждым шагом всё сильнее отдаляясь от весёлой толпы. Пение, крики и музыка — всё казалось ненастоящим. Он слышал только собственные шаги и глухой стук сердца. Интуиция вела его — не разум, не логика, а что-то старое, древнее, как воспоминания из детства.
Он зашёл в дом, поднялся по лестнице и тихо открыл дверь на чердак.
Даня лежал на полу, в полутени, среди пыли и ветоши. Дрожащий, с зажатыми руками. Лицо бледное, губы чуть синие. Возле него — черный кот с поцарапанной спиной, свернувшийся клубком и посапывающий. Зеленые глаза зверька открылись, как будто он понял — пришёл кто-то важный.
— Солнце... — выдохнул Лёша, подступая ближе. Голос сорвался на шепот. — Ты даже не представляешь, как я рад, что нашёл тебя.
Даня повернул голову. Улыбнулся еле-еле, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Его губы дрогнули, и хриплым голосом он сказал:
— Как будто нашёл редкий значок...
Лёша присел рядом, коснулся его руки — осторожно, будто Даня был сделан из стекла.
— Больше, — сказал он тихо. — Намного дороже.
И только тогда он заметил всё остальное.
На шее у Дани висел старый хрест с сердцем. Тот самый, который Лёша подарил ему в прошлом летом, в том самом полусломанном августе.
Кот в его руках — тёмный, почти сливался с вечерней тенью, и Лёша сразу узнал его. Это был Макс — их деревенский кот. Подряпанный, упрямый, живучий, но всегда рядом.
А волосы... они были всё того же глубокого бордо, цвета спелой вишни и теплых закатов. Хотя Даня мог давно их перекрасить. Мог — но не стал.
И, наконец, у его бедра лежала старая сумка. Та самая — со значками. Та, что Лёша подарил ему, когда им было по девять. Она выглядела потрёпанной, но всё ещё яркой, словно хранила внутри маленький музей дружбы и любви.
Сердце Лёши сжалось.
От боли.
От нежности.
От ощущения, что этот момент — невыносимо настоящий.
Он обнял Даню. Тот не сопротивлялся. Просто лежал и дышал, уткнувшись в Лешино плечо.
Мир замер. Лето продолжалось.