Глава 149 «Сумка, что носит воспоминания»
Даня никогда не расставался со своей сумкой. Она была для него чем-то большим, чем просто вещью — скорее, это был как небольшой островок безопасности в океане хаоса, который окружал его снаружи и внутри.
Это была чёрная тканевая сумка, немного потрёпанная, края чуть зацепились о что-то острое, и теперь на одном шве красовалась маленькая дырочка. Но Даня не стал её латать. Потому что эта дырочка — это как маленький шрам, который напоминает ему, что он не должен быть идеальным, чтобы быть собой.
На сумке, как звёзды на ночном небе, были приколоты десятки значков — все из разных фандомов, к которым Даня когда-то крепко привязался. Там были герои из «Токийского гуля», со смутными глазами и тяжёлой судьбой, рядом — герои «Сверхъестественного», которые боролись с демонами, как и он боролся со своими страхами. Были и милые, почти детские значки из «Бесконечного лета» — напоминание о том, что в жизни всё ещё могут быть простые радости, если только поверить. И, конечно, маленькое красное сердце из Undertale, символ хрупкой надежды и силы, которые у Дани всё ещё были где-то внутри.
Каждый значок был как отдельная история — память о ночах, проведённых за чтением, просмотром, разговорами с Лёшей и другими, попытками найти себя в мире, который так часто казался враждебным и чужим.
Вдобавок к значкам, на ручке сумки болтался особенный брелок — маленький чёрный кот. Его сшили руками, неровными стежками, так, что казалось, что он ещё живёт, дышит и движется, когда никто не смотрит. Его глаза — пуговицы разного цвета: один — зелёный, другой — коричневый. Даня любил думать, что кот видит и страх, и надежду одновременно, как будто способен заглянуть в глубину его души.
Эта сумка с котом была подарком Лёши. В один из тех редких дней, когда дождь лил так сильно, что казалось — вода смоет всё плохое, Лёша подошёл к Дане с этой сумкой. Без лишних слов, просто протянул, улыбаясь чуть смущённо:
— Тебе нужно что-то своё. Чтобы держаться.
С тех пор сумка стала неотъемлемой частью Дани. Он таскал её куда бы ни пошёл: на улицу, к друзьям, даже в те моменты, когда хотелось просто исчезнуть. И даже когда казалось, что всё рушится — сумка оставалась рядом, как тихий друг, который не задаёт вопросов и не упрекает.
Он не снимал значки и не менял брелок — хотя легко мог бы. Бордовые волосы, которые он носил не меняя цвета, как ещё один символ удержания себя. Всё это было частью его маленькой крепости.
Вечерами, когда страх и паника накрывали сильнее всего, Даня брал брелок с котом в руки, гладил его и тихо говорил:
— Ну, котик, опять паника? Не надо, не надо, мы с тобой ещё не закончили. Ты — мой маленький герой, понял?
И кот, казалось, отвечал ему в молчании — зеленым взглядом, который светился в полумраке комнаты.
Лёша замечал это. Он видел, как Даня сжимал сумку, как поёживается, когда кто-то резко говорит или делает резкое движение. Он понимал — эта сумка, эти значки и кот — это не просто аксессуары. Это последняя нить, которая держит Дану на плаву.
Однажды, когда они вместе шли по деревенской улице, кто-то из компании парней подшутил:
— Да у тебя эта сумка, наверное, вместо головы! Чего ты с ней таскаешься? Это ж детский хлам!
Даня замер. Его рука крепче сжала ремешок сумки. Сердце забилось быстрее, а в груди разлилась ледяная пустота. Он не хотел отвечать. Ему было больно. Очень больно.
Лёша не промолчал:
— Дай ему быть собой. Эта сумка — часть его. Ты не понимаешь, что это значит.
Тот парень только усмехнулся и прошёл мимо, но Даня почувствовал себя чуть легче — хоть кто-то стоял за него.
В тишине их комнаты, когда все уже спали, Даня снова взял в руки сумку, ласково коснулся брелока.
— Спасибо тебе, — шептал он в темноте, — что ты со мной.
И где-то глубоко в душе, несмотря на страхи и боли, он позволил себе тихую надежду, что однажды сможет не просто носить эту сумку, но и открыть своё сердце — так же осторожно, как раскрывал кулон с крестом и маленьким сердцем внутри.