Глава 144 - «Солнце в синяках»
В комнате было душно, хотя окно настежь. Комары жужжали, как чьи-то мысли — назойливо и злобно. Даня сидел на полу, спиной к стене. В руке — лезвие. Уже привычное, почти как сигарета у кого-то другого. Кожа на бедре была в новых линиях — неровных, злых, торопливых. Он шептал сквозь зубы:
— Заебало. Всё, блядь, заебало. Достали. Ненавижу всех. Ненавижу себя.
Он матерился, ворчал, кидал на пол вещи, ногами пинал кеды и стул. Но стоило за дверью что-то скрипнуть — он вздрагивал. Стоило где-то чихнуть, резко хлопнуть дверью, или даже просто кто-то слишком громко сказал «эй» — он дёргался, как будто ожидал удара.
Он стал как натянутая струна. Каждый шорох — как удар током. Каждый замах рукой — даже если это был Лёша, просто чтобы поправить волосы — заставлял Дане застывать, прижимать плечи, как будто сейчас снова...
Снаружи у костра все смеялись. Лёша тоже там был, но не смеялся. Все говорили:
— Опять Даня своё режет, сука, псих больной.
— Шлюха дёрганая, прилип к Лёше, а тот всё ещё жалеет.
— Ха, солнышком его называет, смешно.
Но Лёша не смеялся.
Он вернулся в комнату, тихо, без резких движений. Сел рядом с Даней, не касаясь — просто рядом. Даня молчал. Губы дрожали. Вены были красные, кожа — белая, в пятнах страха.
— Ты моё солнце, — прошептал Лёша.
— Я?.. Солнце? — выдохнул Даня, не веря.
— Да. Сорванное, обожжённое, но всё ещё светишь, даже когда всё горит.
Даня опустил взгляд. Хотел сказать «не правда», хотел заорать, послать, убежать. Но не смог. Потому что впервые за долгое время он не чувствовал страха рядом с кем-то. Только тихий, тёплый ужас — и надежду.
А за окном снова смеялись. Громко, злобно.
Но внутри было тихо. И, может быть, немного безопасно.