Этим летом холодно.

Иногда я думаю:
почему он всё ещё здесь?

Я не добрый.
Не ласковый.
Не такой, как надо.

Я ругаюсь, кусаюсь, выворачиваю всё наизнанку. Я сам не знаю, как любить, чтобы не сломать. Потому что всё, что во мне осталось от любви — это шрамы.
И не только те, что на теле.

Но он... всё равно рядом.

Когда он поцеловал меня при всех — я охренел.

Правда. Не потому что поцеловал.
А потому что так нагло, так открыто, так спокойно, как будто это ничего не значило.

Хотя я знаю — значило.

Он посмотрел на меня потом, прямо в глаза.
А я — сдержался.
Не убрал руку. Не толкнул. Не взбесился.

— Ты ох*ел? — сказал я.
Потому что не знал, как сказать: «Ты серьёзно? При всех? Ты что, не боишься?..»

Он просто улыбнулся.
И это была та самая, тёплая, простая улыбка, от которой у меня внутри всё дрожит.
Сраная улыбка, из-за которой я и сижу теперь, как придурок, и думаю — как я дошёл до этого?

Катя, конечно, взбесилась.
Ну да, она злилась на меня уже давно.
Думает, что я забрал его у неё.

А я — ничего не забирал. Я даже не просил.
Просто... он сам пришёл.
И остался.

Это она бегала за Лёшей, старалась. А я — не делал ничего.
Только был.
И, видимо, этого оказалось достаточно.

После всего я сидел в комнате, у окна.
Друзья отошли. Кто-то шептался, кто-то гуглил, можно ли парням быть «вот так».
А я ел грёбаную черешню и делал вид, что мне плевать.

— Ты злой, — сказал он, кидая ещё одну ягоду в мою руку.
— Ты навязчивый, — буркнул я.
— Ты красивый, когда злишься.
— Ты долбо*б, — ответил я, но глаза опустил.

Потому что внутри — было странно. Тепло. Щекотно.
Неприятно приятно.

Он остался на ночь.
И снова залез ко мне в кровать, как всегда. Как будто иначе нельзя.

— Можно не дышать мне в шею? — ворчал я.
Он только потерся носом об мой.
— Прекрати.
— Хорошо, солнце.

Я не ответил. Потому что если скажу хоть одно слово — это будет слишком мягко.
А я не хочу быть мягким.
Я боюсь.

Но я знаю одно:
когда он рядом — я живой.
Когда он далеко — мне больно.

И если однажды он уйдёт — я не знаю, что сделаю.
Наверное, закроюсь.
Навсегда.

Но он пока не уходит.

Он остаётся. Даже когда я отталкиваю.

Наверное... это и есть любовь.