Этим летом холодно.

Утро было обычным — ленивым, тёплым и слегка липким от летней жары. Даня проснулся в той же бордовой футболке, что выбрал под цвет своих свежевыкрашенных волос. Он специально не уложил их — пусть лежат, как хотят. Идти к друзьям с "этим" на голове его ничуть не смущало. Наоборот, ему было даже интересно — что скажут?

Он посмотрел в зеркало, наклонил голову вправо, затем влево. Оттенок всё ещё казался непривычным, почти вызывающим. Цвет «дикого вина» под определённым светом отливал багрянцем, под другим — почти чернильно-чёрным. И это ему нравилось.

Лёша, сидящий на кухне с чашкой кофе, сразу заметил его.

— Выглядишь как рок-звезда, — сказал он, глядя с улыбкой. — Или как злодей из фильма, который сводит всех с ума.

— Отлично. Пусть боятся, — хмыкнул Даня и поправил прядь. — Поехали?

Когда они вошли в старый дачный дом, где собиралась компания, шум стих на несколько секунд. В этой паузе было всё — удивление, переглядки, сдержанный смех. Даня почувствовал десятки взглядов — и не дрогнул.

— Ну ты, конечно, даёшь... — сказала Маша, приподняв бровь. — Это ты зачем себя вином окатил?

— А я думала, что это перука, — подала голос Аня, — честно, прямо как у театралки какой-то.

— Господи, — влезла Катя с презрительной ухмылкой, — Даня, тебе сколько лет? Ты теперь типа гот? Или это "я страдаю, посмотрите, как мне идёт драма"?

— А может, это Лёша его покрасил? — вставил Денис, — он же у нас теперь мастер преображений, ага?

— Серьёзно, — добавил кто-то с дивана, — в последний раз я видел такой цвет на тёте Гале с рынка.

Катя фыркнула, открывая бутылку газировки:

— Даня, я, конечно, всё понимаю, но ты выглядишь как актёр, которого вырезали из плохого сериала. Даже Лёша выглядит нормальнее рядом с тобой. А это достижение.

Все рассмеялись. Было шумно. Было неловко. Кто-то специально шептался, кто-то делал вид, что говорит о другом, но следил за реакцией.

Но Даня... он просто молча прошёл в центр комнаты, сел на подоконник и вытащил из кармана яблоко. Надкусил. Медленно, с наслаждением. Ни одного слова.

Его абсолютно не тронуло то, что говорили. Ни поддёвки, ни громкие смешки. Ни Катя с её вечной потребностью задеть. Ни Денис. Ни чьё-то хихиканье в углу.

Он знал, как он выглядит. И ему было всё равно.

Лёша подошёл следом, опёрся о косяк и смотрел на Даню, как на произведение искусства, которое только он один в этом доме понимал по-настоящему.

— Он всё равно красивее всех вас, — спокойно сказал Лёша, глядя в сторону, но достаточно громко, чтобы все услышали.

Наступила короткая, но колючая тишина.

— Спасибо, Лёш, — сказал Даня с ленивой ухмылкой, не отрывая взгляда от окна. — За вкус. И за волосы. Они мне действительно нравятся. А кто не согласен — может не смотреть.

Он вытащил из кармана чёрную резинку и собрал волосы в низкий пучок. Так бордовый цвет смотрелся ещё ярче.

Катя закатила глаза, но промолчала. Все поняли — Даня сегодня был в броне. Его колкости не задевали, взгляды не прожигали, и ни один комментарий не дал трещины в его самоощущении.

Лёша сел рядом, легко приобняв его за плечи, и прошептал:

— Ты стал огнём. Я сгорю к чёртовой матери, но не отойду.

Даня лишь усмехнулся:

— Тогда держись крепче. Потому что я — теперь бордо.