Глава 108. Озёрный круг и огрызки нежности
Утро было свежее, чуть влажное — как будто мир умылся и только начал просыпаться. Листва шелестела над головой, запахи травы и воды смешивались в воздухе. Озеро блестело на солнце так, будто кто-то рассыпал по поверхности жидкое серебро.
Даня шёл чуть впереди, хмурясь, будто просто терпел прогулку. Лёша плёлся рядом, с тем самым выражением лица, которое всегда значило: «сейчас я тебя поймаю и затискаю, даже если ты меня проклянешь».
И он поймал.
На повороте тропинки, где густые кусты скрывали их от остальной компании, Лёша шагнул вперёд и неожиданно обнял Даню со спины, прижав его к себе.
— Ты чё, блин, совсем?! — Даня дёрнулся, как уж, и чуть не споткнулся. — Отвали, Лёша, твою мать!
— Ну ты только посмотри на себя, — мурлыкнул Лёша, не отпуская, — весь такой злющий. Я не могу, это просто... слишком мило.
— Мило?! — Даня почти задохнулся от возмущения. — Я тебя сейчас в озеро скину, понял?! Сам полетишь! Со всеми своими умилениями!
— Ой, не пугай. Всё равно же пожалеешь потом, — Лёша прижал подбородок к Даниному плечу. — У тебя такой мягкий затылок, знаешь?
— Я тебе сейчас этим затылком в нос заеду.
— Ммм, дерзкий. Слушай, ну вот кто так матерится, когда его обнимают? Маленький пушистый енотик с ножом.
Даня дёрнулся ещё раз, но без особого энтузиазма. На самом деле он чуть-чуть, самую каплю, расслабился. Хоть и продолжал материться.
— Задушу тебя, понял? Прямо тут. Вон той веткой.
— Можешь, только нежно.
— Заткнись, Лёша.
— Только после того как ты признаешь, что тебе это нравится.
— Мне нравится только одна вещь в этом мире — когда ты уходишь на хрен.
— А я обожаю, когда ты злишься. Вот честно, — Лёша чуть-чуть покачал его в объятиях, как будто Даня был не взъерошенным человеком, а котёнком. — Ты, когда бесишься, такой тёплый. И щёки краснеют. Хочется укусить.
— Я тебя реально укушу, если не отпустишь.
— Обещаешь? — Лёша ухмыльнулся и поцеловал Даню в висок.
Тот сорвался:
— Лёша, твою... мать, я... ты... аааа!
Он вырвался, развернулся и пошёл вперёд, весь кипящий, будто чайник на плите. Лёша спокойно пошёл за ним, засунув руки в карманы и довольно улыбаясь.
Они шли по кругу вокруг озера, но чувствовалось — с каждым шагом между ними тоже замыкался какой-то круг. Замыкался крепко. Нежно. Несмотря на маты. Или, может, благодаря им.
И никто из тех, кто гулял где-то поблизости, не знал, что в этой странной перепалке и зарывалось что-то вроде счастья. Такое — шипящее, ругающееся, но настоящее.