Глава 79 Цена тишины
После той сцены, когда Лёша обнял Даню и назвал его своим солнцем перед всеми, казалось, всё начнёт меняться. Хоть немного. Хоть в чем-то.
Но перемены не любят быть громкими. А в маленьком селе всё громкое превращается в мишень.
Катя была тенью, которая возвращалась всё ближе с каждым днём. Она не кричала, не устраивала сцен. Она просто подходила ближе. К Лёше. К его страху потерять уважение, свою «позицию», свой удобный мир среди компании, где все смеются, где он «нормальный».
— «Ты серьёзно теперь с этим психом?»
— «Ты что, правда в это играешь? Или ты тоже такой?»
— «Скажи, что это просто дурная шутка. Вернись к нам.»
Слова Катя говорила тихо. Но они точили, как вода камень. Медленно, уверенно.
И Лёша дрогнул.
Он начал снова появляться рядом с Игорем, Максимом, Сашей. Смеяться на репликах Вани. Он не говорил ничего жестокого, но и не защищал Даню больше. Он снова стал "одним из", сдался привычной роли. Ведь так проще. Ведь так безопасно. Ведь так «никто не отвернётся».
А Даня...
Даня стоял на краю площадки, откуда было видно всё село. В руках он держал книгу, но глаза его скользили мимо слов. Рядом проходила компания. Они громко смеялись. Кто-то нарочно пнул рядом лежащий камень в его сторону.
— «Эй, солнце погасло!» — крикнул Игорь. — «Зарядку подруби!»
Смех. Один, другой, третий. Как волна.
Катя — впереди всех. Лёша — рядом с ней. Молчит. Смотрит в сторону. Не говорит ничего.
Даня стоял, как вкопанный. И вдруг у него пошла кровь из носа. Он не понял сразу — только когда тёплая влага коснулась губ. Он отшатнулся, опустил взгляд, увидел красные капли на книге.
Кто-то засвистел.
Кто-то крикнул:
— «Смотри, у него и мозги вытекают!»
— «Точно ненормальный!»
— «Чисто цирк!»
И снова — смех. Громкий, долгий, режущий. Люди вокруг даже не смотрели на него как на человека. Они видели мишень. И били. Смеясь.
Только один человек в толпе не смеялся. Лёша. Он смотрел на Даню. Смотрел, как тот стоит, не вытирая кровь. Как не двигается, даже не дышит. Как будто ждал, когда всё просто закончится.
И в этот момент сердце Лёши сжалось.
Он почувствовал, как живот скрутило от вины. От отвращения к себе. От того, что он снова предал. Не словами. Даже не действиями. А молчанием. Он предал Дану тишиной.
И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно — не за свою репутацию. А за Дану. За его глаза. За то, как медленно в них гаснет свет.