Глава 3 - Блестящая улица
8 Марта.
Я лежал на кровати в полумёртвом состоянии и смотрел в окно, которое располагалось напротив. Солнце было уже высоко. Всё тело болело, а голова шла кругом. Такое чувство, будто я проснулся после жестокой пьянки, а спал на мешке с гвоздями. Стрелка на настенных часах неумолимо подползала к единице. Ещё вчера, перед расставанием, мы со Сьюзен договорились встретиться в два часа дня, чтобы провести пару часов наедине перед балом.
Как мне ни было плохо в тот момент, нужно было вставать. То, что произошло вчера, сейчас просто казалось плохим сном, мой разум наотрез отказывался признавать вчерашние события, а вспоминать о них — так и подавно. С большим трудом мне удалось встать с кровати, заставить себя одеться было еще труднее. Родителей всё ещё не было, это было странно, обычно под утро они приходили после своих гулянок. Хотя я был благодарен им за отсутствие, это избавило меня от многих хлопот.
Я пошёл в ванную. Ужасно хотелось залезть по плечи в горячую воду, но это было чревато тем, что моё тело откажется покидать её. Я принял прохладный душ, почистил зубы, поменял бельё, и всё стало отлично. Нет, слишком оптимистично.
Когда я вышел из ванной, то в гостиной на кофейном столике обнаружил свой телефон. Разблокировав сенсор, я чуть не упал в обморок. 36 пропущенных звонков и 25 сообщений. Звонки были как от родителей, так и от Хэнка со Сьюзен.
Конечно же, большинство приходилось на Сью. В первую очередь я написал ей, что всё хорошо и наш договор о встречи в силе. Звонить я не стал, полагая, что мой голос звучал как у восставшего из могилы трупа. Судя по её сообщениям, она сильно волновалось.
«Надеюсь, она хорошо спала...»
Хэнку я позвонил, но трубку он не взял.
Что это было? Почему та женщина исчезла, когда её парень упал замертво? Почему она пугала меня до мурашек одним своим видом? Что мне сказать Сью и что знает Хэнк? И главный вопрос — что, блядь, вообще произошло?
Я пил утренний кофе с тостами и думал обо всём, что глодало меня.
Последнее, что я ел — это были сэндвичи, которые Сью приносила вчера в школу. Это было более двадцати часов назад, оттого живот сводили судороги. С трудом, но я затолкал в себя пару тостов с сыром и ветчиной. Желудок немного успокоился. Мне стало лучше, но моё состояние определенно нельзя было описать как «хорошее».
Более-менее приведя себя в порядок, я направился к двери.
Стоял солнечный и тёплый день, поэтому я надел тенниску, а поверх — лёгкую серую ветровку, свои любимые чёрные джинсы и летние кроссовки.
Я жил на втором этаже маленького жилого комплекса из двадцати квартир. Он находился в полутора километрах от школы и в двух - от центра города.
Центр был самым привлекательным местом для молодёжи. Там было огромное количество мест, которые они так любят: кафе, кинотеатры, кабаки, модные магазинчики, даже игорные зоны (в нашем городе они были разрешены) и много чего ещё.
Достав телефон, я воткнул наушники и направился на наше со Сьюзен место встречи.
Я не любил общественный транспорт, поэтому решил пойти пешком и немного расслабиться под любимую музыку.
Я вышел на главный проспект города, на «Зелёную улицу». Она полностью оправдывала свое название: летом здесь было множество растений. Казалось, будто они растут здесь назло людям. Трава и цветы прорастали прямо сквозь тротуар, деревья высились, буквально изгибаясь между зданиями. Эта улица словно была полем боя между природой и человеческим обществом.
И природа не собиралась уступать. Цветов и травы ещё не было, а сверху лежал тонкий слой снега, но они обязательно появятся в мае. Всегда появляются.
Я продолжил свой путь по «Зелёной улице». Всё сегодня, казалось, дышало праздником: погода одарила людей теплом и солнцем, а они отвечали ей улыбками и хорошим настроением.
На лавочках вдоль проспекта уже кое-где сидели воркующие парочки — это казалось так естественно, что даже странно. Поток машин был умеренным и не разрушал гармонии — в этом состояла вся прелесть маленьких городков, таких, как наш.
«Зелёная улица» упиралась в «Блестящую улицу», и когда я перешёл на другую сторону, меня встретила совсем иная атмосфера.
Будто непреодолимый барьер, дорога разделяла два мира. Один — тихий уголок, где люди жили в гармонии с природой, где царила умеренность и добродушие. Другой же, словно нарочно, отличался во всём. Здесь почти не было растений, а от прежней тишины и гармонии не осталось и упоминания.
Вокруг царило движение людей и машин. Яркие вывески самых причудливых форм заманивали в свои предательски соблазнительные покои уставших и изголодавшихся до утех путников. Это была Обитель людского эгоизма и жадности. Но у этого места был особый шарм. Словно демон-искуситель, оно привлекало людей своим блеском и пороками.
Не самое лучшее место для романтики, скажете вы? Нет, оно отлично подходит. Здесь так шумно, что никто не услышит голоса влюблённых, здесь так много людей, что никто не заметит скрывающуюся у всех на виду парочку. Здесь всем было плевать на всех.
Но дело было не только в этом. Я свернул с главной дороги и пошел по узкой улочке, которая вела к небольшому зданию прямиком из викторианской эпохи. Зайдя внутрь, вы бы удивились тому, насколько внутренний интерьер не соответствовал бы вашим ожиданиям.
Это был модный бар, оформленный в стиле модерн. Это выглядело бы неуместно где угодно, но только на на "Блестящей улице", где все, казалось, соревновались в безумствах
Я прошел через широкий коридор с высоким потолком, охранник-швейцар открыл передо мной дверь, и я спешно вошёл внутрь.
Мы часто бывали здесь со Сьюзен, но никто почему-то до сих пор не попросил предъявить паспорт. А ведь мы оба были несовершеннолетними.
Я направлялся к дальнему столику за колонной. Мы всегда сидели за ним и, как по волшебству, он всегда оказывался свободен. От входа его не было видно, но я знал, что Сью уже там. На вешалке рядом со столом висела её белая курточка.
Я опоздал на пятнадцать минут, и мне было немного неловко, но когда я вспомнил, что мне нечего подарить ей, то смог с легкостью простить себя за своё опоздание.
Я подошёл к столу и поднялся на одну ступеньку, ещё один шаг — и я увидел её.
Как всегда, она выглядела безупречно. Волосы были собраны в высокую косичку, на ней был стильный топик сливочно-голубого цвета в тон сумочки, которая лежала на столе рядом с пустой чашечкой кофе.
Она заметила меня почти сразу. В её глазах не было и тени упрека, а улыбка была теплой, как всегда.
Мой мозг отчаянно искал выход. Судя по тому, что она написала, Хэнк ей что-то рассказал, но что именно? Я не знал. Нельзя заставлять её волноваться, особенно перед балом, она с нетерпением ждала его, и ни за что я не собирался испортить этот день.
— Привет, Сьюзи, прости, я опоздал, — я отодвинул стул и сел напротив неё.
Она немного удивилась, ведь обычно я садился рядом, но тогда её близость отвлекала бы меня от моей задачи. Нужно было отсрочить вручение подарка и разрушить её волнение по поводу вчерашнего моего приключения.
— Привет, Алекс, нет, всё нормально, я только что пришла.
— Ну-с сколько у нас времени? — пора было начинать нашу партию.
— Примерно в пять часов мне нужно быть в школе, — казалось, Сью ничего не тревожило. Может, Хэнк ничего не сказал?
— Блин... так рано! Я хотел побыть с тобой подольше, — я взял её руку, лежавшую на столе и нагнулся поближе к ней через стол.
— Но у нас будет длинная ночь... — сказала она с загадочной улыбкой и тоже нагнулась вперед. Наши лица были менее чем в тридцати сантиметрах.
Вдруг она сжала мою руку. Чёрт, я попал в собственную ловушку. Она смотрела на меня в упор своими детскими глазами, но сейчас почему-то они не казались такими детскими. Я решил поцеловать её, но было поздно — она начала говорить.
— Прости, но мне нужно спросить тебя, — может, она хочет спросить о чём-то другом?
— Д-да, спрашивай, — я не знал человека, который мог бы выдержать взгляд Сьюзен Еванс с такого расстояния.
— Милый, ты был в торговом центра вчера, да?
Капкан захлопнулся. Она сильнее сжала мою руку, она волнуется.
— Можешь не отвечать, я это знаю, думаю, я догадываюсь, что ты там делал, — на её лице появилась коварная улыбка.
Я не знал, насколько моя девушка может быть жестока. Одним прямым ударом она разбила все мои надежды.
— Но раз ты знаешь, зачем спрашиваешь? — это явно было не всё, что же Хэнк ей рассказал, чёрт его побери, засранца...
— Ведь это не всё, — видя мое замешательство, она собиралась продолжить.
— Хорошо, если ты хочешь, я расскажу тебе, — я решил немного ослабить удар.
— Пожалуйста, расскажи.
Эта хрупкая миленькая девушка устроила мне нехилый допрос. Чудом я смог избежать упоминаний о том, что был в одном магазине с парнем, который вчера склеил ласты. Оказывается, этот случай показывали по телевизору, и я промелькнул в кадре, когда меня вёл полицейский. Хэнк ей звонил, но он лишь спросил не у неё ли я, вот и все.
Пришлось рассказать и про картину.
— Ты хотел подарить мне картину? — расширив глаза, спросила она с искренним удивлением.
Я лишь виновато кивнул головой.
— Ох, а какая она была? — Cьюзен не могла сдержать возбуждения.
— Это была довольно большая хорошо написанная картина. на ней был изображен ночной Лувр.
— Ах, ночь и Париж... Это отсылка к вечернему балу, верно? — она узнала всё, что хотела, о вчерашнем инциденте, и услышанное оказалось менее ужасным, чем она себе представляла. Поэтому её настроение было приподнятым. Не удивлюсь, если она себе нафантазировала, как меня арестовывают за убийство, а потом ведут на эшафот, где палач уже держит свой топор. Хотя, разумеется, смертная казнь была отменена полвека тому назад.
— Прости, что не смог её тебе подарить, — я сказал ей, что когда началась паника, я не смог вынести картину из торгового центра.
На фоне новостей, где с явным преувеличением рассказывали о десятках пострадавших в результате давки, моя история казалась вполне правдоподобной.
— Нет, ничего страшного, я рада, что ты не пострадал. Да и само то, что ты пробрался через такую толпу в поисках подарка для меня и нашел такую прелесть, полностью оправдывает тебя. Спасибо, — она нежно поцеловала меня в щёку, её лицо просто излучало счастье.
«Я этого не заслужил».
— Я обещаю тебе, что после бала куплю тебе что-нибудь подобное. Я хочу, чтобы у тебя осталось память о этом вечере и обо мне.
Хотя бы одну из двух задач мне решить удалось — Сью была счастлива, а вместе с ней был счастлив и я.
Мы просидели в баре ещё полтора часа, я заказал два Лонг-Айленда. Возможно, это было неправильно, особенно перед балом, но Сью была от него без ума, она всегда брала его, когда мы сидели здесь, а иногда и не один. Поэтому я не беспокоился, что она напьется. Всё-таки мне нужно было позволить ей расслабиться перед нашим первым и последним балом.
Почему-то в те дни я совершенно забыл про выпускной бал, всё-таки он был самым значимым для всех ребят, которые наслаждались или хотели насладиться своей школьной жизнью. Но так или иначе, Весенний бал и вправду оказался последним для меня и Сью.