Благоговение крови.

Институт. Хруст бумаги и скрип писчих перьев, тех, кто желает обучиться, наполняет аудиторию уже которую минуту, под относительно громкую лекцию лектора, которая иногда прерывается лишь громогласным, хриплым и крайне неприятным кашлем. Иногда, то тут, то там слышны небольшие шептания студентов, о разных вещах, зачастую не связанную с темой лекции - бактериальной теории и теории бактериальных болезней, за что в них прилетает не самый приятный взгляд преподавателя, который явно заставляет переосмыслить своё становление врачевателем, а потому даже самые безобидные разговоры зачастую резко обрываются на полуслове.

- Таким образом, исходя из всех предыдущих слов, можно сделать вывод, что мой кашель с рвотой является следствием бактерий развившихся в моём желудке. - закончил ректор подводя некий итог, на что получил относительно неодобрительный взгляд из под очков одной из учениц, которая тут же подняла руку. Старик повел свой напряжённый взгляд по рядам студентам, чтобы понять, кто же такой решил сыграть в дурака с чёртом. Наконец-то найдя нарушителя, а если точнее, нарушительницу спокойствия, он расслабил взгляд и сняв очки на свой нос наконец-то обратился к ней.- Ну давайте, возразите мне, Парацельс, как вы это обычно умеете.- Сказал учитель почесывая свою белую, слегка серую от табачного пепла, бороду.

- Лектор, со всем к вам уважении. - сказала девушка вставая с места своим относительно приятным, слегка гнусавым голосом.- Я считаю что ваш вывод не верен.
- Вот как. - сказал старик удивлённо. - И в чём же причина моего заболевания?
- В учении Теофраста-Теофраста, сказано что лёгкие - крайне мягкий орган, связанный со всем нашим телом, своими протоками идя в нос и рот, а поэтому сделаю вывод, что это от поражения бактериями ваших лёгких! - сказала девушка, как бы щёлкая старого профессора по носу, из-за чего некоторая часть студентов проявила интерес поварачиваясь к студентке и к лектору одновременно и начав шептаться.
Понимая свой некий проигрыш профессор замялся, но быстро нашёл как утихомирить учеников.
- Во-первых, Парацельс сядьте на место, во-вторых, Теофраст-Теофраст был священником и жил до того как большая часть людей ещё умела читать, а поэтому он был глуп, а в-третьих... - Профессор хотел бы завершить фразу но не мог, неприятный кашель вновь послышался в аудитории, только теперь он проявил ещё один свой синдром, кровь аккуратными каплями, как россыпь мелких рубинов начала падать на пол. После того как несчастный старик прокашлялся, он все же завершил речь. - В третьих, этот твой Теофраст-Теофраст не знал, что табачный дым убивает большую часть жизни в бактериях, а потому не мог знать что он полезен для лёгких, как мы знаем...

Эта речь была как приговор палача для Парацельс, хотя бы потому что она вновь предстала для своих сокурсников дурой, что снова бы послужило темой для длинных и не очень разговоров, сводящимся к едкой насмешке над студенткой. Чтобы она ни делала, как бы ни пыталась доказать что-то лектору, всё было бестолку, а поэтому она стыдливо села и тут же услышала небольшую насмешку над ней со стороны сокурсников. "- Беднячка, а что-то ещё из себя строит. - Видимо опять, чувство собственной важности взыграло.- Деревенщина." Слышалось со всех сторон и в горле вновь комом встала обида. Обида едкая, черная.

Дождавшись конца дня Парацельс собрала свои немногочисленные вещи и пошла домой. Обучение было хоть и не таким приятным процессом, но хотя бы что-то давал для будущего девушки, а поэтому она старалась вести себя покладисто, на сколько это было возможно, а также усердно учиться и работать ради своей семьи, у которых, банально, не было столько местной валюты шэлл, чтобы платить за обучение дочери.

Сердце, уже измученное неким горем самобичевания, требовало от девушки покоя, а поэтому выходя из здания института она старалась не обращать внимания на царящий вокруг мрачный и грязный тлен. Пасмурное небо, закрываемое тучами, холодный ветерок, разгоняющий на лужах опавшие листья, и грязь на брусчатке, среди ладно сложенных из каменных блоков домов, создавало какой-то неприятный, но тем не менее родной комфорт.

Идя аккуратно, пробираясь по улицам от дома к дому, старясь не вступать в грязь девушка подошла к родимому захолустью. Относительно большой район города в котором ютились друг с другом дома, как ютятся котята под боком у матери-кошки. Парацельс шла по захолустным улицам иногда останавливаясь и смотря на обветшалые дома и иногда на их жителей. На детей играющих друг с другом, на бабушек беседующих о погоде, на подзаборных кавалерах и леди, первые были рады по-пьяне и поваляться в грязи, в то время как вторые, за скромную плату готовы были сделать приятно.

Вдохнув приятный петрикон, она вошла в дом. Скрип двери небольшого домика оповестил и родителей и младшего брата девушки о её возвращении, как и она сама. Родители, что-то тревожно обсуждали, в то время как младший братик сидел на полу и игрался с самодельной вязанной игрушкой, видимо набитой сеном.

- Ох, милая, ты вернулась. - Сказала мать слегка встревоженно поварачиваясь к девушке. Беременная женщина, одетая в относительно теплую, замызганную шубу, аккуратно сжимала в своих руках небольшой кочан капусты. - Ну как, всё в порядке? - спросила женщина видимо пытаясь что-то скрыть.

- Как всегда мам... - Сказала Парацельс снимая с себя "официальную одежду" состоящую из черно-зелёной мантии, с гербом института: вышитый серебром цветок эльдевейса, на фоне, цвета серных кристаллов.

- Никто не задирал? Не обижал? - спросил отец, от которого девушка явно унаследовала чёрные, как смоль волосы. Он понимал своё положение и положение его семьи и тем более старался поддерживать свою дочь, поскольку понимал, что её могут фигурально задрать одногруппники, как ягнёнка задирают волки, а может и хуже. Богатый молодой человек может с лёгкостью забрать девушку из семьи, если ему так будет угодно и ничего с этим, естественно, семья не сможет сделать.

- Нет пап, всё в порядке. - сказала Парацельс одетая в несколько слоёв сыромятой одежды. Она подошла к родителям, на небольшом огне, на печке-буржуйке, которая своей трубой шла в потолок и дальше, кипел, аккуратно трепетая крышкой старенький котелок. - Что на ужин? - спросила она.
- Капустка, с рыбой. - ответила мать добродушно. В это время отец аккуратно сел в кресло и взяв книгу стал её читать, попутно поглядывая на младшего сына.

- Ммм, это здорово. - сказала Парацельс благодарно, после чего потрепав брата по волосам она стала подниматься на второй этаж. - Позавёте как будет готово? - спросила она, на что получила одобрительный кивок со стороны матери.

Скрывшись в недрах второго этажа, под самой крышей, Парацельс выложила учебники и стала читать книги, одолженные в университетской библиотеке. Усердное ученичество давалось ей с не таким большим трудом, со скольким давалась физическая работа, а поэтому когда появился крохотный лучик надежды в виде обучения в столь престижном заведении семья, как и сама девушка бросилась к ней как в омут с головой. И пусть, иногда, она ввязывалась в небольшие перепалки с преподавателями и со сверстниками, ей удавалось выкручиваться и сохранять свой статус прилежной, пусть иногда и зазнающейся ученицы, чтобы не потерять своё место. Из тяжких дум обучения девушку оторвали слова матери. - Милая, пойдём к столу, не стоит так убиваться. - сказала мать аккуратно поглаживая Парацельс по её худым и бледным плечам.
- Да мам, сейчас приду. - ответила Парацельс и закрыв ветхую книгу она встала из-за стола и пошла вниз на первый этаж, к столу.