Ночь четвертая (4 часть)
На обратном пути в деревню эмоции Нади улеглись, оставляя после себя ощущение опустошенности и апатию. Ей хотелось прекратить все это, с нее было довольно, но ей ясно дали понять несколько раз за последние сутки, что она ничего не решает. Смертная проклинала свое любопытство, приведшее ее на руины поместья, проклинала свою неосторожность в том, что осталась ночью одна в лесу, проклинала все книги про вампиров из-за романтичности.
Водитель, кажется, совершенно не был удивлен, что девушка возвращается домой одна. Видимо, его вообще сложно чем-либо удивить.
— Не могли бы вы включить радио или что-нибудь... — попросила Надя. Тишина давила, мозгу было совершенно не на что отвлечься, поэтому крутил одни и те же мысли по кругу. Мужчина, как обычно, молчаливо выполнил просьбу, заиграла какая-то расслабляющая мелодия, что-то вроде джаза.
Слишком много событий для одной ночи. Больше всего ее подкосил поцелуй. Во время танца появилось странное влечение, девушка списала его на алкоголь и давно подавленные потребности женского организма: после расставания с бывшим парнем Надя не позволяла себе ни с кем сближаться. Те отношения были откровенно паршивыми и закончились только после того, как парень, в которого до беспамятства была влюблена девушка, сделал ей настолько больно, что больше стало невозможно игнорировать происходящее. Затем оказалось, что этот парень промышлял незаконными делами — торговал наркотиками — на чем попался и, в итоге, сел. Эти отношения длились не так уж долго, но смертная до сих пор не могла отпустить произошедшее несмотря на то, что прошло больше года с разрыва. Зато освободившееся время она полностью посвятила учебе, из троечницы наконец став почти круглой отличницей и заработав репутацию чуть ли не лучшей студентки на потоке.
Вся эта ситуация с Владимиром, относящимся к ней абсолютно сбивающим с толку образом, вызывая страх за собственную жизнь и ощущение беспомощности, напоминала то, что было в прошлых отношениях, но в разы хуже. С бывшим Надя хотя бы не ощущала перманентный страх за собственную жизнь. К тому же, два раза за вечер вампир сделал ей физически больно, однако в первый раз она знала риски и добровольно пошла на это, а во второй бессмертный воспользовался ее влечением, о котором не мог не знать, читая мысли. Возможно, Надя бы и сама согласилась принять его Кровь, учитывая, что прошлая опция с меткой была больше недоступна, но это бы был ее выбор и, наверняка, совершенно другой способ.
Девушка попросила водителя остановиться у въезда в деревню, он также безропотно выполнил просьбу, но вышел вместе с ней и закрыл машину.
— Я вас провожу. Для своего же спокойствия, —добродушно улыбнулся он.
— Спасибо, — удивленно поблагодарила Надя.
Они шли молча. Когда девушка остановилась у калитки своего дома, мужчина также добродушно и ободряюще улыбнулся. Наверное, он считал, что парочка поссорилась и хотел таким образом поддержать девушку. Губы Нади неожиданно тоже растянулись в улыбке, грустной и немного кривоватой, но все же стало легче от чего-то такого по-человечески теплого.
— Доброй ночи, — попрощался водитель и направился обратно к машине.
Дома Надя небрежно сбросила вещи в душе и встала под теплые струи воды, стараясь смыть неприятные ощущения от событий ночи, а затем отправилась спать, хотя понимала, что долго не сможет уснуть.
Владимир в это время исследовал город, огромной светящейся сетью раскинувшийся на земле. Высокие величественные здания обрамляли мерцающие широкие улицы, по которым довольно часто проезжали автомобили, и намного реже на тротуарах встречались люди. Город гудел, кипел, говорил миллионами голосов, не затихая даже на мгновение. Отовсюду лилась музыка, современная и даже что-то из тех времен, которые застал бессмертный. Когда он полностью восстановит силы, сможет взмыть высоко в небо, туда, где летали огромные металлические машины, созданные людьми, и рассмотреть город оттуда. Судя по карте, увиденной в интернете, дороги образовывали что-то вроде паутины, соединяясь между собой кольцами. Хоть что-то оставалось неизменным — Москва всегда была заключена в неровные окружности оборонных стен, от которых теперь остались только Кремль и пару башен.
Как бы он не хотел, но от размышлений ему не удалось сбежать так же легко, как от Нади. А это именно то, что он сделал. Сбежал. Как трус. Он не сбегал никогда, считая это постыдным и недостойным. Отступал, чтобы выждать подходящий момент, да. Но ни один воин в его смертной и бессмертной жизни не вызывал в нем страха или желания скрыться, не вступая в бой. Владимир никогда не боялся смерти, именно это заинтересовало в нем Маис а. Из-за этого казалось, что воин совсем не знает страха, но через двенадцать веков жизни его смогла напугать молодая обычная смертная девчонка.
Вампир переместился из центра куда-то на окраину. Здесь огромными башнями поднимались дома, в которых друг над другом жили сотни, если не тысячи, людей. Среди них нашелся маленький зеленый квадратик скверика, где на лавке спал человек. Вонь давно немытого тела и дешевого алкоголя была слышна еще за несколько метров. Владимир оглянулся, пытаясь найти небольшие устройства, записывающие происходящее, которые люди называли камерами, но, судя по всему, за этим участком никто не наблюдал. Борясь с отвращением, вампир приблизился к жертве. Человек глубоко спал.
Это сложно было назвать охотой, так как бессмертный не встретил никакого сопротивления, мужчина просто не мог ничего предпринять из-за выпитого алкоголя. Его кровь, терпкая на вкус, старая и больная, заполняла рот и дарила совсем не те ощущения, по сравнению с кровью Нади, но самое главное, что она смогла утолить жгучую жажду, как потребность.
Владимир почувствовал, как силы появляются в его теле, выливаясь толчками из пульсирующего сосуда. Также с ней приходили видения о жизни смертного, которого не особо аккуратно сжимал в руках вампир. Несчастному человеку с детства не везло, вся его история была пропитана жалостью к себе и попытками заглушить это чувство водкой, из-за чего он и оказался совершенно один на улице. Унылое зрелище.
В этот раз, изменяя своему тысячелетнему правилу, Владимир осушил жертву досуха, оторвавшись от нее только с последним ударом сердца. Серые мутные глаза бездомного слепо смотрели куда-то в небо. Вампир прокусил палец и смазал кровью след от укуса, который тут же затянулся, не оставив и следа. Он знал, что никто расследовать смерть БОМЖа, как называли теперь бездомных, не будет. Скорее всего спишут все на болезнь или отравление некачественным алкоголем. Возможно, Владимир нарушал один из новых Законов Патриарха, но ему было откровенно на это плевать. Вероятность, что дело с трупом отброса общества будут расследовать, еще и каким-то чудом выйдут на пропавшего двести лет назад вампира, ничтожна мала.
Появилась легкая приятная эйфория — давно позабытое чувство, возникающее при попадании последних капель крови из человеческого тела в организм вампира. Владимир поспешил скрыться, наслаждаясь ощущениями. Мир вокруг пел, дышал, где-то глубоко в недрах билось его сердце, а по сосудам текла черная кровь-нефть. Эта мысль заставила улыбнуться. Смертные стали так же зависимы от этой крови Мира, как вампиры были зависимы от крови смертных. Границы между видами становились все тоньше.
До рассвета оставался всего час, поэтому бессмертный поспешил в убежище в деревенском доме Нади. По пути эйфория стала отпускать, и пришло понимание произошедшего. Жажда к девушке довела его до того, что он изменил своему принципу. Челюсти сжались сами собой, из-за чего обычно равнодушное лицо преобразилось. В какой момент смертная стала так сильно влиять на него? И почему годы безупречной выдержки и самообладания превратились в ничто после их встречи? На эти вопросы у Владимира не было готовых ответов.